Душа моего духа (СИ) - Морская Лара - Страница 58

Тин не обращал внимания на эти различия между нами. Он выдёргивал меня из моей пещеры, заковывая в свою энергию и притворяясь, что не выпустит наружу. Его энергетическая оболочка намного сильнее моей, но я научилась изворачиваться и выскальзывать наружу до того, как он замкнёт своё кольцо и заставит меня мучиться в круговых потоках энергии. Тин всегда находил меня, где бы я ни пряталась. Иногда мне хотелось побыть в одиночестве, и тогда я рассеивалась над влажной землёй липким туманом и слушала тишину. Тин всегда безошибочно чувствовал мои настроения и оставлял меня в покое, но, когда я возвращалась, он подкарауливал меня, цеплял мою оболочку и подбрасывал вверх, как будто мстил за моё отсутствие.

В нашей борьбе почти всегда выигрывал он: как же может созидательный дух состязаться с разрушительным? Но иногда мне удавалось застигнуть его врасплох, и тогда я наслаждалась секундами временной победы. Тин благодушно разрешал мне радоваться этой иллюзии. Он был сильнее, но я была хитрее. Кроме того, я уж очень хотела победить.

По утрам он появлялся в моей пещере, и я никогда не знала, чего от него ожидать. Если я суетливо сгущала энергию, готовясь к его нападению, то Тин отлетал в сторону и просто находился рядом, молча впитывая в себя первые косые лучи рассвета. Если я, наоборот, расслабленно дожидалась его действий, то он выдёргивал меня из пещеры, подбрасывая в ещё сырой утренний воздух.

Однажды он стянул меня в тиски своей энергии и пролетел над поверхностью моря, пропуская через нас фонтаны брызг. Купаясь в его заботливом тепле, я спросила: “Почему ты со мной возишься? Неужели тебе не найти противника подостойнее?” Тину не понравился мой вопрос. Он швырнул меня в воду и улетел в горы. Скользя по завиткам волн, я пыталась понять, чем обидела его, но так и не смогла в этом разобраться. На следующий день он появился в моей пещере как ни в чём не бывало и потащил за собой “ловить рассвет”. Это было забавной игрой: духи ждали восхода солнца, пытаясь рассчитать направление самого первого луча, чтобы поймать его. Мечась из стороны в сторону, мы менялись местами, просачивались друг через друга, пока оболочка победителя не начинала искриться восхитительной энергией солнца. Мы с Тином часто ловили рассвет, но почти никогда не выигрывали, так как Тин всегда держал меня при себе и не позволял приближаться к другим духам.

Иногда мы спускались чуть ближе к человеческой Земле, к самой границе империи, и кружились над ней, тщетно пытаясь вспомнить свои воплощения. Пересекать эту границу нам не разрешалось. Зато всё остальное небесное пространство принадлежало нам. Больше всего мы любили взлетать ввысь, наперегонки. Тин был быстрее меня, но хуже переносил спады энергии. В солнечный день он выигрывал почти всегда, а вот в пасмурный у меня был шанс выиграть. Тин не мог отлетать слишком далеко от империи, поэтому сразу направлялся к ближайшим планетам для подпитки. Я это знала, поэтому сворачивала в сторону, чтобы подразнить его. Он злился, но, потеряв энергию, был вынужден возвращаться домой. Когда, нарезвившись и насладившись своей маленькой победой, я возвращалась обратно, Тин мстил мне по полной программе. Он сжимал меня своей оболочкой, кидал в воду, подбрасывал ввысь, пока моя энергия не начинала угасать. Тогда он неизменно бережно относил меня в мою пещеру, отлетал в угол и ругался.

— Не смей так далеко залетать! Ты не должна оставаться одна. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты этого не делала!

— Слишком много раз! Я сама прекрасно знаю, что мне можно, а что — нельзя! — огрызалась я в ответ.

— Ничего ты не знаешь! Однажды ты доиграешься, и я не смогу тебе помочь!

— Ну и отлично! — тут же обижалась я, и тогда он подлетал ко мне и лёгким прикосновением передавал мне свою энергию. Благодарно урча, я затихала.

