Однажды. Не ты. Не я (СИ) - Морская Лара - Страница 63

Поверить не могу, что Алали винит меня в том, что произошло!

— Со мной случилась ваша магия, — ответила я, с трудом сдерживая слёзы. — Я с самого начала чувствовала, что со мной что-то не так. Как будто в меня вселился чужой дух!

— Дух, скажешь тоже! Всего лишь магия дневника. Если бы ты заставила Анри выслушать весь перевод, он бы обо всём догадался и поспешил мне на помощь!

Да, подтверждаю. Анри бы совершенно точно рванулся ей на помощь.

— Поверьте, я не нарочно.

А может, во всём виновата татуировка? Хотя, об этом лучше не говорить и не думать. Если Алали узнает, она может…

— Отговорки! — Сжав кулаки, богиня кричала на меня и… и плакала? Всего лишь облик, ничего более, но на бледном лице сверкнули слёзы. — Отговорки, — повторила она, уже тише. — Анри бы сразу бросился мне на помощь и помог вернуться в Шиан. Сразу бы. Да, сразу, — пробормотала она, прислоняясь к стене. — Нетрудно догадаться, как именно поступят другие творцы с богиней, влюблённой в смертного короля. Запрут её на долгие годы, не давая увидеться с любимым. Заставят ждать и мучиться в надежде, что он догадается прийти к излучине и использовать зов творца. Анри бы сразу догадался, но ты отвлекла его своими играми!

— Вы писали о рыбаке! Ни разу не упомянули имя Анри или то, что он — король! Откуда же я могла знать? — я тщетно пыталась защититься, отступая под давлением печального гнева богини.

— Ты не должна была знать! — Теперь уже Алали топала босыми ногами и визжала, а Анри пытался схватить её в охапку и бросал на меня бешеные взгляды. — От тебя не требовалось ничего знать! Дневник был написан так, чтобы его понял только Анри, никто другой. Ты должна была сразу его прочитать!

Стены дрогнули, потемнели, и по ним потекла вода. Собираясь в лужи, она булькала, затекала в щели, пузырилась. Пелена исчезла, и Анри сжал Алали в объятиях, пытаясь оттащить в другой конец комнаты. Она сопротивлялась, не реагируя на его уговоры. Полагаю, что с её магией она могла просто испепелить нас обоих на месте, вместе с дворцом и драконом. Но, вместо этого, вела себя, как обычная женщина. До удивления обычная.

— Алали! — нежно позвал Анри, укачивая её в руках. — Ты же сама сказала, что всё хорошо, что хорошо кончается. Не будем тратить время на разбирательства с Наталией. Кто знает, почему магия дневника не сработала. Мы потеряли несколько недель, но это ничто по сравнению с годами, которые ты провела в заточении.

Он говорил с ней, как с ребёнком, нежно, но твёрдо, и Алали как будто очнулась. Гнев растаял, оставив только небольшую морщинку между бровей, да и та быстро расправилась. Алали покорно приникла к его груди, и Анри слабо улыбнулся.

— Прости, — прошептала она с такой мягкостью, как будто не было крика, потоков воды и сотрясающихся стен. — Было так ужасно находиться вдалеке от Шиана. И от тебя. Жить среди бездушных творцов, зная, что ты обижен на меня из-за Джулии и даже не знаешь, что именно со мной встречался в долине Северных озёр. Подозреваешь меня в ненависти, а не в любви.

Она сказала слово «Джулия»! Интересно, что сейчас будет. Если не ошибаюсь, то получается, что вторая возлюбленная Анри избавилась от первой. А я, третья и, по его словам, последняя, сейчас увижу, как он её за это проклянёт.

— Прости, Алали, что не догадался, — хрипло прошептал Анри, аккуратно опуская её на пол. — Поверь, я не знал. Советовался с магами и жрецами, но так как ты не поддерживала с ними связь, никто и не подумал, что я смогу пройти к излучине. Они настаивали, что ты обиделась за моё упрямство и строптивость.

Вот так. Алали избавилась от Джулии, великой первой любви короля Шиана, а ей за это ничего не будет. Ничегошеньки.

Их сцепленные руки. Большой палец Анри, медленно поглаживающий кожу Алали. Интересно, какая у творцов кожа? Тёплая? Сухая?

