Никакой другой мужчина - Морская Лара - Страница 39

— Не волнуйся, не упадёшь, — пообещал он.

Ну вот, доволновалась!

— Эрик, давай сразу договоримся: я буду слушаться твоих указаний, но не надо меня перестраховывать. Я прекрасно понимаю, на какой риск иду, и готова принять последствия. Что бы ни случилось, твоей вины в этом не будет.

— Давай лучше договоримся о другом: ты будешь делать то, что я скажу, и прекратишь попытки мною командовать.

Не получилось в этот раз, значит, вернусь к этой теме позже.

Мы поднимались вверх очень медленно, и Эрик постоянно оборачивался назад, чтобы проверить, как я себя чувствую.

Хотите знать, как я себя чувствовала? Никак. Я вообще ничего не чувствовала ниже шеи. Мышцы окаменели, и я еле умудрялась контролировать ноги. Неведомая сила поднимала их вверх, переставляя на следующий выступ, потом я хваталась пальцами за камень и подтягивала следом моё тело. Иногда я бесстыдно повисала на верёвке, и Эрик волочил меня за собой, причём без особых усилий. А ведь это и скалой не назовёшь! Всего полсотни метров крутого подъёма. Что же будет дальше?

Настроение стремительно портилось. Как же ужасно ощущать себя обузой! Без меня Эрику было бы намного легче и веселее. Рядом поднимались бы его друзья, сильные, ловкие, как и он. Они бы шутили, сами несли свои вещи и не висели на верёвке мёртвой ношей.

— Эй, Шели, не раскисай, — раздался голос Эрика откуда-то сверху.

Часа три назад я перестала бояться высоты. Если в начале восхождения я с опаской смотрела вниз, покачиваясь от головокружения, то теперь я понуро зависала на верёвке, напевая: "Сейчас… я хочу упасть сейчас… развяжись верёвочкаааааа…!"

Полагаю, что я начала сходить с ума.

— Шели, ты слышишь меня? Осталось совсем немного. На следующем уровне есть маленькое озеро, и ты сможешь искупаться.

Искупаться? Я вскочила на ноги и даже почти не заорала от боли. Видели бы меня мои подруги! Растрёпанная, в мужском костюме, пропитавшемся потом и пылью, я зависаю над пропастью на верёвке и совершенно не волнуюсь по этому поводу. А другой конец верёвки привязан к огромному мужчине со сломанным носом и шрамами на лице. И как вещунья не усмотрела этого в моём будущем?

— Слушай, ты, мёртвая ноша, — пробурчал Эрик, вытаскивая меня на площадку. — Ты вообще ногами двигаешь?

— А что такое ноги, и откуда они растут? — Я растянулась в пыли и объявила: — Спать я буду здесь.

— Наконец-то мы выкурили из тебя графиню, — рассмеялся Эрик. — Осталась нормальная женщина.

Я подняла измазанное лицо и посмотрела на него с укором.

— И это ты называешь нормальной женщиной? — Я собиралась показать на моё распростёртое тело, но шея предотвратила лишние движения болезненным спазмом.

Эрик подхватил меня на руки вместе с тюком на спине и понёс вперёд.

— Такое восхождение мне нравится намного больше. Завтра будешь нести меня весь день, — объявила я, тыкаясь носом в его шею. Мне нравился его запах. Уже привычный, ассоциирующийся с доверием и заботой. Тёплый.

— Ты меня нюхаешь? — Эрик выпрямил руки, держа меня на весу, как нашкодившего кота.

— Ага, ты очень приятно пахнешь.

— Ты что, умудрилась удариться головой? Пошли мыться.

Озеро хотя и было крохотным, зато не очень холодным. Мы искупались, переоделись, и я даже постирала одежду и разложила её на камнях. О способах стирки я знала только понаслышке, поэтому Эрик очень удивился, когда я собрала наши вещи и чуть не утопила их в озере. Но получилось сносно. По крайней мере, сделала хоть что-то полезное.

Ночью похолодало. Эрик прикрепил настил к краю камня и создал крохотное спальное место. Расстелив одеяла, мы забрались в самодельную постель и тут же заснули.

Проснулась я от того, что заледенели стопы. Всё-таки весна, ночи холодные, удивляться нечему. Я размяла ноги и незаметно придвинулась к Эрику. Большой, тёплый, как печка. Чему тут удивляться: такие, как он, не замерзают. Прижалась поближе, немного согрелась и снова заснула.

Разбудил меня недовольный голос Эрика:

— Шели! Прекрати! Я же человек, всё-таки! Ты что там, гнездо вьёшь? Все вы, женщины, одинаковые. Только расслабишься, как вы начинаете вить гнездо.

