Гнойные наркоманы (ЛП) - МакКензи Шейн - Страница 41

   На этот раз Чак упал и ударился о пол своим разрушенным черепом, брызнув разноцветной жидкостью. Материал впитался в волосы Чака, спутал их. Его глаз был дымящимся беспорядком из разорванной плоти черного цвета.

   Но Чак только хихикнул и помахал руками и ногами. Пока он смеялся, черная кровь брызнула с его губ.

   «Жаба - это мииииииине!»

   Зак поднял ногу так высоко, как только мог, прежде чем ударить Чака по лицу. Он продолжал топать, вкладывая все свои силы, в каждый удар. Кровь и расплавленная плоть плескались повсюду, били по лицу и торсу Зака, но он не позволил этому замедлить его, избивая Чака.

   Каждый удар только заставлял Чака смеяться сильнее, даже когда его череп прогнулся и раздавился под натиском, его рот все еще шевелился, словно смеясь, хотя смех превратился в не более чем булькающие удушающие звуки.

   Зак бил до тех пор, пока голова Чака не стала ничем иным, как грудой мяса, а его руки и ноги все еще двигались ленивыми круговыми движениями, из его горла доносился влажный хлюпающий звук.

   Сверху был шум. Исходил он из чердака. Громкие удары. Когда Зак поднялся по лестнице, он попытался услышать голос Гвен, возможно, крик, но услышал лишь случайный стук в потолок.

   Чердачные ступеньки были уже внизу. Кулака его были твердые, как мрамор, зубы сжались, и у него болела голова.

   «Кип, не делай ей больно!» - закричал он, ворвавшись в комнату. Но он остановился. Стоял там. Его живот упал, а грудь сжалась. Его колени ослабли, и он рухнул на пол, качая головой.

   Кип и Гвен стояли посреди комнаты. Держа друг друга. Гвен провела языком по его груди, животу, ногам и паху, покусывая его плоть и поглощая цвета радуги, которые с него текли. Жидкость покрывало ее лицо, как йогурт.

   К тому времени, когда она присосалась к Кипу, ее кожа уже покрылась шипением. Пузыри образовывались и лопались, и фиолетово-зеленая слизь взорвалась. Кип держал ее близко, бродил по ее телу своими пухлыми руками, их языки кружились, пока они корчились друг на против друга.

   «Кип… ​​Кип нет…»

   Кип отстранился от Гвендолин и повернулся к Заку. Черные слезы текли из его глаз, его кожа была в бешенстве, как будто тысячи птиц были пойманы в ловушку внутри его тела и пытались сбежать.

   Голова Гвен откинулась назад и свободно висела, упав между лопаток. Ее лицо было похоже на пурпурный заварной крем, и когда Зак уставился на него, оно соскользнуло с ее черепа и шлепнулось по полу. Ее волосы сгорели.

   «Мы не можем быть вместе. Гвендолин и я. Не здесь. Есть только один путь, Зак».

   «К-Кип… подожди…»

   Кип уронил расплавленное тело Гвен на пол. Он держал ее пистолет, тыльной стороной ладони вытирая слезы, наблюдая, как Гвен продолжает таять. Лицо ее черепа качалось влево и вправо, как будто она все еще отрицала, что с ней происходит. То, что осталось от ее рук и ног, упало на пол, когда она дернулась, ее тело распалось и растянулось. Радужная лужа почти достигла Зака, и он высунул руку, провел пальцами по горячей жидкости, его плечи подпрыгивали, пока он плакал.

   Не только для Гвен, но и для Кипа. Для него самого.

   «Я так сильно ее любил. Ты знаешь что. Я говорил тебе это, - Кип направил пистолет на Зака, а из его рук капала слизь, - Я, блин, говорил тебе это, Зак!»

   Зак хотел объяснить, сообщить Кипу, что ничего не произошло, что именнозабота о нем их свела. Но он не мог этого сказать. Ничего не мог сказать. Он просто опустил голову и заплакал.

   «Как ты мог так поступить со мной? Ты был единственным другом, который у меня был ... и ты забрал ее у меня».

   Зак покачал головой и стал ждать, пока Кип выстрелит.

   «Это единственный способ. Единственный способ, которым мы когда-либо будем вместе. Она того стоит».

   Когда раздался выстрел, Зак подумал, что он мертв. Он не чувствовал никакой боли, но он просто знал, что она проявится в любую секунду.

   Но этого не было. Затем раздался громкий стук, и Зак открыл лицо.

   Кип лежал на полу лицом вниз, черная жидкость растекалась по его голове. Дымок крутился из ствола пистолета.

   «Кип ... Кип!»

   Зак прополз по разжиженным останкам Гвен, жидкая плоть обжигала его ладони, как горячая смазка. Когда он приблизился, он увидел выходное отверстие от пули в затылке Кипа. Он надеялся, что Кип будет похож на Чака, надеялся, что он все еще жив, независимо от выстрела.

   Но когда он достиг Кипа, поднял голову и положил ее на колени, он понял, что его кузен мертв.

   Он наклонился и коснулся лба Кипа.

   «Прости, брат. Я так виноват».

  Эпилог

   Эрни втянул дорожку кокса ноздрей и откинул голову назад. Он еще раз проверил адрес на телефоне Сары, а затем бросил его на заднее сиденье.

   «Вот и я, маленький ублюдок».

   Он не станет убивать Зака. Пока нет. Сначала он хотел забрать его домой, показать его маму. Все ее кусочки, которые он сложил в ванную.

   Ты хотела оставить меня? Теперь посмотри на себя, глупая сука.

   Он просто собирался застрелить ее, красивую и чистую. Но ее маленький сын забрал его пистолет. Поэтому ему пришлось использовать топор, который он хранил в гараже. Он никогда не знал, зачем он купил топор. У него даже не было дров, чтобы их рубить. Но он пригодился ему прошлой ночью.

   Он втянул еще одну дорожку кокса, затем глотнул из бутылки Джека Дэниэлса, прежде чем открыть дверь водителя и направиться к дому. Внутри горел свет, а входная дверь была широко открыта. Единственной машиной на дороге была машина Зака, поэтому он решил, что сестры Сары нет дома. Что было хорошо. Не то чтобы он не хотел трахнуть маленькую киску, прежде чем отправиться в долгий путь в Калифорнию.

   Но он хотел, чтобы это было быстро. Убрать этого маленького ублюдка, надрать ему задницу и убрать его. Если бы здесь был маленький двоюродный брат, если бы он попытался вмешаться, от него было бы легко избавиться. Он не убил бы его, если бы не было в этом потребности, это не имело для него большого значения.

   Может быть, я возьму с собой обоих лохов.

   Он заглянул в дом, прикрыл нос и наморщил лоб, уставившись на беспорядок на полу. Выглядело как море расплавленных конфет или чего-то подобного, пахло жареным картофелем. Он схватился за живот, но все равно вошел в дом, съежившись, когда слизь впиталась в его теннисные туфли.

   Ему понадобилось всего пару минут, чтобы проверить первый этаж, но никого не было видно. Он почти крикнул, но прикусил язык, медленно и тихо пробрался на второй этаж. Первым, что он увидел, был чердак, его раздвижная лестница опустилась, изнутри светился мягкий свет.