Все страхи мира - Клэнси Том - Страница 93

— Gott im Himmel[18]!

— Я тоже вижу это впервые, — признался Бок. — Значит, вот как она выглядит.

Фромм надел очки и склонился над устройством. Прошла минута, прежде чем он поднял голову.

— Американская конструкция, но собрана не в Америке. — Он указал пальцем. — Иная схема. Примитивная система, тридцатилетней давности — нет, даже старше по методике, но не по изготовлению. Посмотрите на эти контуры… Шестидесятые годы, может быть, начало семидесятых. Советское производство? Не исключено, из складов в Азербайджане?

Госн молча покачал головой.

— Неужели израильская? Ist das moglich?[19] — Ответом на этот вопрос стал кивок.

— Не просто возможно, мой друг. Она перед нами.

— Значит, так. Авиационная бомба. Впрыскивание трития в ядро для увеличения взрывной силы — от пятидесяти до семидесяти килотонн, по-видимому. Взрыватели радиолокационный и ударный. Её действительно сбросили, но взрыва не произошло.

— Почему?

— Похоже, на ней не было взрывателей. Все, что нам удалось обнаружить, — перед вами, — ответил Госн. Манфред успел произвести на него глубокое впечатление.

Фромм провёл рукой внутри бомбового корпуса, ища разъёмы.

— Да, вы правы. Очень интересно. — Наступило молчание. — Знаете, её, по-видимому, можно отремонтировать… и даже…

— Даже что? — спросил Госн, уже зная ответ.

— Бомбу этого образца можно превратить в спусковой механизм.

— Спусковой механизм? — озадаченно произнёс Бок. — Но для чего?

— Для водородной бомбы, — ответил Госн. — Я надеялся на это.

— Она будет очень тяжёлой, далёкой от совершенства современной конструкции. Как принято говорить, примитивная, но эффективная. — Фромм посмотрел на инженера. — Вы хотите, чтобы я помог отремонтировать её?

— Вы согласны?

— Десять лет… нет, больше, лет двадцать я изучал и думал… Как вы предполагаете использовать её?

— Это вас беспокоит?

— Она не будет использована в Германии?

— Нет, разумеется, — ответил Госн не без раздражения. Чего ради? — подумал он. — Ведь у их организации нет разногласий с немцами?

Тем не менее что-то заставило Бока обратить внимание на последние фразы, словно реле замкнулось у него в сознании. Он закрыл глаза, чтобы запечатлеть эту мысль в своей памяти.

— Да, я готов оказать содействие.

— Вам хорошо заплатят, — пообещал Госн и тут же понял, что допустил ошибку. Впрочем, разве это имеет значение?

— Я не собираюсь оказывать помощь за деньги! Неужели я похож на корыстного наёмника? — возмущённо ответил Фромм.

— Прошу прощения. Я не хотел обидеть вас. Квалифицированный специалист получает вознаграждение за свой труд. В конце концов, мы не нищие.

Я тоже, чуть не вырвалось у Фромма, но здравый смысл победил. Это ведь не аргентинцы, правда? Не фашисты, не капиталисты, это товарищи по революции, которые тоже попали в тяжёлую политическую ситуацию… хотя он был уверен, что их финансовое положение в высшей степени благополучно. Советы никогда не дарили вооружение арабам. Его всегда продавали за свободно конвертируемую валюту, даже при Брежневе и Андропове, и если на это соглашались русские, когда они ещё придерживались правильного курса… то…

— Я всего лишь объяснил своё отношение и тоже не хотел оскорблять вас. Да, я знаю, что вы не нищие. Вы — солдаты революции, борцы за свободу, и для меня большая честь помогать вам в борьбе. — Он махнул рукой. — Меня устроит любая плата, которую вы сочтёте справедливой… — Если только это будет, разумеется, не какой-то жалкий миллион марок! — подумал он. — ..Важно, чтобы вы поняли, что я не продаю себя за деньги.

— Так приятно встретить честного человека, — согласился Госн с довольной улыбкой.

Бок подумал, что они оба хватили через край во взаимных похвалах, но промолчал. Он начал понимать, как расплатятся с Фроммом.

