За морем - Уильямс Беатрис - Страница 53

— Ага, я даже знаю пару таких увлеченных профессоров, — попыталась улыбнуться я.

— В общем, он мне очень помог. Мы много с ним общались, сделались друзьями. Я даже чуть не переехал в Бостон — исключительно ради общения, — однако в ту пору я стал все больше втягиваться в свою работу в «Голдмане». Это, знаешь ли, оказалась довольно заманивающая дорожка, что в конечном итоге и привела меня к созданию «Саутфилда». Короче говоря, Холландер хранил мою тайну, а я в благодарность помогал ему в работе, снабжая его исследования своими воспоминаниями. В последние несколько лет наши отношения стали, пожалуй, не столь теплыми. Он был совсем не в восторге от «Саутфилда». Старый закоренелый марксист, — добавил он с теплой улыбкой.

— Так и что произошло? — нетерпеливо спросила я. — Ты встретился с ним под Рождество — и тут же отсек меня прочь. Потом увидел пару дней назад — и сбежал со мной сюда. Теперь этот телефонный звонок… Что-то мне подсказывает, дело здесь отнюдь не в каком-то взбеленившемся инвесторе, верно? Это, так сказать, ложь во спасение?

Джулиан вздрогнул.

— Мне не хотелось тебе это говорить.

— Извини. Я бы не хотела на тебя как-то давить. Я понимаю, у тебя имеются свои джентльменские принципы. — Я приблизилась к Джулиану, взяла его за локоть. — И в сущности, они уже начинают мне нравиться.

Он обхватил меня одной рукой.

— Я лишь пытался уберечь тебя, — мягко сказал он.

— Знаю. Я не сержусь. — Я обвила его руками за талию, ощутив гибкую упругость его тела, словно в мгновение вобравшего меня. — Расскажи, что произошло на Рождество?

Джулиан принялся бережно гладить мои волосы.

— Кто-то сунулся к нему насчет меня — насчет исторического Джулиана Эшфорда. Дескать, прочитал биографию, чрезвычайно заинтересовался последними днями жизни Эшфорда и хотел бы взглянуть на исходные материалы исследования.

— На какие такие материалы?

— Письма, к примеру, мою записную книжку и все такое прочее. У Холландера имеются факсимиле всего этого — от нынешних Эшфордов. Разумеется, Холландер отказал тому в просьбе, знать не зная, с кем именно имеет дело. Случилось это в тот самый день, когда ты заехала ко мне с презентацией.

— Тебе еще тогда позвонили, — кивнула я, потершись лицом о его грудь.

— Холландер попытался от него отделаться, и парень сменил тактику. Он заявил, что слышал о некоем Лоуренсе из «Саутфилда», видел его фото в «Таймс» — мол, не находит ли Холландер, что тот самый Лоуренс чересчур уж сильно смахивает на Эшфорда?

— Хочешь сказать, он знает?

— Не имею понятия. Он сильно припер Холландера. Сперва предлагал ему деньги, потом даже пару раз угрожал. Но главное в том, что он знал… Он владел исключительной, мало кому известной информацией. Вполне обыденной, частной, касающейся моих последних дней во Франции… Мы представить себе не могли, откуда он мог это узнать. И тем не менее он это знал. Этого хватило, чтобы Холландер кинулся набирать мой номер, едва повесив трубку после разговора с ним. У него создалось стойкое впечатление, что этот аноним — весьма и весьма заинтересованное лицо.

— Я не совсем понимаю, о чем речь.

Его грудь всколыхнулась от вздоха.

— Видишь ли, Кейт, энное число людей только выиграли — причем вполне законно и правильно — от моей официально признанной смерти. Например, нынешний лорд Честертон, дай бог ему здоровья. Различные политические персонажи — по тем или иным сложно объяснимым причинам. — Он немного помолчал. — Кто-то, не найдя ничего лучшего, может начать утверждать, что будто, переживи я войну, дети Флоры Гамильтон никогда бы не появились на свет. Что, конечно же, полнейший вздор.

— Ее дети? — удивилась я.

— Вскоре после войны она вышла замуж, родила троих детей. Один из них подался в политику, тебе даже известно его имя. Деятель, больше склонный к демагогии. Сын его продолжил семейную традицию.

— И что, все эти люди были бы недовольны, случись им обнаружить тебя в живых?

