Сны Эйлиса (СИ) - "Сумеречный Эльф" - Страница 64

— Как романтично! Какая патетика! Кажется, я помешал вашему скромному шоу? — саркастично аплодировал Нармо. Он появился из невидимого портала совершенно неожиданно. И, насколько успела постичь тонкости мироустройства Соня, пробить защитную магию башни удавалось только в отсутствие хозяина. Как же тогда? Снова враг! Настоящий враг. Волна ужаса подкашивала дрожащие колени.

— Как он попал в башню? Неужели так же, как в малахитовую? — прошептал изумленно Раджед, немедленно возвращая нож перепуганной Софье, инстинктивно заслоняя собой гостью.

Он повел рукой, и Соня с содроганием узрела, как из ее правой руки повалил черный дым, прямо из вены. Она не ощущала никакой боли, только омерзение от того, что нечто темное и чужеродное теснилось в ней все это время. Может, заклятье на самом деле было причиной всех ее метаний и сомнений. Хотя… вряд ли.

— София! Илэни сделала тебя «ключом»! — прошипел Раджед, но уже без какой бы то ни было игры. Он торопливо вытянул из руки девочки черную змею, смяв гадину в кулаке.

Похоже, враг попал в янтарную башню по ее вине, она принесла из заточения «отмычку», которая делала брешь в мощной магии. Значит, из-за нее чуть не погиб Сарнибу. И из-за нее теперь опасность нависла над израненным Раджедом. А она ведь видела, как его покачивает от усталости. Нармо же производил впечатление довольного жизнью крокодила, несмотря на то, что половина лица его скрывалась под свежим синяком. Но, похоже, его нисколько не смущал свой вид.

— Проклятье! Нармо! — громко сокрушался Раджед, а сам незаметно отворил двери, буквально выталкивая за них Софью, шикнув надрывно: — Беги!

— Ай-ай, помешал, — тем временем ухмыльнулся чародей кровавой яшмы. — Да, нехороший льор Нармо сорвал представление малыша Раджеда. Но признаться, ты как-то переигрываешь.

— Уж не больше тебя, — прорычал Раджед, бесстрашно бросаясь в атаку, давая Соне шанс вырваться из узкой галереи. В руках его зажглось по пять магических когтей, но Нармо не отставал.

До ушей перепуганной Сони донесся пронзительный лязг, лезвия встречались, отбивая удары, нанося новые. А она бежала, не помня себя; вновь ее окатило ледяной водой нового осознания. Настоящая борьба, не шрамы, не следы от прошедшего, а опаснейший поединок прямо здесь, в настоящем. Где же найти смелость, чтобы все это вынести? Но выбора-то не оставалось…

В ушах звенели последние слова Раджеда. Нет! Он не обманывал! Не в этот раз, не ее. На башню по-настоящему напали, и так взывает только тот, кто не уверен до конца в своей безоговорочной победе. Страх гнал вперед, к пению самоцвета в саркофаге. Спасти, вытащить Риту из этого кипящего котла, унести туда, где безопасно.

Ноги уже онемели от бесконечного бега, не ощущались, и вновь раскрывались крылья. Вновь они несли, но их трепал пронзительный ветер содрогания перед неизмеримой силой, словно у молодой чайки в бурю.

Вновь роскошные покои, вновь непропорционально огромная кровать с балдахином, даже следов гнева льора не обнаружилось. Зачарованная картинка — спящее дитя на драгоценном покрывале, слегка озаренная светом магического купола. Живая, невредимая, даже по-прежнему румяная. Безмятежность на фоне огромной драмы.

В башню вторгся враг, и от него пощады не приходилось ждать. Где-то совсем рядом раздался громкий взрыв, заставивший пасть плашмя. С потолка посыпалась пыль, залетавшая наждаком в горло. Никогда еще Соня не желала удачи Раджеду настолько, как в эти страшные мгновения. Одно дело ждать возвращения из малахитовой башни, а другое дело, когда совсем близко. Все это с ней происходило, с ее сестрой. И в любой миг потолок мог обрушиться, превращая роскошные покои в могилу.

— Проснись! Рита… Рита, проснись же, — позвала севшим голосом Соня, с трудом поднимаясь на одеревеневшие ноги. Ее пробирало крупным ознобом. Но разум оставался предельно ясным, точно она выполняла приказ командира. Нет, она сама себе командир, и от ее собранности теперь зависели их жизни, хотя… от удачливости и сноровки янтарного льора тоже, в равной степени. Но и она не бессильная!