Я с трудом разлепила веки и обнаружила себя лежащей на Эрике. К счастью, в темноте он не мог разглядеть моё смущение, но уж поверьте: щёки горели румянцем. Я тут же попыталась слезть на землю, но меня остановили сильные руки.

— Куда ты полезла? Я тебя не гоню, ты уже давно так спишь. Только прошу тебя, не вертись, а то ты мне яму на груди выкопаешь.

Я не знала, что делать. Не могу же я спать на мужской груди? Хотя и тёплой. Хотя и очень приятной.

Я подскочила так неожиданно, что Эрик вскрикнул.

— Перестань прыгать на моём животе!

Но я уже его не слушала, потому что осознала, что меня очень, очень влечёт к провожатому. Я так сосредоточенно готовилась к переходу в Реаль, что не заметила, насколько привязалась к Эрику. Я даже… нет!

Какое неожиданное коварство!

Мне не нужны осложнения. Всё продумано и решено. В мои планы не входит сон на груди у мужчины, который пахнет мёдом, вереском и силой, и который заботится обо мне, как о любимом ребёнке. В мои планы не входит комок в животе, который разрастается, давит, ворчит и посылает тёплые волны по коже, требуя, чтобы я повернулась и потёрлась об Эрика всем телом.

Скатившись с провожатого, я рванула покрытие и выпрыгнула на холодный воздух.

— Что случилось? — сконфуженно воскликнул Эрик, удерживая нашу крышу, как флаг. — Куда ты понеслась? Мы на горе, Шели! Остановись! Тебе плохо?

— Мне нужно прогуляться. — Я двинулась вдоль края, почти наощупь, спотыкаясь о валуны.

— ПРОГУЛЯТЬСЯ? — Отбросив покрытие, Эрик прыгнул вперёд и повалил меня на землю. — Ты собираешься гулять в темноте по краю скалы?

— Отпусти меня! — Царапая его руки, я пыталась справиться с моим телом, которое молило, настаивало на том, чтобы я предложила себя Эрику. Прямо здесь, на безымянной вершине, не доходя до Окорпеля. Не думая о Реале, где меня ждёт любимый мужчина. Тот, кого я люблю уже четыре года.

Я перестала царапаться, и Эрик опасливо разжал объятия.

— Тебе что-то приснилось? — Он пытался найти объяснение моему странному поведению.

— Да, — с лёгкостью соврала я. — Ложись, Эрик, я вернусь через пять минут. Только посижу здесь и подышу горным воздухом.

Он нехотя оставил меня, починил крышу и, кряхтя, улёгся обратно. В нашу постель.

Я сплю с мужчиной. На его груди, в его руках. Я могу дотронуться до него… Богиня, что со мной происходит? Может, это и есть первое испытание Окорпеля? Захотеть кого-то, кто никогда не будет твоим. Кто, по определению, не может никому принадлежать. Игрок, авантюрист, путешественник. Неприкаянная душа. Эрик спокойно спал, пока я вила гнездо на его груди. Он заботится обо мне, как провожатый и не более того. Надо заставить себя успокоиться. Всё дело в неожиданности. Моё тело отреагировало на него во сне, вот и всё. Желание накатило внезапно, ошеломило меня своей бесстыдной разнузданностью и силой, и поэтому я так испугалась. Это всего лишь животный инстинкт. Надо положить между нами свёрнутое одеяло, и всё будет в порядке.

Я так и поступила. В темноте я не видела лица Эрика, но он следил за моими движениями.

— Чем строить баррикады, лучше бы закрылась вторым одеялом.

Больше он ничего не сказал, а утром я забыла о ночном происшествии. Выбравшись наружу, увидела кровавое солнце над розовой горой и ахнула. Спали мы в большой расщелине, и отсюда открывался вид на долину Окорпеля. По сравнению с её красотой всё остальное казалось незначительным и пустым. В обрамлении волшебного рассвета Окорпель сиял ожившей фантазией богини. Розовая дымка спадала с горы волнами невесомого шёлка, и первые солнечные лучи пронизали её блестящими стрелами. Каково это — создать такую красоту и при этом оставаться одинокой? Я впервые задумалась об Алали, как об очень печальной женщине. Сильнее и могущественнее, чем все маги Шиана вместе взятые. Пусть она найдёт счастье с Эриком. Или с другим творцом. Намного лучше, если это будет творец, а не Эрик, потому что… Действительно, почему? Я не успела додумать эту мысль, так как уткнулась взглядом в низинные озёра. Ярко-красные чернильные кляксы, разбрызганные среди камней и травы. Интересно, что придаёт им такой пронзительно-алый цвет?