— Итак, — произнёс Госн, — когда мы примемся за работу?

— Сначала мне понадобятся бумага и карандаш.

— Кто вы такой, позвольте спросить? — поинтересовался Райан.

— Бен Гудли, сэр.

— Из Бостона? — Акцент был очень характерным.

— Да, сэр. Школа имени Кеннеди. После защиты диссертации продолжаю там учиться, а теперь стал стипендиатом Белого дома.

— Нэнси? — Райан повернулся к секретарше.

— Директор внёс его в ваш календарь, доктор Райан.

— Хорошо, доктор Гудли, — улыбнулся Райан. — Заходите. — Кларк окинул взглядом молодого учёного и снова сел.

— Хотите кофе?

— Только без кофеина.

— Хотите работать здесь, юноша, привыкайте к настоящему продукту. Ну, садитесь. Значит, отказываетесь?

— Да, сэр.

— Ну хорошо. — Райан налил свою обычную кружку и опустился в кресло за письменным столом. — Что привело вас в этот дворец загадок?

— Если вкратце, сэр, то поиски работы. Темой моей диссертации были разведывательные операции, их история и перспективы. Мне нужно узнать кое-что для того, чтобы закончить исследование, начатое в школе Кеннеди. Затем хочу узнать, не смогу ли действительно работать здесь.

Джек кивнул. Да, обычное дело.

— Допуск?

— Разрешающий ознакомление со специальными программами и материалами государственной важности. Его я получил недавно. У меня уже был допуск к секретным документам, потому что во время работы в школе Кеннеди пришлось знакомиться с материалами нескольких президентских архивов, главным образом в округе Колумбия, однако некоторые документы в Бостоне все ещё засекречены. Я входил в состав группы, которая изучала массу данных по, кубинскому ракетному кризису.

— Это работа доктора Николаев Бледсоу?

— Да.

— Признаюсь, я не согласен со всеми выводами Ника, но проведённые исследования произвели на меня глубокое впечатление. — Джек поднял кружку, салютуя поиску учёных.

Гудли написал почти половину этой монографии, включая выводы.

— С чем конкретно вы не согласны — если мне будет позволено задать такой вопрос?

— Действия Хрущёва не основывались на здравом смысле. Мне кажется — и материалы подтверждают мою точку зрения, — что при размещении ракет на Кубе он не следовал заранее обдуманному плану, а скорее действовал импульсивно.

— Не могу согласиться. Монография указывает на то, что Советы были обеспокоены в первую очередь нашими ракетами средней дальности в Европе, и особенно в Турции. Представляется разумным предположить, что это был тактический ход, направленный на достижение стабильной ситуации в отношении оперативных сил.

— Ваши исследования не основывались на всех существующих материалах, — заметил Джек.

— Каких, например? — Гудли попытался скрыть раздражение.

— Разведданных, которые мы получали от Пеньковского и других агентов. Эти документы по-прежнему закрыты и останутся в секретном архиве ещё двадцать лет.

— Вам не кажется, что пятьдесят лет — это слишком долго?

— Разумеется, — согласился Райан. — Но на то существуют веские причины. Некоторые сведения, содержащиеся в них, остаются… ну, если не все ещё злободневными, то по крайней мере способными открыть некоторые подробности, которые нам хочется сохранить в тайне.

— Мне представляется, что это немного отдаёт паранойей, — заметил Гудли бесстрастным, как ему казалось, голосом.

— Давайте предположим, к примеру, что в то время в России работал наш агент «Банан». Допустим, сейчас он умер — скажем, от старости, — но вот агент «Груша», завербованный им, продолжает свою деятельность. Таким образом, если Советам удастся выяснить, кем был агент «Банан», они могут получить ключ к разгадке личности агента «Груша». Кроме того, нам следует оберегать некоторые методы передачи сведений. В бейсбол играют уже сто пятьдесят лет, но замена остаётся заменой. В своё время я рассуждал точно так же, как и вы, Бен. Скоро вы узнаете, что большинство шагов, предпринимаемых в Лэнгли, продиктованы разумными причинами.

18

Боже небесный! (нем.).

19

Возможно ли это? (нем.).