Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 85

— Это преступление, направленное против гражданина Гегемонии и совершенное на его законной территории! — Уже сам тон его обвинял, так что слова были практически не нужны. — Вы видели все собственными глазами и располагаете законными основаниями для обвинения Звездного Быка в убийстве. Вы можете это сделать, комиссар?

Она застыла.

— Не знаю. Я больше ничего не знаю, Миро… — Она потрогала знаки различия у себя на воротнике. Потом глубоко вздохнула… — Но клянусь вам, и боги мне свидетели, я сделаю все, что в моей власти, в моих силах, чтобы обвинение это было предъявлено! — Она смотрела на истерзанные тела. — Снежная королева разрушает все, к чему ни прикоснется!.. И жизнь БиЗеда из-за нее сгорела в одной-единственной вспышке пламени. Я заставлю ее заплатить, даже если мне придется ради этого пожертвовать собственной жизнью! Так просто это ей с рук не сойдет… Уничтожен ЛиуСкед… Она думает, что недосягаема, думает, что будет королевой вечно, но я этого не допущу… — И ее, Джеруши, жизнь тоже пошла прахом. — …Даже если мне придется утопить ее собственными руками!

— Я верю вам, Джеруша, — сказал Миро без улыбки; в его голосе больше не звучало то холодное обвинение, которое так потрясло ее. — Но времени осталось мало.

— Я знаю. — Она отвернулась, сознательно прокручивая перед своим внутренним взором страшную гибель существ, чьей единственной виной была их собственная жизнь. — Я никогда раньше не видела меров так… близко… — Она вдруг умолкла.

— Здесь вы их тоже не увидели. — Голос у него дрожал. — Эти груды мертвой плоти не имеют с ними ничего общего. Считайте, что так и не видели меров — пока не увидите, как они танцуют на поверхности моря, или не услышите их пения… Вы не сумеете понять подлинную глубину совершенного преступления, пока не узнаете правду о том, кто они такие. Они ведь не просто животные, Джеруша.

— Что? — Она обернулась. — Что вы такое говорите? — Нет, не говорите мне этого; я не хочу этого знать!

— Они разумные существа. На этом берегу сегодня было совершено не два убийства, а по крайней мере полсотни. А за последнее тысячелетие…

Она покачнулась под порывом ветра.

— Нет… Миро, они не… Они не могут быть разумными!

— Они были синтезированы генетически, но это безусловно разновидность мыслящих существ; Старая Империя подарила им разум вместе с бессмертием. Мун рассказала мне о них всю правду.

— Но почему? Зачем им быть разумными? И как могло случиться, что Межгалактический Кордон ничего не знает об этом?.. — Голос ее звучал еле слышно.

— Я не знаю, зачем им дан разум, но уверен, что Гегемонии уже, по крайней мере тысячу лет, известна правда. Я тогда сказал Мун, что не знаю, смеяться мне или плакать… — На щеках Миро заходили желваки. — Теперь знаю. — И он повернулся к Джеруше спиной.

Она молчала, ожидая, что хрупкая чаша небес разломится и рухнет на этот несправедливый, неправедный мир, сокрушит его лживые покровы, раздавит его — и ее с ним вместе… Но ничего не менялось ни в море, ни в небесах, неизменными были очертания утесов и удушающая реальность смерти, утраты, тоски…

— Миро… пойдемте назад, к машине. Вы… вы до смерти простудитесь.

Он кивнул.

— Да. Те, кто выжил, со временем вернутся. А пока придется предоставить их… судьбе. Я не могу им помочь. Я и самому себе больше помочь не в состоянии. — Он посмотрел на маленький утлегарь, покачивающийся у самого берега; парус его был опущен — точно в знак траура. — Она подарила мне самый дорогой подарок из всех возможных, Джеруша: подарила мне истину… Она сказала, что ей предначертано было вернуться сюда — такое случается у сивилл. Я не понимаю, не могу поверить, что все так и должно было кончиться! Почему же? Что все это значит?

— Я не знаю. Я ничего не знаю, Миро. — Джеруша покачала головой. — Может быть, все, что мы делаем, вообще лишено смысла? Но мы ведь должны пытаться отыскать этот смысл, разве не так? Мы должны продолжать бороться во имя торжества справедливости… и быть готовыми к отмщению. — Она обхватила себя руками и пошла к машине. Проходя мимо брошенного утлегаря, она вдруг подумала: Гончие Ариенрод убили ее ребенка, ее клон… и Ариенрод никогда не узнает об этом.

