Никакой другой мужчина - Морская Лара - Страница 40

Подобравшись к краю расщелины, я посмотрела вниз. Вертикальный обрыв. Неприветливый, грязно-серый, утыканный ёлками, зависшими над пропастью под невозможными углами. Гора, на которой мы ночевали, считается первым испытанием Окорпеля. После спуска в низину нам предстояло преодолеть лабиринт красных озёр — второе испытание. Третьим является горный тоннель, именно по нему счастливчики попадают на утёс желаний. Выйдя из тоннеля, можно подобраться прямо к подножию Окорпеля, который и считается четвёртым испытанием Алали.

Четыре возможности попасть в Реаль. Четыре шанса провалить испытание или убедить богиню пустить меня к Тиролю.

Вылупившись из кровавого рассвета, солнце позолотило вершины гор, и я призналась себе, что горное приключение доставляет мне массу удовольствия. Если бы не Тироль и не полная невозможность жить без его любви, я могла бы стать заядлой путешественницей.

Кроме удовольствия, это приключение доставляло мне и неимоверную боль. Болело всё, даже щёки. А уж ими я за что хваталась? Эрик ворчал, отпаивал меня всякой гадостью, массировал ноги, но к восьми утра настоял на том, чтобы мы тронулись в путь. Если бы не он, я бы пожила на этом каменистом выступе недельку-другую. А что? Неописуемая красота. Можно отдыхать целый день и залечивать раны. Готовит Эрик отлично. Спать на его груди… Ага. Нам лучше двинуться в путь.

— Шели, не забывай про первое испытание, — напомнил Эрик. Как будто окатил мои мысли ледяной водой.

Что??

— Что значит, не забывай? У меня все до одной мышцы болят от этого первого испытания. Как же я могу о нём забыть?

Эрик завязал верёвочную петлю и посмотрел на меня с искренним сочувствием.

— Ох, детка, ты что, думала, что этот подъём и есть первое испытание?

Я слизнула с нёба внезапную горечь и заставила себя не заметить, как от страха задрожали поджилки. Хотя кто знает, что такое поджилки. Скажем так: от этой новости много что задрожало. Два дня подъёма по отвесному склону не считаются достаточным испытанием?

— Алали испытывает паломников магией, а не физическими нагрузками. Главное здесь — магия, а подъёмы и спуски — это так, для удовольствия.

Ага, для удовольствия. Дикого и несусветного.

— Мы ещё не добрались до входа в горный круг богини. Поверь, Шели, ты почувствуешь, когда начнётся первое испытание. Магию Алали ни с чем не спутать.

Да, я почувствовала. Не спутала.

Но сначала я узнала о себе кое-что неожиданное.

Я не знала, сколько времени прошло. Час? Три? Десять? Я поднимала ногу на следующий выступ, хваталась за камни и коренья и подтягивала себя вверх. Мои давно-уже-не-миндалевидные ногти были ободраны, местами до крови, кожа покрыта ссадинами. Иногда я обессиленно замирала, прислонялась к камню и вдыхала запах мха, хвои и весны. Потом я оборачивалась и смотрела вниз, испытывая нервы. К моему изумлению, вид почти вертикального склона под ногами вызвал у меня восхищение с привкусом животного наслаждения. Куда делся страх? Где мой здравый смысл? Кто я? Почему я дрожу от возбуждения, глядя, как крохотные камешки вырываются из-под подошв и летят вниз, ударяясь о склон горы? Почему мне хочется отвязать верёвку и посмотреть, на что я способна сама, без Эрика? Я открывала новую себя, с восторгом глотала незнакомые ощущения. Страницу за страницей познавала ту женщину, которую заперла в себе четыре года назад. Боль и усталость не могли отвлечь меня от невероятного наслаждения, полученного в тот момент, когда я разглядела настоящую себя.

— Клянусь, Алали, это не из-за Реаля, — прошептала я, с трудом развязывая тугой верёвочный узел. — Я постою без страховки всего минутку. Мне необходимо почувствовать, каково это — остаться один на один со своим страхом. Ты следишь за всеми, кто приходит в твои владения, и чувствуешь, что со мной происходит. Ты ведь специально привела меня на Окорпель, чтобы показать, что я потеряю, если уйду в Реаль. Я вижу твою красоту, чувствую её, и я не хочу умирать.

Какое-то время верёвка висела рядом со мной, потом подтянулась, выше, выше, а я всё ещё смотрела вниз, наслаждаясь бурлящим танцем моей крови. Я больше не была графиней Шелией Дакорте, я стала настолько другой, что следовало придумать себе новое имя. Я спала с посторонним мужчиной, носила мужскую одежду, не стеснялась своей наготы, забиралась в горы и купалась в потоках чистого, бешеного адреналина.

