За морем - Уильямс Беатрис - Страница 43

Когда я зарулила на парковку перед ближайшим приличным центром распродаж, мне пришло в голову, что едва ли человек, только что потерявший работу, станет подобным образом разбрасываться деньгами, но я тут же отмахнулась от этой мысли. За последние три года я скопила приличные деньги, откладывая нетронутыми бонусы и всячески снижая расходы. Так почему бы и не немного растрясти свои сбережения в целях вполне заслуженного катарсиса? Эта мысль занесла меня сперва в магазин сети J. Crew, а потом на волне самовосполнения попранной справедливости погнала дальше. Я купила себе шорты и несколько топиков, пару сарафанов и сандалии, одежду для пробежек и купальник-бикини, а также потрясающий гарнитур кружевного белья, от которого у Джулиана наверняка глаза на лоб вылезут.

И лишь когда я вошла в его дом, набрала код сигнализации и оглядела впечатляющую кучу трофеев, настроение у меня стало стремительно портиться.

Оставив пакеты в холле, я прошла в библиотеку и села перед компьютером. Комната выходила окнами на север — наверное, выбрана была специально, чтобы книги не выцветали от солнца, — и в ней было холодно, немного сумеречно, тихо и умиротворенно. Большой, заложенный дровами камин обещал уютные зимние вечера. Все здесь настолько перекликалось с натурой Джулиана, что я почти даже ощущала его присутствие.

Кликнув мышкой, я вывела компьютер из спящего режима. От родителей ответа пока не было: они проверяли электронную почту обычно раз в день, — однако имелось сообщение не от кого иного, как от Брук: «Консьерж сказал, к тебе нынче заходил какой-то парень, не назвался. Будь осторожна, детка, похоже, у тебя неприятности. Кто его знает. Чмоки, Б.».

От ее слов у меня аж холодок по загривку пробежал. Остановится ли Алисия на том, что меня просто уволят, или же привлечет к делу Комиссию по ценным бумагам? Боже мой! А вдруг меня арестуют? Мои пальцы уже зависли над клавиатурой, готовые набрать Джулиану какое-нибудь дикое безумное послание, но я все же взяла себя в руки. Ведь электронную почту запросто можно отследить. А что, если они собирают сведения и на Джулиана, зная о нашем с ним романе?

Я расслабленно откинулась на спинку кресла, уставившись в потолок. Может, Чарли что-нибудь для меня раздобыл? Где ж его номер?.. Наверное, в сумке от ноутбука. Поднявшись в спальню Джулиана, я нашла сумку рядом с комодом. Расстегнула молнию. На самом верху и впрямь лежал листок с контактами «Стерлинг Бейтс», а под ним — книжка из интернет-магазина, доставленная прямо перед моим отъездом.

Только, как я заметила, она была вовсе не с «Амазона». Судя по упаковке, несомненно, книга, однако логотип «Амазона» отсутствовал. «Книжный магазин „Ловец жемчуга“, Нью-Порт, Род-Айленд», — значилось на пакете. Может, посылку отправил сам книготорговец, а не «Амазон»? Я порой нажимала «заказать», не особо вчитываясь в попутную информацию.

Пожав плечами, я распечатала упаковку.

Должно быть, вышла ошибка: книга была мне совершенно незнакома. Она уже явно была в употреблении и казалась несколько старомодно оформленной, хотя и находилась во вполне хорошем состоянии. Судя по всему, историческая. Я покрутила ее в руках, прочитала название:

«И погасли лампады: Джулиан Эшфорд и „Утраченное поколение“. 1892–1918. Ричард Г. Холландер».

Ниже помещалось сепийное фото широкоплечего молодого мужчины в форме офицера британской армии, сурово глядящего прямо на меня.

Причем с лицом Джулиана Лоуренса.

Вероятно, его двоюродный дедушка — тут же мелькнуло в голове. Или еще кто-то из родни. Фамильное сходство было уж очень явственным. Может статься, Джулиан по скромности сам же мне эту книгу и послал, постеснявшись лично хвастаться знаменитым родственником, однако желая посвятить меня в историю своей семьи.

