Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 89

Мун вспыхнула от гнева.

— Это запрещено!

— Как и контрабанда. Но ею ведь занимаются. — Он громко чихнул и нечаянно разлил свое питье, забрызгав и Мун.

— Никакая я не контрабандистка. — Она смахнула капельки со своей парки, — Но вовсе не потому, что считаю это занятие недостойным. Это вы ведете себя недостойно, неправильно — вы, полицейские… Вы позволяете инопланетянам прилетать на Тиамат, брать здесь все, что им захочется, и ничего не давать взамен…

Он жестко усмехнулся.

— Так, значит, ты уже проглотила наживку вместе с крючком и теперь защищаешь эту Примитивную теорию? Знаешь, чтобы увидеть настоящую мерзость и действительно чудовищную эксплуатацию, нужно побывать на такой планете, где нашей полиции нет, и никому нет дела ни до порядка, ни до тех… кто, подобно тебе, возвращается домой, чтобы творить беспорядки.

Мун молчала. Гундалину тоже умолк; в тишине было слышно его хриплое дыхание.

— Это мой мир, и я имею полное право находиться здесь, — сказала она. — Я сивилла, Гундалину, и я буду служить Тиамат так, как умею. — Что-то суровое, не просто гордость, слышалось в ее голосе. — И я в любой момент могу доказать, что все мои требования справедливы. Если хочешь, задай мне вопрос, и я на него отвечу.

— В этом пока нет необходимости, сивилла. — Он почти прошептал это неожиданно извиняющимся тоном. — Ты уже доказала. Мне следовало бы тебя ненавидеть за то, что ты вылечила меня… — Он перевернулся на живот, глядя на Мун, по-прежнему сидевшую на полу; она удивленно захлопала глазами: выражение лица у Гундалину было настолько странным, что она стиснула руки, не зная, куда их деть. — Но я выжил… и я здесь теперь не один… А увидев твое лицо… услышав, как ты говоришь на сандхи… Боги! Я уж и не думал, что снова услышу его! Спасибо тебе… — Голос у него сорвался. — Как долго… как долго ты пробыла на Харему?

— Почти месяц. — Мун сунула в рот еще кусочек вяленого мяса, сперва несколько раз проглотив слюну, потому что горло совершенно пересохло от волнения; — Но… я могла задержаться там «дольше, может быть, на всю жизнь… Если бы все сложилось иначе.

— Значит, тебе там понравилось? — В голосе его слышалась только безумная тоска. — Где же ты побывала? Что видела?

— Воровской Рынок, главным образом. И еще космопорт. — Она уселась поудобнее, скрестив ноги, и дала себе волю — вспоминала только то, что было ей действительно приятно: Элсевиер и Силки — живых, веселых; путешествие на Харему; КейАра Аспундха и его орнаментальные сады… — …И мы пили лит и ели засахаренные фрукты… Ах да, еще мы случайно видели, как Сингалу стал технократом…

— Что? — Гундалину, задыхаясь, сел и оперся о стену. Он улыбался во весь рот, и Мун заметила, что один зуб у него выбит. — О боги, не верю! Старый Сингалу! Ты ведь, наверное, выдумываешь, да? — Смех всегда был самым лучшим лекарством.

Она покачала головой.

— Нет, правда! Это вышло случайно. Но даже КейАр был доволен. — Она припомнила радостные слезы Элсевиер и свои собственные тоже. Слезы вдруг снова навернулись ей на глаза — слезы печали.

— Побывала у Аспундха, надо же! — Гундалину покрутил головой и тоже вытер глаза, все еще улыбаясь, — Даже мой отец не мог просто так заехать к Аспундху! Что ж, рассказывай дальше. Что же ты у него делала?

Мун сглотнула.

— Мы… мы много разговаривали. Он попросил, чтобы я осталась у него на несколько дней. Он ведь тоже предсказатель, ты, наверно, знаешь… — Она вдруг умолкла.

— И еще я знаю, что ты… умалчиваешь о чем-то важном, — тихо проговорил Гундалину. И покачал головой. — Нет. Я не хочу этого знать. Я даже не хочу знать, какого черта КейАр Аспундх приглашал к себе в гости контрабандистов. Но ведь на Харему ты могла иметь все, что душе угодно, — интересную жизнь, все, все, что имела здесь… Почему же?.. Почему ты ото всего этого отказалась, почему рискнула всем на свете, чтобы вернуться сюда? Я по твоим глазам вижу, что ты жалеешь об этом.

