За Новгород (СИ) - Ли Владимир Федорович - Страница 22

Устроил юношу в обоз Стоян, отец Жданы и Снежаны — сговорился со знакомым купцом, тот за небольшую плату взял в свои сани. Ранним утром, распрощавшись с пригревшей его семьей, Варяжко отправился на Почайну, вскоре с обозом выехал на Днепровский простор. Шли по первому льду медленно, сторожко, обходя полыньи, другие подозрительные участки. На путь до Любеча потратили больше недели, хотя обычно проходили гораздо быстрее. После же, когда лед схватился наверняка, стали наверстывать запоздание, еще через две недели добрались до Смоленска. В городах и поселениях почти не задерживались, останавливались только на ночлег. Обошлось без серьезных происшествий, только на второй день передние сани едва не провалились под лед — попали на рыхлый участок.

Хорошо еще, что возница не растерялся — не стал останавливать лошадей, когда услышал треск из-под полозьев, наоборот, погнал их и сходу проскочил опасное место, крикнув позади едущим: — Берегись!

В Смоленске встали на день для отдыха, после пошли по волоку к Двине. Вот здесь их поджидала засада — из лесной чащи налетела шайка разбойников. Бились с ними все — охрана, купцы, возницы, кто чем мог. Варяжко отличился — зарубил двоих, спас еще от неминуемой смерти взявшего его с собой купца. Дюжий разбойник выбив у того из рук меч и уже занес палицу над головой, когда юноша краем глаза заметил бедственное положение попутчика, выхватил из-за пояса нож и навскидку, почти не прицеливаясь, бросил в татя. Сам поразился результату — пущенный левой рукой нож попал точно в горло, враг рухнул, как подкошенный. Общими силами отбили натиск шайки — та ушла восвояси, хотя и имела перевес в численности, даже после потери десятка своих.

У оборонявшихся также не обошлось без погибших и раненых — их оказалось дальше больше, чем у татей. Перевязали раненых, наскоро захоронили своих павших — тела разбойников так и оставили лежащими на снегу. После спешным ходом — насколько позволяло состояние увечных, пошли в Касплю, уже почти родное для юноши селение. Сам он серьезно не пострадал, только от пропущенного удара дубиной ныло плечо, да рука не очень слушалась. Добрались до Каспли на закате дня — обоз направился в гостевой дом, Варяжко же сошел на околице и уже скоро входил в избу тестя. Попал к ужину, не чинясь, сел за стол, а потом наворачивал горячую кашу с завидным аппетитом — после испытанной в схватке горячки и спешки в дороге на него напал жор.

Долго после ужина не задержались, легли спать — оставили разговоры и расспросы на завтра. Варяжко уснул почти сразу, случившееся происшествие не потревожило бессонницей. Следующим утром рассказал о своем пребывании в Киеве, вручил привезенные оттуда подарки, после пошел с тестем на торг — брать сани и лошадь. Зоран еще в прошлый приезд зятя намекнул тому как бы ненароком, что сани к зиме были бы кстати. Вот сейчас Варяжко и предложил купить их, а тесть тут же согласился и поспешил пойти за ними. Много времени на покупку не ушло, да и выбор оказался невелик — взяли отдельно смирную лошадку со сбруей, а затем сани-розвальни. Прикупили еще несколько кулей овса и ячменя, жерди для денника, кормушку, а после, вернувшись домой, вдвоем до самого вечера переделывали сарай под конюшню.

Обоз вышел из Каспли только на третий день — подлечили и взяли с собой тех из раненных, кто остался на ногах, купцы еще наняли возниц взамен выбывших. Варяжко вез Ладу, младшую сестренку жены — посчитал, что подросшая девочка, ей уже исполнилось десять, поможет Милаве по дому, приглядит за ребенком, да и жене с ней будет веселей. Родители в просьбе зятя не отказали, сама же Лада запрыгала от радости, услышав, что поедет в Новгород к старшей сестре. Собрали девочку потеплее, так она под бочком Варяжко поехала в волнующий ее большой город. Не умолкала до самой Ловати, разве что прервалась на обед, да еще когда грызла леденцы, которыми ее угостил юноша, помышляя хоть как-то занять разговорившуюся малышку.