Софья схватила дрожащими пальцами жемчужину, уже по наитию прикладывая к саркофагу. Прозрачный пузырь рассеялся, но Рита не пробудилась. Может, и к лучшему пока, чтобы она не созерцала этих ужасов. Теперь отовсюду повалил густой дым. Соня лишь примерно представляла, где находится портал, но ринулась прочь от огня через новую анфиладу покоев, прижимая вновь обретенную сестру к груди.

Вес ребенка не ощущался, лишь тревожило, что девочка не проснулась даже после снятия колпака. Дым обещал погрузить в вечное забытье их обеих в случае промедления. И Софья за короткие мгновения в полной мере осознала, как тяжела ответственность за чью-то жизнь, не постоянное оберегание от призрачных опасностей, а настоящая, свинцово-тяжелая, разверзнувшаяся перед лицом преследующей гибели.

Софья, захлебываясь душным ветром, пронеслась через несколько залов, прижимая к себе Риту, как самое невероятное сокровище во Вселенной. Она потерянно озиралась, когда осознала, что не ориентируется в дыму, от которого уже разъедало глаза. Очередной зал… И никаких указателей, где портал.

— Беги! В другую сторону! Сначала два зала направо, потом налево и по лестнице! — скомандовал внезапно возникший Раджед, отлетая к стене, ударяясь о нее со всего маха. Он немедленно вскочил, оттолкнулся от пола, набирая разгон, и кинулся вновь в атаку, скрещивая лезвия, кидая попутно какие-то заклинания. Соня только вскрикнула.

Башню сотрясала магическая борьба, а в голове отчетливо звенели четкие указания. Больше ничего в такой ситуации не остается, только пустота команд, верных слов. И они гнали и гнали вперед, лишь бы поскорее вырваться из этого ада.

Она и не подозревала, как это страшно! Никакие, даже самые смелые и яркие образы, не стояли рядом с этими предельно обостренными гранями реальности. Будущее и прошлое канули, остались только торопливые шаги вдоль указанных залов, осталось только стремление к заветному порталу. Да едва уловимое дыхание Риты, которое легко ложилось на ключицы.

Ребенок ничего не слышал, пребывая в глубоком забытьи. Ради нее приходилось преодолевать раз за разом свой страх. Не количеством самоцветов мерится настоящая сила. И не бойкими словами.

Лестница… Она маячила последним пристанищем заплутавших душ, среди поднимавшегося столпа гари, среди сотрясавшихся стен. Софья поспешила в тронный зал, к порталу. Наверное, Раджед уже знал, что жемчужина позволит ей сбежать. Неужели отпускал? Вот так просто? Или столь велика оказывалась опасность?

Ступени щелкали под едва слышимыми шагами. Пару раз Софья едва не споткнулась на винтовой лестнице. Но она держала на руках сокровище, ее родную Риту, ради которой столько вытерпела, ради которой прошла через разделитель миров. Нельзя! Падать нельзя!

Еще немного — и предстал тронный зал. Но лицезреть портал не получилось, потому что все застилал плотный дым, в котором только мерцали вспышки заклинаний и свечение когтей.

Софья закусила губы, чтобы не заголосить навзрыд: ее путь к спасению перекрывали льоры. Они хтонической силой крушили друг друга и все на своем пути, срезая, точно стебли бамбука, каменные колонны, кроша в щепки дорогую мебель.

Она опоздала! Может, на долю секунды, может, на несколько минут. Портал мерцал совсем близко. Но Соня в ужасе примерзла к чудом уцелевшему обломку колонны, вжалась спиной.

— Нет, я не могу, не могу… это выше моих сил, — шептала она, слушая, как лязгают мечи и снова что-то рушится. Нармо прорывался к порталу. На этот раз он пришел один, без Илэни. Наверное, в башне малахитового льора Раджед ранил топазовую чародейку. Но, кажется, льор кровавой яшмы собирался в одиночку порваться в новый мир и захватить его. Янтарный чародей бесстрашно сдерживал его, оттеснял, пытаясь всеми силами выгнать из тронного зала.

Соня смотрела на Риту, кривя губы, точно готовясь плакать, но слезы иссякли. Их оттеснили долг и необходимость самой принимать решения, самой думать, как спастись. Ожидать судьбы в раскаленном горниле, смириться с неизбежностью гибели — не со спящим ребенком на руках.