Глава 32

— Я беспокоилась о тебе, когда сказали, что начнется шторм.

— Ерунда. Мы его обставили. — Тон был равнодушный. Она тихо засмеялась.

— Сколькие из моих Звездных Быков могли бы сказать такое и не соврать при этом?

Спаркс не ответил; он неподвижно лежал на постели, глядя на собственное отражение в зеркалах и видя, что Ариенрод исподтишка посматривает, не следит ли он за нею. И так до бесконечности… Округлые изгибы тела Ариенрод напоминали ему континент, подымающийся из вод морских, чьи горы укутаны снежной шапкой волос. Тончайшие серебряные цепочки стекали с ее талии подобно лучикам света. Она втирала ему в кожу благовонное масло медленными осторожными движениями, однако тело его никак не откликалось на прикосновение ее пальцев. Не желало оно отвечать и на самые интимные ее ласки, на самые заветные ее предложения. Труп… Боги, помогите, я похоронен здесь заживо!

Рука Ариенрод соскользнула с его бедра — он не пошевелился, лежал как мертвый. Мускулы затвердели. Ну вот, у меня уже трупное окоченение. Она перевернулась на живот, положила голову ему на грудь и озабоченно посмотрела в лицо своими агатовыми глазами. Лживые глаза… Он видел глубокие тени под ними, бездонные глубины мудрости — мудрости без пощады, без милосердия… глаза оборотня, сделавшего его своим узником, заключившего его в темницу собственных мыслей… Спаркс закрыл глаза. Но я делал все это только для тебя, Ариенрод.

— Что ж, ты так сильно устал после Охоты? — Она приподняла медаль у него на груди, лениво крутя ее на пальце; он почувствовал холодную струю отвращения, тщательно скрываемого под ласковой озабоченностью. — Или я так тебе надоела? Может, мне пригласить кого-то еще, устроить что-то для троих?..

— Нет. — Он обнял ее и притянул к себе, скользя ладонями по шелковистым волосам, целуя прелестные губы, глаза, ямку под горлом… и ничего не чувствуя. Ничего. Та девушка-призрак, что явилась к нему из глубин морских, всегда будет стоять меж ними, когда бы и где бы они ни были вместе, наедине; и он всегда будет видеть ее глаза — те самые, единственные, настоящие. И в них будет обвинение ему и кровавые слезы — вечно, вечно… — Ариенрод!.. — вырвалось у него с отчаянием. — Черт побери, ты же знаешь, что я люблю тебя! Что ты для меня все, чем когда-то была для меня она, а теперь и гораздо больше… — Но слова эти звучали как стон. Он перестал обнимать ее, руки его бессильно упали.

Ариенрод так и застыла у него на груди.

— Она?.. О чем ты говоришь, любовь моя? Наша Мун? — Голос ее был тих и невнятен. — Неужели ее образ все еще преследует тебя, ведь прошло столько времени? Ее больше нет. Мы давно потеряли ее. Ты должен забыть о ней. — Она помассировала ему виски медленными круговыми движениями.

— О всемогущие боги, я думал, что уже забыл! — Он метался на подушках, словно пытаясь избавиться от глядящего на него его собственного отражения в зеркалах, однако этот взгляд из зеркал неотступно преследовал его.

— В таком случае, почему? Зачем думать о ней сейчас? Неужели ты боишься Смены Времен Года? Я же обещала тебе, что она никогда не наступит.

— Это мне безразлично. — Да? И уничтожение твоего народа? Впрочем, все равно… Он бережно снял со своей груди ее голову, перевернулся на живот и стиснул руками виски. Ариенрод села рядом; пояс из серебряных цепочек слабо прошелестел, касаясь ее кожи.

— Тогда в чем дело? — Она не скрывала раздражения. Руки ее обхватили его плечи. — Ты мой, Звездный Бык! Ты — единственный, кого я люблю в этом мире. Я не стану делить тебя с каким-то призраком. Я не уступлю тебя… даже если это мое собственное зеркальное отражение!

— Она не призрак! И не твое отражение! Она была живой, настоящей — там… — Он вцепился зубами в собственный кулак.