Тот самый одноклассник (СИ) - Морская Лара - Страница 88

— Да. Похоже, Данила нашёл нового… кумира.

— Ты — тактичная девочка, Ника Туманова, — гость улыбнулся, покручивая в руке огромный фиолетовый зонт, который принёс с собой, несмотря на безоблачный день. — Надеюсь, что ты ещё и практичная девочка, потому что мне очень не хочется тебе угрожать, — он хищно улыбнулся, и рядом со мной напрягся Алексей.

— Уверена, что мы сможем с вами договориться, — я бросила на Лёшу предупреждающий взгляд. Его предчувствия касательно цели этой встречи были намного мрачнее моих.

— Я тоже на это надеюсь, Ника. Ты подписала соглашение о неразглашении, но оно касается только вчерашней встречи. Однако есть ещё ваше с Данилой прошлое, начиная со школы, информация об особенностях его характера и поведения. В будущем тебе могут предложить деньги за эту информацию. Очень большие деньги.

— Разглашать эту информацию не в моих интересах, я согласна подписать ещё один документ. Более того, я помогу вам составить список друзей и знакомых Данилы. Возможно, вы захотите пообщаться с ними по этому вопросу.

Гость приподнял одну бровь и кивнул в знак одобрения.

— Ника Туманова, — сказал он по слогам. — Ты мне нравишься. Может, действительно поедешь с нами? Обещаю не подкладывать тебя под сына и заняться твоей карьерой.

— Благодарю вас, но у меня другие планы.

Гость отреагировал на мой отказ долгим пытливым взглядом.

— Ты отказываешься от возможности покорить мир из-за какого-то мужчины? — пренебрежительно кивнул в сторону Алексея.

Слова гостя возмутили меня до глубины чувств, но исходящая от него неконтролируемая сила предупреждала об опасности. Алексей исходил нетерпением, и из нас двоих именно я могла предотвратить беду. Поэтому я держала себя в руках.

— Я отказываюсь, потому что у меня другие планы.

Гость небрежно махнул рукой, затянутой в кожаную перчатку, и показал на картины на стене.

— Как называется сие творение?

— «Осколки страсти».

— Осколки?

— Именно.

Он с интересом посмотрел на Алексея, догадавшись, кто стал катализатором моего творчества.

— Уверена, что не хочешь моей помощи? В тебе что-то есть, Ника Туманова, и я могу превратить это «что-то» в желанную загадку для всего мира.

— Спасибо, но нет.

Не скрою, предложение интригует, но никогда, ни при каких условиях я не поддамся влиянию этого человека. Слишком запоминающимся был вчерашний спектакль.

Гость о чём-то думал, покачивая лакированным ботинком.

— Покажи мне другие картины, Ника.

— Они в мастерской, здесь осталась только одна работа.

Я достала рельефную работу, о которой мы спорили с Алексеем. Мужчина и женщина, соединённые нитями одержимости.

Гость провёл пальцем по рельефу и одобрительно хмыкнул.

— В тебе определённо что-то есть, Ника Туманова. Если я правильно понял, ты изобразила любовь, полное слияние на всех уровнях души и тела.

Пусть будет так.

Я спрятала улыбку. Теперь-то я понимаю, что Лёша прав: в любви остаются два человека, очень разных и цельных. Они складываются вместе, и получается правильно. Одержимость — это не любовь. Однако уж кто-кто, а родственник Данилы с этим не согласится. Существуют люди, живущие сквозной одержимостью.

Следовало остановить внезапный порыв, но я не сдержалась.

— Простите, что вмешиваюсь, но Даниле нужна помощь… врачи или психологи. Возможно, он болен. Он был не в себе, да и вчера…

— Бред! — воскликнул гость, вскакивая с места. — Несусветная глупость! Что есть норма, и кто её определяет? Ты? Ты? — по очереди ткнул пальцем в меня и Алексея. — Мой сын в полном порядке! Он гений! Талант! То, что ему захотелось поиграть с тобой, это в порядке вещей. Гении должны быть одержимы! Если ты не одержима идеей, то грош тебе цена, как художнику. — Гость подошёл ко мне и наклонился, приближаясь к моему лицу. Казалось, в его серых глазах метались искры. — Скажи, Ника, тебе показалось, что я слишком груб с Данилой, да?