Нет, на самом деле мне это не интересно. Я бы сделала что угодно, только бы Анри перестал гладить руку Алали в моём присутствии. Даже если я понимаю, что это — конец наших отношений. Мне ли соперничать с интересами Шиана и страстью прекрасной богини? Может, я и стала последней любовью короля Шиана, но Алали была его второй. Первая любовь сладкая, вторая — терпкая, третьей не существует. Никогда раньше этого не понимала, а теперь… Вот она, терпкая любовь короля Шиана. Которая, к тому же, вот-вот сделает его творцом и подарит бессмертие, да и всемогущество в придачу. Алали достойна его любви намного больше, чем я. Она провела годы в насильственном заточении, чтобы отстоять свою любовь и дождаться, когда Анри использует зов творца и вернёт её домой. Разве можно сравнить это с моей любовью, самой обычной, даже если ради неё я готова захлебнуться своими слезами. Прямо сейчас.

Алали откинула голову и в блаженстве прикрыла глаза, отсчитывая сердцем каждый миллиметр прикосновения своего короля.

Не могу на это смотреть. С трудом поворачиваюсь, делаю первый шаг.

— Иди, Наталия! — Приказ Алали за спиной. — И никогда не возвращайся! — Злой, усталый голос контрастирует с блаженной улыбкой на её губах. Прижавшись в груди Анри, она трётся щекой о его рубашку, а он бледен, как мертвец, не двигается, глаза закрыты. — Иди! Ради Анри, ради нашего будущего счастья я постараюсь забыть о том, что ты сделала.

Анри успокаивает её, плотнее обхватывает, поглаживает спину, но она вырывается, делает шаг назад, порывисто дышит. Гнев возвращается, я чувствую это по тому, как трясутся стены.

— Я попытаюсь забыть, но не обещаю. Я ничего не обещаю! Ты и представить себе не можешь, какого труда мне стоило сбежать из заключения, чтобы отправить весточку в храм! — Рванув ворот платья, Алали показала неровные ряды запекшихся шрамов на белоснежной коже. Каждый в форме незнакомого символа. — Вот! Смотри, что ты сделала! Мой облик в точности отражает раны на моём теле. Если бы ты последовала зову магии и сразу прочитала Анри дневник, мне не потребовалось бы сбегать и связываться с Арсентием, чтобы он отправил вас к излучине.

Вокруг красный туман. Или дым? Пол бугрится, ломается. Раньше он казался сделанным из стекла, а теперь это — синий камень. С трудом удерживаясь на ногах, я пробормотала «простите». Давно надо было уйти.

— Пришлось звать тебя к излучине в надежде, что по дороге ты всё-таки прочитаешь Анри этот треклятый дневник, чтобы у него было время подумать о наших чувствах и приготовиться к встрече! — не сдавалась Алали, искрясь праведным гневом, выбиваясь из рук Анри. — Решила, что станешь великим творцом? Самоуверенное дитя! Нацарапала себе вязь на плече, запутала пару мужчин — и возомнила себя богиней? Дай мне руку!

— Оставь её, Алали! — в который раз закричал Анри. — Она всего лишь переводчица! Прошу тебя!

— Дай мне руку!

Будем рассуждать здраво: в сложившейся ситуации противиться было бы равносильно самоубийству. Разорвав платье, Алали грубо царапнула кожу, и татуировки исчезли.

— Она прочитала! Она прочитала мне дневник! — выталкивая меня в коридор, Анри пытался удержать Алали, а я, как говорится, полезла на рожон. На прощание.

— А вас не смущает, что мы с Анри…

— Нет! Замолчи! — Анри ударил кулаком по и так уже крошащейся стене.

Да, я самоубийца, но не могу поверить в то, что эти двое вот так вот запросто перешагнули через меня и направились к своему счастью.

И тут Алали засмеялась. Крошились стены, дрожал пол, звуковые волны толкали в грудь и вплотную прижимали к стене. Это был смех творца, он доносился отовсюду. Он был во мне самой. Алали смеялась надо мной.

— Ты соблазнила Анри, и мне польстило то, что он сделал тебя своей любовницей. Польстило! Посмотри на себя, Наталия! — смеясь, Алали как ни в чём не бывало потёрлась щекой о его рубашку. — Как следует посмотри. Твои волосы, глаза, тело. Неужели ты до сих пор не заметила, насколько на меня похожа? Ты — всего лишь моя бледная копия, без магии, без власти. Хрупкая, зеленоглазая блондинка. Мне льстит то, что Анри ищет мой облик в других женщинах.