Аллоген. Пенталогия (СИ) - Антоневич Андрей Анатольевич - Страница 93

— Вы, идите в верхние пещеры, а мы с Савитаром и Мишенькой пойдем в нижние ходы, — сказала Иса и улыбнулась беззубым ртом.

От этих слов единственный глаз деда Миши засветился счастливым огоньком, а шрам на месте зарубцевавшейся пустой глазницы, тщательно залеченной при участии Настет, стал пунцовым. Наверное, от радости кровь прихлынула не только к одному шраму, а ко всему его лицу, но из-за въевшихся намертво в его кожу чернил кальмара-мутанта, этого видно не было.

Собирать рунг оказалось занятием не из простых. Казалось, иди себе в темноте и высматривай светящиеся горошинки, которые являлись составным компонентом универсального материала, но дело в том, что расстояния, которые нужно было пройти, были просто огромными. Юра прошел около десяти километров в одну сторону, найдя только несколько горошин. Он шел бы и дальше, пока его светящийся купол, окутывавший все его тело, не завибрировал и он не увидел перед собой проекцию Виктора.

— Все, возвращаемся по нитке на исходные позиции, — сказала проекция Виктора и тут же исчезла.

Возвращаться обратно оказалось намного легче и быстрее. К тому же, дополнительное свечение из коробочки с собранным рунгом, обеспечивало больший обзор внутри пещеры, дно и стены которой немного пружинили при ходьбе, как застывший холодец. Примерно через час пути он выбрался наружу. Все собиратели рунга были в сборе за исключением Исы и деда Миши. Они появились вдвоем через полчаса и почему-то из одной пещеры, хотя Юра отчетливо помнил, что все разошлись каждый в свой ход. Их лица были такие же довольные, как у Падлантаета всегда после, как он теперь выражался — трапезы. Нетрудно было догадаться о том, что между ними что-то произошло.

На лице Виктора не отразилось никаких эмоций, но в его голосе сквозило таким холодом, что Юре стало как-то не по себе:

— Где вы шляетесь? — обратился он к Исе: — скоро рунг затвердеет окончательно, и тогда мы потеряем драгоценную площадь. Или ты об этом не знаешь?

Иса ничего не ответила, а вот дед Миша открыл, было, рот, что бы что-то сказать, но, стоявшая рядом Настет, вовремя его одернула за руку, и тот закрыл рот обратно.

Следующий час они все вместе прорубали ультразвуком аджагав стены между пещерами, соединяя их между собой переходами. Затем, Виктор подвел свой гибрид лага и трангена ближе к образовавшемуся проему объединенных пещер и выстрелил из тришулы. Огненный шар вошел в основной туннель. В течение нескольких секунд белая гора сморщилась и уменьшилась в размерах в десятки раз. Теперь это была не гора затвердевшего рагнума, а всего лишь холм.

— Поехали, само догорит, — хмуро буркнул Виктор и уселся в кресло за панель управления.

До дома Виктора, в пути, никто из пассажиров не проронил ни слова. Когда их транспорт вошел в небольшой ангар конусообразного домика, Виктор собрал деактивированные купола защиты и коробочки с добычей.

Как только пары белого тумана были полностью нейтрализованы фильтрационной системой, и они вошли в дом, их встретил Падлантает, который, испуганно тараща свои наглые зеленые глаза, через дамару сказал:

— Исчадие ада посещало дом, — как обычно в своей манере, заимствованными словами из сознания Никодима, которыми тот пользовался на религиозном поприще во времена своей молодости, заговорил кот.

— Что случилось? — спросил встревоженный Виктор, осматривая окрестности вокруг дома, через проекцию, выведенную возле потолка в гостиной, одной из стен.

— Зверь окаянный, бесовское семя, чертоги сии посещал и чрево свое наполнял. Речами лукавыми меня прельщал, однако перст божий уберег меня, — продолжил вещать дамару Падлантаета.

— Хватит придуриваться, нормально объясни, — разозлился Виктор.

— Приходила Нака, — к всеобщему удивлению, вполне нормальным текстом, начал говорить кот, терясь бочкообразным телом с хвостом о ноги Настет: — сожрала почти всю провизию в закромах, что-то там шипела про то, что в корабле повреждена система навигации и маскировки, и просила доставить, какие-то панели для замены.

