Только не ты + бонус (СИ) - Морская Лара - Страница 69

— Мы закончили первый раунд финансирования новой фирмы, а с косметической компанией осталось совсем немного дел, так что сейчас сравнительное затишье. Назовем это отпуском. Я буду рядом с тобой. Ты отдохнешь и придешь в себя, а мы с Лоренсом разберемся в ситуации.

— Вы справитесь?

Гранд собирался ответить уверенным «да», но потом посмотрел на меня и нахмурился.

— Дело уже вышло за пределы нашего контроля.

— Что будет дальше? — Гранд молчал, и от этого в животе порхали нервные бабочки. — Когда я смогу вернуться домой? Гранд? Почему ты не отвечаешь? — Откинула одеяло и стала на колени, схватив Александра за плечи. — Ты ведь отпустишь меня, да?

Он сверкнул взглядом, и в нем было столько обиды, что я отпрянула. Гранд не позволил мне отодвинуться. Схватил за руки, притянул ближе и прижал лоб к моему. Закрыл глаза.

— Алена, я говорю правду: если ты захочешь уехать, я тебя отпущу.

Если я захочу уехать.

Я не передумаю. С чего бы? Уж не из-за него ли? Между нами нет ничего, кроме темного прошлого и недавней близости настолько кошмарной, насколько незабываемой. Гранд — самое худшее, что со мной случилось, и он же — самое лучшее. Мучение и спасение.

Его губы слишком близко, и от этого рвутся мысли. Это неправильно, опасно, потому что это он, Гранд. Потому что совсем недавно я праздновала его смерть. Потому что он вел со мной жестокую игру. Потому что его поступки непростительны.

Такие, как он, не меняются. Только если перед лицом смерти, да и то временно.

У меня иммунитет к его чарам. Вернее, был иммунитет, надежный, и тогда я ненавидела Гранда.

А потом судьба пихнула нас в непроглядное месиво, в параллельную реальность, где я стала измерять и судить Гранда не прошлым, а надеждой на будущее. Чтобы защитить меня, он бросился на врага. Он хотел убить. За меня. А потом обнимал изо всех сил, выл зверем и праздновал нашу свободу. Действовал за двоих и думал за двоих тоже. Сначала я, а потом он.

Мы справились, наша ненависть не помешала. Сильные чувства связывают корни, переплетают их, и вот уже трудно разобраться, какая сила кормит нашу связь, откуда она происходит и куда стремится.

Но это было там… в параллельной реальности. А теперь мы вернулись, и все сломано. Вообще все. Набившее оскомину прошлое, непонятное будущее, мои убеждения, обиды, чувства — все это пульсирует в голове мысленной мигренью. Хочется избавиться от больной предвзятости, вытряхнуть наружу весь прошлый хлам и остаться наедине с Грандом в стерильно белой комнате. Молчать. Касаться его. Особенно хочется его касаться. Так, как сейчас. Белое, стерильное начало.

Я ненавижу прошлого Гранда всем сердцем. А тот, кто был со мной в последние дни… тот, кто подарил мне свободу… этот мужчина — мое ограничение, моя безопасность, моя заслонка от мира. Я боюсь, что если вскоре не уеду, он станет моей необходимостью.

Эта двойственность может разорвать меня на части.

Все. Я сказала себе правду, и мне стало лучше. Мне почти хорошо.

Мы выехали после полудня.

Я предложила вызвать такси или поехать на поезде, но Гранд настоял, что я слишком устала. Что такого утомительного в такси? Да и потом, кто из нас устал? Я? Не он, который всю ночь провел в больнице, а я, которая легла спать в восемь вечера? У Гранда своя собственная непостижимая логика.

Далее он объявил, что в состоянии вести машину. В ответ я сообщила, что поедет он в одиночестве, потому что я не самоубийца. Пока Гранд ругался, я приняла душ. Он стоял в коридоре у двери ванной и настойчиво объяснял, что не устал и что с его здоровьем все в порядке. Пришлось петь в душе, громко и по-русски, только бы не слушать его занудство.

Вмешался Лоренс, заявив, что он сам отвезет нас к родителям Гранда. Ему, видите ли, стало любопытно, кто кого прикончит первым. Судя по тому, что он подмигнул, когда я вышла из ванной, он сделал ставки на меня.

— Алена! Я в состоянии вести машину! — категорично заявил Гранд. — Или мотоцикл! Выбирай!