Когда Тин отправлялся в воплощения, я скучала по нему. Скучала так, что иногда подолгу не вылетала из пещеры. Я спускалась так близко к Земле, что почти пересекала границу, рискуя разозлить воплощённых духов и Создателей. Я терпеливо ждала его возвращения, дружила с другими духами, заполняла время обычными играми. Но без Тиниалирия… не знаю, что и сказать. Даже человеческих слов не хватит, чтобы объяснить, что со мной происходило во время его отсутствия.

Потом меня отправляли в мои воплощения. Стёртые воспоминания зияют чёрными квадратами в моей памяти. Встречала ли я Тина на Земле? Надеялась ли, что по чистой случайности, моё воплощение окажется рядом с его, и мы узнаем друг друга? Взлетала ли я ввысь, пытаясь угадать, вернулся ли он в империю и ищет ли он меня, скользя над границей? Помнила ли я о его существовании? Скорее всего, нет.

Когда я возвращалась, Тин ждал меня, сразу затаскивал в пещеру и стискивал в себе, слушая, как я взахлёб делилась с ним остатками ускользающих воспоминаний.

Однажды, когда мы играли в наши обычные догонялки около одной из заброшенных планет, мы поссорились. У этой планеты пока ещё не было духа, иначе он бы и близко нас не подпустил, поэтому она была чудесной находкой. Вообще, заброшенные и новые планеты — сложные и очень одинокие воплощения. Сначала на них селят созидательного духа, чтобы вдохнуть в них жизнь, и только потом посылают туда остальных.

Однако играть на заброшенных планетах очень интересно. Мы спускались в потухшие вулканы, просачивались в каменные тоннели, пытались найти что-то живое. Собираясь с силами, мы толкали валуны, пытаясь вызвать камнепад. Это во время воплощения духи могут принимать почти любую физическую форму, а в империи для материализации требуются огромные усилия.

Наигравшись, мы распластались на потрескавшейся земле, впитывая в себя щедрые солнечные лучи.

— Вчера я видела Создателей и императора. — Сказав это, я почувствовала, как энергия Тина сдвинулась ближе ко мне.

— Они тебя вызвали? Неужели тебе пора в новое воплощение? Ведь прошло так мало времени с твоего возвращения.

Мне было приятно слышать, что Тин не хотел со мной расставаться, хотя он никогда не признался бы в этом.

— Нет, я видела их случайно, они навещали империю. Они были очень любезны и даже поговорили со мной.

— О чём? Надеюсь, ты не забросала их вопросами?

Тин тоже считает, что я задаю слишком много вопросов, и всё время огрызается на меня за это.

— Мы говорили о нашей жизни в империи, о нашем будущем. Я давно хотела задать им один вопрос и, наконец, задала.

— О нет, только не один из твоих вопросов! Аларинай! О чём ты их спросила?

— Я спросила их, могут ли духи любить. — Я тут же почувствовала, как Тин отодвинулся от меня и замер. — Создатели не ответили мне, а только спросили: “для чего?” А я и сама не знаю, для чего люди любят друг друга, так что на этом наш разговор закончился.

— Зачем ты задаёшь им такие дурацкие вопросы? Аларинай, иногда мне кажется, что тебе плохо стирают память о воплощениях. Откуда в тебе эти человеческие штучки? Тебе посчастливилось поговорить с Создателями, и ты спросила их об этом? Неужели ты не нашла вопроса получше? Как насчёт того, чтобы спросить о заселении заброшенных планет? Тебя же это всегда интересовало.

Да, интересовало, меня вообще многое интересует. Однако вопрос о любви не давал мне покоя. Я знала, что нечто особое связывало меня с Тином, с этим сгустком задиристой, родной энергии, лежащим на земле рядом со мной, с этим хулиганистым духом. Я не собиралась успокаиваться, пока не узнаю, что это такое.

— Нам пора обратно. — Тин был недоволен и не собирался продолжать разговор.

— Ничего нам не пора! Нас вообще никто не ждёт! — разозлилась я. — Если кто-то и зациклен на человеческих идеях, так это ты, ведь именно люди всё время куда-то спешат. Лучше скажи мне, что ты думаешь по поводу моего вопроса: способны ли духи любить? — Я и не собиралась двигаться с места.

— Я не буду отвечать на твои идиотские вопросы. Мы — духи, мы не чувствуем, и в нас не может быть ничего человеческого. Мне надоело то, что ты всё время притворяешься, что ты — человек. Прекрати это, наконец. Мне хватает тех эмоций, которые приходится переживать во время воплощений.