— Что за панели? — переспросил Виктор.

— Вон на столе, что-то нацарапала, — повернул в сторону столовой голову Падлантает и добавил, — такую мебель испоганила, могла бы и видеосообщение оставить.

Все, кроме Юры, пораженного такой ускоренной трансформацией кота из неразумного животного в здраво рассуждающее существо, двинулись в столовую, где начали рассматривать какие-то чертежи. Когда Юра, наконец, вспомнил, что он тоже разумное существо, а не предмет интерьера дома Виктора, и подошел к ним, выяснилось, что в схемах оставленных Нака никто ничего, кроме Алексича, задумчиво чесавшего подбородок, не понимает.

— Надо в город смотаться, — обращаясь сам к себе, сказал Виктор. Затем достал из небольшого карманчика на поясе такого же, как и у остальных костюма-зентай, на который он сменил свой халат, специально для выхода в пространство под купол, пульт управления системами жизнеобеспечения своего дома.

Как только стены дома стали непроницаемыми, и мягкий свет растекся по дому, Виктор, смотря мимо Исы, сказал:

— Камила, дорогая моя, приготовь, пожалуйста, нам что-нибудь перекусить.

Весь день дувшаяся на всех Камила, моментально зацвела красотой, как воспрянувший от засухи подгулявший цветок и кинулась на кухню.

Как Нака смогла взломать охранную систему дома, Виктор понять так и не смог. Стены его дома были из дешевого строительного дланка, поэтому они не записывали в свою структуру события, происходившие в стенах дома и за его пределами, а только могли транслировать изображение в режиме реального времени.

Выяснилось, что амбросийка вскрыла почти все кладовые с припасами в доме и, не тронув ничего из местных овощей, уничтожила почти все мясо.

Из того что было, окрыленная намеками Виктора на то, что она будет теперь жить у него в комнате, Камила сварганила вполне сытный ужин, который прошел очень быстро. Учитывая то, что перед выездом под купол они только выпили по стакану воды и съели каждый по какому-то диковинному плоду в виде морковки, только черного цвета и со вкусом яблока, они в течение вагласского дня, который был короче земного, ничего больше не ели, тарелки их моментально опустели.

За столом Виктор ни на кого не обращал внимания и о чем-то усиленно размышлял. Иса и дед Миша перекидывались влюбленными взглядами. Салават угрюмо молчал и глаз от тарелки с затейливым варевом не отрывал. Савитар, как обычно, все съел самый первый и поглядывал на остальных в надежде, что кто-то что-то не доест. Настет разговаривала на известных ей языках цивилизаций с Падлантаетом, сидевшим прямо на столе перед своей тарелкой, и каждый раз радостно подпрыгивала, как обычная земная девушка и хлопала в ладоши, когда говорящий кот отвечал ей на том же языке. Сам же полосатый полиглот, поблескивая светившимся между ушей анкхом, в паузах между вопросами своей покровительницы, брезгливо облизывал местные вареные овощи и жаловался на то, что ему как молодому растущему организму необходим животный белок, а именно надо больше питаться мясом. Камила, в предчувствии интимной близости с Виктором, смотрела ему преданно в рот, а Вика весь ужин загадочно улыбалась и гладила Юре его левую ладонь. Когда он все доел, она ему тихонько шепнула на ухо:

— Я тебе должна кое-что сказать.

Юра утвердительно ей ответил взмахом ресниц, и его Вика, тряхнув волосами, вышла из-за стола и направилась в их комнатку.

— Завтра полетим в город, — нарушил языковую дуэль между котом и самкой саламексов Алексич.

— Все вместе? — встревоженно спросил Юра, невольно подумав, что Виктор не сдержит своего обещания и все-таки их продаст.

— Нет, — рассеял его сомнения Виктор. — Полечу я, ты, шестирукий и казах.

— Никуда я не полечу, — возмутился Салават, которого не смущало, что его Виктор никогда не называл по имени.

— А почему именно таким составом, — спросил Юра, почесывая кожу у себя на шее под обручем.