Внезапно поледеневшими пальцами я раскрыла книгу, стараясь не обращать внимания на пронзительный звон в ушах, и прочитала на внутреннем клапане суперобложки:

«Из всех трагических потерь Первой мировой войны ни одна так не потрясла британскую нацию, как гибель достопочтенного сэра, капитана Джулиана Лоуренса Спенсера Эшфорда — единственного сына члена кабинета министров от партии либералов, близкого друга лорда Асквита, виконта Честертона, — произошедшая во время ночного рейда на Западном фронте в марте 1916 года. В этом юноше в полной мере воплотились все достоинства, что по тем временам так ценились английской общественностью: поистине замечательная наружность, блестящая учеба в Итоне и Кембридже, свидетельствуемая множеством призов и наград, выдающиеся спортивные достижения. А неоднократно проявленный им героизм на бранном поле сделался легендой задолго до того, как гибель Эшфорда была подтверждена официальным рапортом (тело Джулиана, однако, так и не было доставлено на родину). Довольно скоро после этого трагического события в газете „Таймс“ его скорбящая невеста, будущая писательница и поборница мира Флоренс Гамильтон опубликовала стихотворение Джулиана Эшфорда „За морем“, которое впоследствии, на протяжении десятков лет, заучивало наизусть не одно поколение британских школьников.

Кем же был Джулиан Эшфорд и почему гибель этого молодого человека и его сверстников представляется столь существенной потерей для всей Британии? В своем новаторском исследовании, ставшем возможным благодаря беспрецедентному доступу к бумагам как самого Эшфорда, так и мисс Гамильтон, д-р Холландер в попытке проанализировать значимость этого урона для нации исследует жизнь Дж. Эшфорда, его связи с современниками, его военный архив, а также цепь событий, приведших к его кончине на поле битвы. Что бы могло измениться сегодня в жизни Англии и всего мира, останься он жив? И как бы могли остальные поэты-„окопники“ — лучшие представители золотого века британского героизма и отваги — изменить мрачный ход истории двадцатого века?

Д-р Ричард Г. Холландер, почетный профессор истории Гарвардского университета, опубликовал множество книг и статей на тему о Первой мировой войне и ее широких последствиях…»

Я закрыла книгу и осторожно положила на кровать.

«Большей частью мы жили в Лондоне, отец много занимался политикой», — тут же припомнилось мне.

«А потом я пошел в армию… На тот момент мне представлялось это вполне естественным. Дух приключений, волнение крови…»

«Нет, не в Ираке. Это было уже после моей службы».

И этот шрам на руке… И тот выскочивший на тротуар незнакомец, выкрикнувший, точно безумный: «Ей-богу, Эшфорд!»

«Тело его, однако, так и не было доставлено на родину».

Почувствовав, что все мое тело охватывает дрожь, я поднялась и заходила по комнате, стараясь рассуждать хладнокровно. Несомненно, этому существовало логическое объяснение. Капитан Джулиан Эшфорд погиб на Западном фронте в 1916 году. Это и раньше было мне известно как одна из мелких исторических подробностей, которые узнаешь в старших классах и вскоре благополучно забываешь. Если не ошибаюсь, стихотворение «За морем» входило в программу выпускного экзамена по литературе. «Найти общие черты и различия с Dulce et Decorum Est».[42] Так что, конечно же — естественно! — я никак не могла провести минувшую ночь в объятиях его создателя! Это же просто смешно и нелепо!

Еще может, с его потрясающим внучатым племянником, но уж точно не с ним.

Мало того, утром у нас случился еще и своего рода «секс по телефону». Боже!

Беспорядочно блуждающий в попытке отвлечься взгляд наткнулся на листок из блокнота, оставшийся лежать возле кровати, куда я откинула послание, прочитав поутру. Даже отсюда, с нескольких футов, я различала изящную черную вязь почерка Джулиана. Его весьма необычного почерка… Который вполне можно было бы назвать анахроничным…

Я медленно приблизилась к записке, подняла с пола. Потом села на кровать, взяла в руки книгу профессора Холландера и пролистнула, добравшись до вкладки с фотографиями в середине. Я старалась не рассматривать глядящие с фото лица. Мне и правда не очень-то было интересно, как выглядела эта Флоренс Гамильтон. Наверняка была красивой. В книге оказалось по меньшей мере два десятка белых глянцевых страниц с иллюстрациями: с портретами, фотоснимками, газетными вырезками. Со всевозможными осязаемыми осколками жизни известного человека.