— Я считала, что должна это сделать. — Она чувствовала, как ее сломанные ногти впились в ладонь. — Начнем с того, что я никогда не хотела улетать отсюда ни на какую другую планету. Я только хотела попасть в Карбункул, чтобы найти своего двоюродного брата… Но когда я добралась до залива Шотовер, то случайно встретилась с Элсевиер, а потом легавые попытались нас арестовать…

— Залив Шотовер? — Странно печальное выражение появилось на его лице. — Сколь все-таки тесен этот мир. Ничего удивительного, что мне все время казалось… будто я где-то уже видел твое лицо.

Она с улыбкой наклонилась к нему и тоже внимательно всмотрелась в его лицо.

— Нет… наверное, я тогда была слишком поглощена бегством…

Он криво усмехнулся.

— Никогда не считал свое лицо таким уж запоминающимся. Значит, ты тогда направлялась в Карбункул? Но ведь теперь, спустя пять лет, тебе больше незачем стремиться туда? Что бы там ни случилось тогда с твоим братом — теперь это уж быльем поросло.

— Нет. — Она помотала головой. — Дело не в этом. Когда я была на Харему, то задала вопрос предсказателю и получила ответ: я должна была вернуться, ибо какое-то важное дело еще не доведено до конца… — Холодное молчание бездонной пустоты снова вспомнилось ей, мешая свободно дышать. — Но с тех пор, как я вернулась, все, кто был мне дорог, гибнут или страдают из-за меня… — Она нахохлилась и умолкла.

— Из-за тебя? Я не… понимаю…

— Из-за того, что я вернулась! — Она наконец выговорила это, давая Гундалину возможность увидеть, каково теперь ее истинное лицо, понять те действия и поступки, что безжалостно влекли ее назад, на Тиамат… — Вина за их гибель лежит на мне! Я заставила их привезти меня сюда! Я проклята! Если бы не я, они остались бы живы!

— Ты бы никогда этого просто не узнала, вот и все. Никто не может управлять чужой судьбой — мы и над своей собственной судьбой не властны. — Ока почувствовала, что Гундалину неуверенно коснулся ее плеча. — Но мы должны бороться. Мы с тобой не имеем права оставаться пленниками этого зверинца! Впрочем, я не сумел бы выжить, если бы не ты… если бы мы не встретились здесь… И ты зря обвиняешь себя!

Она подняла голову.

— А меры? Боги, ведь меры… были в полной безопасности в поместье Нгенета, пока туда не явилась я!

— Раз уж на охоту вышли Звездный Бык и его Гончие, твоей вины здесь быть не может, а они действовали по приказу Снежной королевы. Надо сказать, тебе еще здорово повезло; ты как раз трижды благословенна, а вовсе не проклята, раз после Королевской Охоты осталась… всего лишь с царапиной на шее. Да после встречи со Звездным Быком… — Гундалину снова закашлялся, схватившись за горло.

— Со Звездным Быком? — Она медленно встала, собралась с духом и спросила:

— А это был он… такой человек в черном? И кто же он такой? — Ей очень хотелось спросить, как его имя, но этого она не спросила.

Гундалину изумленно поднял брови:

— Неужели ты никогда не слышала о Звездном Быке? Это некоронованный супруг Снежной королевы, ее главный Охотник, ее слуга, ее советник в тех случаях, когда она имеет дело с инопланетянами… ее любовник, наконец…

— Он спас мне жизнь. — Мун потрогала корочку на заживающей ране и все-таки спросила:

— А как его имя, Гундалину?

— Этого не знает никто. Его личность держится в строгой тайне.

Он любил тебя когда-то, но теперь он любит ее. В ушах Мун вновь зазвучали эти слова.

— Теперь я понимаю. Я все поняла… Да, значит, это правда… — Она отвернулась, зажмурилась, но изумрудные глаза под маской палача неотступно стояли перед ней, преследовали ее…

— Что — правда?

— Мой двоюродный брат Спаркс и есть Звездный Бык, — прошептала она.

Гундалину остался спокоен.

— Это невозможно. Звездный Бык обязательно должен быть инопланетянином.

— Спаркс — тоже инопланетянин. Вернее, его отец был инопланетянином, а Спаркс всегда хотел быть похожим на отца, на жителей Зимы… И он стал похож на них… — Чудовище. Как он мог так со мной поступить?