Станцуй со мной танго (СИ) - Абалова Татьяна - Страница 48

- Белые наступают? – спросил он у незримого собеседника.

Ветвь надломилась с громким выстрелом и начала медленно менять горизонтальную плоскость на вертикальную. Плотник, понимая, что конец неизбежен, прижал к груди «струмент» и обратился к тому, кто однажды не смог переплыть реку:

- Держись, Чапай, я с тобой!

Первой достигла воды шапка-ушанка.

- Етить твою за ногу! Как холодно-то! – успел выкрикнуть плотник перед тем, как черная река приняла его в свои неласковые объятия.

- Етить твою за ногу… - повторил Дриз и начал распахивать пальто, но заметив, что босс уже скинул бушлат и ботинки, зябко поежившись, вновь застегнулся на все пуговицы.

Благо, что старик ухнул в небольшую заводь и не барахтался, иначе сильное течение подхватило бы его и поволокло до колхозной запруды, которая находилась в сотне метров от места падения, а ледяная вода и намокший ватник довершили бы пагубное действие на расшатанный организм.

Антонина и Александра присоединились к компании в тот самый момент, когда Скворцов за шкирку выволакивал из воды плотника, по-прежнему крепко прижимавшего к груди топор.

Перетащив «утопленника» на дощатый настил, Леонид швырнул охраннику оставленный Марком на скамейке пуховик и коротко приказал:

- Переодеть и выставить за ворота. Дешевле будет из города плотников возить.

- Сынок! – закричала Тося, кинувшись на грудь заледенелому Леониду. – Родненький!

Магарыч, начавший было подавать признаки жизни, услышав голос «барыни», прикинулся мертвым – насилу сумели из цепких пальцев вырвать топор.

- Мама? Откуда ты здесь? – сын гладил по голове рыдающую Антонину.

- Материнский инстинкт пригнал, - буркнула Александра Михайловна, протягивая герою ботинки и бушлат.

- Идем к нам, сыночек… Только к нам, - всхлипывала Тося, застегивая куртку Лени. – Мы тебя чаем с травками отпоим, тело медом разотрем, укутаем в пуховое одеяло… Иначе подхватишь воспаление легких или какой-нибудь там менингит… Правда, Саша? – она произнесла последнюю фразу жалобно, но с таким нажимом, что Звонцова, солидно кивнув, тут же вцепилась во второй рукав бушлата. Мамочки словно под конвоем повели «родненького» в свой дом.

А Леонид не сопротивлялся. Забыв об утопленнике и не замечая собственных клацающих зубов, он мучительно придумывал, что сказать медведям, когда те обнаружат в своей кровати Машеньку-Глашеньку.

В то время как «родненький» подыскивал нужные слова, в голове его мамы бушевал шторм. Предательство Якова Ильича она перенесла стоически только потому, что все мысли были заняты Леонидом. Героический нырок в ледяную воду, произошедший на ее глазах, чуть не довел до инфаркта. В том, что умирать рано, Тося убедилась лишь тогда, когда обняла сына и услышала, как пусть и часто, но ровно бьется его сердце.

На все предшествующие события она повлиять никак не могла, но вот торжество наглой Ольги испортить была в состоянии. Тося решила стереть победную ухмылку с лица «невестки» и оставить ту с носом, не пустив сыночка в ее кровать.

«Да я костьми лягу, но что-нибудь придумаю!»

Зря Ольга думала, что уязвила Антонину, лишний раз показав ей власть над сыном. Еще год назад фокус, может быть, и прошел бы. Леонид казался околдованным и ради семьи и желанного ребенка готов был носить на руках и выполнять любые прихоти, но сейчас моделька лишь разбудила в матери дух противостояния.

- Мам, ты сегодня переночуй в комнате тети Саши…

- Чего это? – она подливала кипяток в таз, в котором отмокали ноги Лени. Сам он сидел на стуле, укутанный до самого горла шерстяным пледом.

Если бы не спящая наверху Глафира Степановна, он никогда в жизни не позволил бы возиться с собой как с малолетним. Скворцов стоически перенес и лимонный чай из ложечки, и разогревающий массаж от тети Саши, во время которого едва не получил перелом всех ребер, и долгую лекцию о разрушительном действии некоторых наглых девиц, которые только прикидываются влюбленными, а на самом деле предадут, как только им станет невыгодно «любить».

Леня кивал головой, мама радовалась, что сын соглашается, не подозревая, что он вовсе ее не слушает, и конечно его странная просьба ввела Антонину в ступор.

- Зачем тебе спать в моей комнате? Я тебе уже на кушетке постелила, - Тося простодушно указала на софу у камина, в котором весело играло электрическое пламя. Рядом с ним на коврике лежал Уругвай и сладко щурился.

- А у него там еще одна голая девица, - возьми, да и ляпни тетя Саша.

Тося медленно опустилась на пуфик для ног, Леня, напротив, резко поднялся и опрокинул металлический таз. Вода из него хлынула широким потоком и затопила коврик. Уругвай, услышав грохот, спросонья не понял, что происходит, и кинулся куда глаза глядят, разбрызгивая воду во все стороны. Столкнувшись с креслом-качалкой, на котором сидела Александра Михайловна, взвизгнул и запрыгнул ей на колени. Кресло не выдержало двойную нагрузку и, хрястнув не хуже того сука, с которого сверзнулся Магарыч, рассыпалось.

Тетя Саша, оказавшись на полу, да еще и придавленная собакой, громко охнула, Тося ахнула, Уругвай завыл, а Леонид выругался популярным в эту ночь выражением «Етить твою за ногу!» и, запнувшись о свисающий край пледа, пролетел ласточкой до самого камина.

***

- Признавайся, кто в маминой комнате? - тетя Саша обрабатывала небольшую, но весьма кровящую рану на темечке Леонида.

Раненный поморщился: то ли ему не понравился вопрос, то ли зеленка оказалась отменного качества.

- Сначала встречный вопрос: почему еще одна голая девица? Где вы видели первую?

- Ох, кобель! – Тося стукнула сына скрученным полотенцем по хребту. – А Ольга в твоей спальне?

- А эта откуда взялась?!

- Не уходи от ответа, Ленчик, - Александра полюбовалась на результат медицинского вмешательства и заткнула бутылку пробкой. – Ольга сама призналась, что ждет жаркой ночи с тобой.

- Я ей ее устрою, - Леня решительно поднялся со стула.

- Сидеть! – скомандовала тетя Саша. Уругвай тараща глаза послушно выполнил команду. Хозяин же проявил твердость характера – не подчинился. Тогда Звонцова схватила его за ворот майки и раздельно произнесла: – Кто. Спит. В. Тосиной. Комнате?

- Сотрудница.

- Голая сотрудница, – уточнила Александра Михайловна, поражаясь масштабам Ленькиного кобелирования.

- Что, и в правду голая? – в один голос спросили мать и сын.