— Да, — выдохнула я.

— Глупости! Il faut casser le noyau pour avoir l'amande! Нельзя получить миндаль, не разбив скорлупу! Я должен разбить скорлупу Данилы, и я это сделаю! Клянусь! Не смейте его жалеть! Вы должны благодарить моего сына за ваши отношения! — Он говорил так громко, что в дверь заглянули озабоченные охранники. — Задумайтесь, что бы случилось, если бы Данилы на было? Вы бы встретились… в кафе… — гость презрительно скривил губы, — в кино… в ужасных плебейских местах. Что дальше? Неловкие поцелуи, тисканья в парадной, букеты… тюльпаны или, упаси Боже, гвоздики… тусклый секс под одеялом. Трое детей-погодок, творческий застой, борщи, борщи, борщи… скучная, никчёмная жизнь без страсти. — Казалось, его голос заполнял всё жилое пространство, звучал по нарастающей. — А благодаря Даниле, то, что произошло между вами, горячо и ярко. Страх потери, жадный секс, сомнения, невозможность быть вместе, горечь, снова секс. Каким бы скучным ни было ваше будущее, вы не забудете, как всё начиналось, и горячие ночи вам обеспечены. Без драмы нет настоящего секса! — провозгласил он. — Благодарите моего сына, он подарил вам горячее будущее.

На этом оратор выдохся и сел, оставляя нас оглушёнными и… улыбающимися. В его словах есть доля правды, как и большая порция творческого безумия. Но спорить с ним нет никакого смысла.

Устроившись в объятиях Алексея, я улыбнулась:

— Вы очень необычный человек. Не думаю, что когда-нибудь забуду нашу встречу.

Остыв после вспышки, гость чуть улыбнулся.

— Что ж, Ника Туманова, у тебя неплохая выдержка. У меня к тебе прощальная просьба: не могла бы ты написать портрет Данилы?

— С какой целью?

— Пока не знаю, но я куплю его у тебя со всеми правами на использование.

Я прикрыла глаза, думая о Даниле. Мысли о его портрете не принесли хороших ассоциаций, но у вдохновения были свои планы. Перед глазами внезапно появилась картина, законченная. Настолько яркая, что я удивлённо тряхнула головой.

— Портрет будет большим, — объявила я. — Метра два на полтора. — Встретилась с удивлённым взглядом Алексея и пожала плечами. Кто поймёт творческих людей!?

— Я сам выберу холст, тебе его доставят, — невозмутимо отреагировал гость. — Краски купишь сама, все счета агенту. Сколько времени понадобится…

— Пара недель.

Гость кивнул и оставил на стуле визитную карточку.

— Обращайся к моему агенту по всем вопросам.

Это была моя последняя встреча с отцом Данилы.

Портрет я написала быстро. Это тоже стало своего рода катарсисом, выбросом прошлого за борт.

Огромное полотно, блестящая, глянцевая чёрная поверхность, а поверх неё — ярко-синяя сеть с абстрактными узорами и кляксами. Асимметричная, словно провисающая под собственной тяжестью.

Тайны синего взгляда на фоне чернично чёрной души.

Когда Алексей увидел портрет, он отреагировал с традиционной иронией:

— Уникальное сходство! Вижу лицо Данилы!

Не знаю, как отнеслись к портрету знаменитый гость и его сын. Я получила щедрую плату за картину, слишком щедрую. Своего рода откуп, хотя и непонятно, за что.

Вот так мы попрощались с Данилой Резником.

Я рассталась с мужчиной, который сломал меня, чтобы дать возможность своему брату собрать меня заново. А Лёша попрощался с братом, с которым никогда не ощущал родства. Скорее, тяжкую связь, порождённую долгом и сложным прошлым.

---------------

17 — Кармен — героиня оперы Ж. Бизе. Роза в волосах — часть её костюма.

18 — Слова из фильма «Касабланка».

Эпилог 1. Вероника Резник

Какое-то время спустя

— Они пялятся на мою задницу! Ника, сделай что-нибудь! Ника, ты меня слышишь? Почему ты ничего не делаешь?

— Я делаю! Я тоже пялюсь на твою задницу. Поверь, там есть, на что посмотреть.

— Всё, я больше не могу, это изощрённая пытка. Эти люди знают, что на картинах — я.