Нам только на мотоцикле и ездить! Оранжевую машину Гранда не нашли, но у него, конечно же, есть запасные варианты. А то! Какой уважающий себя македонский царь удовлетворится одной машиной?

Но это ничего не меняет.

— Я выбираю Лоренса.

Перед отъездом мы позвонили бабушке. Звонила я, а Гранд подслушивал под предлогом, что его якобы интересует русская речь. Мне не жалко, да и разговор был недолгим, но Гранд внимательно вслушивался в каждое слово, выискивая знакомые. Насколько помню, оно у него одно — ж+па, и у меня были причины употребить его в разговоре, потому что бабушка поверила в наши с Грандом отношения. Узнала она о них, опять же, от добрых знакомых и немного обиделась, что я сама не рассказала ей о переменах в личной жизни.

— Все хорошо, да, Аленькая? Ты простила мистера Гранда, и он тебя тоже?

— Бабуля, у меня все хорошо.

Правду я ей не скажу никогда.

— Что такое «прозтиила»? — спросил Гранд, когда я закончила. Услышал свое имя и волнуется.

— Это значит отделить голову от тела хирургическим путем.

Лоренс сплюнул кофе, давясь от смеха.

Разобравшись с планами на день, мы надели банные шлепанцы и направились к машине Лоренса. В дверях Гранд остановился.

— Лоренс, поищи, вдруг у тебя есть свитер небольшого размера? Алене стоит что-то накинуть.

— Накинуть?? — оторопел Лоренс. — Что еще за «накинуть»? Куда? На тебя, чтобы ты затих, как попугай в клетке?

— На улице прохладно, — недовольно процедил Гранд.

Мы с Лоренсом одновременно закатили глаза и подтолкнули Александра к лифту.

— Лоренс, сделай скидку, — попросила я, — Гранда очень сильно ударили по голове.

— Это заметно.

— А ты, Гранд, прекрати цирк! — сказала, глядя ему в глаза, чтобы он осознал серьезность моих слов. — Иначе создается впечатление, что ты замаливаешь грехи.

— Я никогда ничего не замаливаю! — сказал, сощурившись.

Он и вправду не замаливает. У него другая проблема — контроль. В плену у Гранда не было почти никакой возможности изменить свое крайне зависимое положение. И теперь у него откат — желание контролировать все до мелочей, включая меня. Особенно меня. Очередная изощренная месть — задушить меня заботой.

Однако признаюсь, это утро было замечательным. Мы спорили, шутили, и я ни разу не задумалась о прошлом и не боялась будущего. Наверное, так и приходят в себя: не трогают раны, пока те не заживут. А потом медленно, постепенно двигаются вперед.

Сначала мы заехали к Гранду, чтобы он собрал вещи. Как я и ожидала, он живет в роскошном пентхаузе на берегу Темзы. Внутрь я не зашла и восторгаться не стала, осталась в машине с Лоренсом. Мы обсуждали, что сказать Люкасу, а что скрыть. Закончив инструктаж, Лоренс не сдержался:

— Алена, послушай, я желаю тебе добра, поэтому скажу без обиняков: Александра на тебе переклинило, но я бы не стал питать романтические надежды. Это скоро пройдет.

Его слова царапнули что-то глубоко внутри.

— Ох, Лоренс, знал бы ты, как я надеялась на это «пройдет», когда Гранд ошивался перед моим домом, присылал неприличные предложения и пытался подкупить моих друзей! — ответила язвительно. — Наконец-то ты меня успокоил, и я чувствую себя намного лучше!

Лоренс глянул на меня поверх очков от солнца.

— Люкас сказал правду, уи? Александр все время к тебе ходил, уи? — от волнения он смешал английские вопросы с французским «да».

— Уи! Как по расписанию, уи. У него что, выходной в середине недели? Или обострение?

Лоренс выругался по-французски.

— Понимаешь, мон ами, моя дорогая, Александр иногда увлекается, появляется азарт к игре… жуа де вивр… радость бытия, уи?

— Не надо, Лоренс, не объясняй. Александр игрок и заядлый, избалованный максималист, я все прекрасно понимаю. Лучше найди мой паспорт, больше ничего важного в сумочке не было. В банк я позвонила, Люкас поменял замки. Если через пару дней не вернете паспорт, я закажу срочную замену. Разберитесь с Бертрамом, и я вернусь домой.