Я — такая же, как Эрик, — мужчина, который уверенно пролагает нам путь наверх, к моей мечте. Поэтому меня и тянет к нему. Все эти годы настоящая Шелия была погребена внутри меня под слоями шёлка и пудры.

Кстати, об Эрике. Лучше его не нервировать. Я нащупала следующий выступ и подтянулась вверх. Конец верёвки болтался над головой, но я не ощущала ни капли страха. Найдя себя, я ощутила прилив свежих сил. Второе дыхание. Неожиданное обретение себя. Как только доберусь до следующей площадки, расцелую кривоносого задиру, потому что без него я никогда не смогла бы испытать такое невероятное счастье.

Я обожаю Окорпель, Эрика, Алали и даже Арсентия за то, что они привели меня сюда.

Окорпель — это не испытание, а счастье. Надо же, как бывает: ты проживаешь спокойную, комфортную жизнь, не зная, кто ты такая.

Правая нога вверх. Подтянуться. Правая нога вверх. Подтянуться. Для разнообразия — левая нога вверх. Подтянуться. Ишь ты, я даже пытаюсь вводить разнообразие. Иногда после особо сложного участка я награждала себя минутой отдыха и смотрела вниз. На этой, наружной стороне круговой горы не было ничего особо привлекательного. Местность казалась плоской, как лист бумаги. Деревья, поля и редкие дома. У основания горы — камни. Далеко внизу. Могучие ели кажутся размером с ноготь, а дома…

— ШЕЛИ!!!

Рёв, от которого вниз по склону скатились несколько камней. Что с Эриком? Где он? Сверху раздавались нечеловеческие звуки — хлюпанье, удары, потом вниз полетели огромные булыжники.

Я оступилась и повисла на руках, которые моментально стали потными и холодными. Судорожно дёргая ногами, я, наконец, почувствовала под носком ботинка твёрдую ступень.

— Эрик! — Я боялась вдохнуть, чтобы не сорваться. Болезненный спазм стиснул горло, сдавил грудь, поглощая мой крик. Шаг. Ещё один. Скорее добраться до Эрика, он уже совсем рядом. Что с ним?

Эрик стоял на коленях, закрыв лицо руками, и издавал страшные, бурлящие звуки. Рядом валялась его ноша, разодранная и раскиданная по всей площадке. Взгляд остановился на крупе, рассыпанной по мшистым камням. Я бы отдала всё на свете, только бы не смотреть на Эрика, не становиться свидетелем распростёртого передо мной человеческого горя. Я не заслужила того, чтобы из-за меня так страдали.

Бесконечно сильный мужчина рыдает, оплакивая мою гибель. Это — взгляд в будущее. Вот, что почувствует Эрик, когда я уйду в Реаль. Смотри, Шели, не отворачивайся. Вот, на что ты обрекаешь своего провожатого.

Алали хочет, чтобы я увидела это до того, как приму окончательное решение.

Мне больно. Мне страшно. Я выбрала грубого, циничного проводника, не склонного к чувствам, надеясь, что мой уход в Реаль принесёт ему всего лишь мимолётное расстройство. Какая наивная, преступная глупость. Мне очень, очень больно. Меня душит беспомощность и вина, но всё это бесполезно. Я уже давно приняла решение, и я от него не отступлюсь. Я не хочу уходить, но не могу остаться.

— Эрик! — Встав на одно колено, я прикоснулась к его плечу. Он замер, потом опустил руки, глядя на меня невидящими глазами, мокрыми от слёз. — Прости меня. Я отвязала…

Он повалил меня на землю с такой силой, что я чуть не отключилась от удара о камни. Накрыл меня своим телом и вжимал в себя всё сильнее и сильнее, пока я не захрипела от нехватки воздуха. Вцепился в мои губы, всем — руками, губами, зубами. Он гладил их, целовал, что-то говорил в них, а потом… не знаю, что было потом, потому что я тоже сошла с ума и вонзила ободранные ногти в его плечи, забираясь под одежду, оплетая его ногами, ёрзая под ним. Фонтан белого пламени сжигал все мои мысли, и я рычала, ныла, как животное, тёрлась о него, требуя близости. С нас слетала одежда, камни вонзались в мою голую спину. Эрик был готов, я была готова, наш безумный порыв мог стать чем-то феерическим. Чем-то таким, от чего вниз полетели бы камни, разбросанные всплеском животной энергии обладания.