— Да это едва ли кому покажется правдоподобным, как ты думаешь? Никто же не поверит, что это действительно Джулиан Эшфорд образца 1895 года! Однако мы не знали, что и думать. Когда до людей доходят столь странные слухи, они ведут себя иррационально. Вот чего я опасаюсь. — Джулиан зарылся лицом в мои волосы. — Что из-за меня кто-то станет угрожать тебе.

— С какой стати он это будет делать?

— Ну, во-первых, дабы убедиться, что я себя не разоблачу.

— Так ты и так ни за что не станешь это делать.

— А откуда нашему таинственному незнакомцу знать это наверняка?

Подумав над его словами, я спросила:

— Думаешь, это он послал мне книгу?

— Возможно, — невозмутимым тоном ответил он. — И мне бы, конечно, хотелось это выяснить. У тебя сохранилась упаковка?

— Да. Ее доставили из книжного магазина на Род-Айленде. Название не помню. Лежит наверху, у меня в чемодане.

— Так давай туда позвоним. — Джулиан помолчал, потом задушевным голосом предложил: — А лучше съездим. Можем прокатиться туда на моем катере. В Ньюпорте есть прелестная гостиница, причем ее хозяин — наш клиент.

— М-м-м… — промурлыкала я, поскребя пальцами его рубашку. — Так, а какие новости на сегодня? Что за звонок был?

— Я с ним повидался — с Холландером. Как тебе известно, пару дней назад. Оказалось, кто-то старательно обыскал его университетскую квартиру, кабинет, а на столе оставил экземпляр «Пост», открытый на «Шестой полосе».

— Боже мой! — выдохнула я.

Этот клочок информации сумасшедше завертелся у меня в мозгу. Я невольно взглянула на застекленные двери, ведущие в сад, как будто ожидала увидеть прижавшуюся к ним зловещую физиономию.

— Именно. Теперь ты понимаешь, почему я хотел, чтобы ты сюда приехала? Все не так надуманно, как тебе могло показаться. Этот господин явно настроен решительно. Он что-то знает. Или думает, что знает.

— Там что, нет никакой системы безопасности? Как этот парень смог к нему попасть? У них что, нет камер наблюдения?

Джулиан пожал плечами.

— Холландер, естественно, оставил дверь незапертой. Отлучился читать лекцию. Говорит, камеры ничего полезного не дали — обычная толкотня студентов, входящих и выходящих из корпуса. А теперь вот этот звонок, — кивнул он на аппарат, — от одного из коллег Холландера. Старикан, видите ли, пропал невесть куда.

— Пропал?!

— Ну, не в полном смысле слова. Он послал этому своему коллеге электронное письмо, сообщив, что отправляется в непредвиденную научную поездку, что для него совсем нехарактерно. Там же он приписал мое имя и этот номер телефона, — и это вообще сильно странно. Упомянутый коллега, что вполне логично, захотел узнать у меня, что происходит. Это, собственно, хотелось бы выяснить и мне.

— Ты не… То есть мы что, в опасности? — Я только сейчас поняла всю весомость этого слова.

Джулиан прижал меня к себе уже обеими руками и горячо произнес:

— Конечно, нет. Никто не знает про этот мой дом, кроме Джеффа. Я предпринял все возможное, чтобы сохранить его в тайне. В документах владельцем значится никому не известная холдинговая компания. По периметру участка, равно как и по дому, проложена сигнализация. Здесь ты в абсолютной безопасности, милая, это я обещаю. Я никому не позволю тебя тронуть.

— У Холландера есть номер телефона. А по коду района…

— Этот номер нигде не значится. Так что, даже если наш грозный товарищ сможет его раздобыть, отследить нас ему будет не так-то просто. Послушай, с Холландером такое уже случалось — чтобы он исчез куда-то, не сказав ни слова. Ничего тут особенного. Тебе не надо так волноваться. Я попытаюсь дозвониться ему на сотовый, сразу как переговорим с адвокатом. Кстати об адвокате… — Джулиан вытянул руку взглянуть на часы. — И где этот уважаемый?

Словно ему в ответ, зазвонил мобильник Джулиана.

— Выше нос, дорогая, — улыбнулся он мне, доставая трубку. — Лоуренс слушает. Да, Дэниел?.. Да, спасибо за звонок. Минуточку, мы перейдем в библиотеку. Включу громкую связь.