У самого Ильмень-озера чуть не угодили в новую засаду, но передовой дозор вовремя заметил скрывавшихся за яром татей и поднял тревогу. Разбойники не решились напасть на изготовившуюся охрану обоза, да и было их, наверное, не так много — так и ушли, даже не показавшись. Въехали в Новгород еще засветло, по пути к торгу Варяжко, распрощавшись с купцом, сошел с саней неподалеку от своих хором. Закинул мешок с вещами и подарками за спину, ухватил за ручку озиравшуюся кругом Ладу и направился скорым шагом к дому. Ноги сами несли, пришлось даже сдерживать их из-за едва поспевавшей за ним девочки. Соскучился по Милаве, да и беспокоился — ей уже срок рожать, что же с ней?

Перевел дух у своих ворот и постучал. Через минуту услышал шаги, вскоре открылась калитка, в нее выглянула жена. Обнял ее осторожно, она сама прижалась к нему, упираясь выступившим вперед животом и заплакала. Осушил губами слезы, приговаривая: — Все хорошо, Милава, теперь буду с тобой, никуда не уеду.

Жена улыбнулась мягко, а потом увидела стоящую рядом Ладу. Вскинула от неожиданности руки, после шагнула к сестренке, промолвив: — Ладушка, девочка моя маленькая, как же ты здесь оказалась? — и обняла ее.

Та ответила серьезным тоном: — Я уже большая девочка, мне так Варяжко сказал. Буду тебе помогать, Милава, за дитем пригляжу.

— Хорошо, Ладушка, ты уже большая, помощница моя! Пойдемте в дом, а то застудитесь.

— Какая изба большая, больше чем у купца нашего, Возгаря!

— Это не изба, Ладушка, а хоромы, теперь будешь жить в них с нами, — пояснила Милава сестренке, держа одной рукой ту за ладошку, а второй опираясь на мужа.

Так втроем зашли на кухню, хозяйка стала наскоро готовить ужин. Между делом успевала говорить: — Варяжко, а я вчера видела тебя во сне, как сейчас — ты обнимаешь меня, говоришь о чем-то ласково, только не расслышала — о чем. Сегодня весь день места себе не нахожу, все жду — когда же ты придешь. Видишь, сон мой вещий, почуяла тебя уже издали! Только о Ладушке не знала. Хорошо, что ты ее привез — эта болтушка будет мне отрадой, если только не замучает расспросами!

О себе же сказала: — Ой, Варяжко, у меня живот опустился и тянет там. Бабы говорят — скоро рожать мне. А сегодня, когда ждала тебя, как будто началось, но немного погодя перестало. Видела еще Любаву — та тоже на сносях, поди скоро родит! — взглянула на прислушивавшуюся к разговору Ладу, после все же не утерпела и добавила: — А Ждан вокруг нее вьется — видела, как он обхаживал ее, усаживая в возок. Даже не поехал, как обычно, за товаром — караулит ее до родов. Как будто не знает — его ли дите!

Не стала все же упоминать, кого она считает отцом будущего дитя у соседки, только поджала губы. Варяжко беременность Любавы особо не беспокоила, как будто он ни причем. Коль соседям его сочувствие не нужно, то и он влезать к ним не будет — с такой мыслью он оставил какую-либо заботу о своей кровинушке в чужой семье. Да и со временем остыл от влечения к Любаве, при встрече разговаривал с ней как с доброй знакомой, не более. Так что незатихающую ревность Милавы воспринимал не стоящей серьезного внимания, без повода с его стороны. Сейчас также пропустил последние слова жены мимо ушей, высказался о ней самой:

— Знаешь, Милава, съезжу завтра в Людин. Есть там повитуха знатная — бабка Зорица, ее все расхваливают. Пусть посмотрит — все ли у тебя ладно. Ты согласна?

Утром следующего дня поехал на гнедом по льду Волхова в детинец — там, в храме богов, передал слова и грамоту Ярополка одному из старейшин города и, не задерживаясь, отправился к повитухе. Она проживала на самом краю гнезда — поплутал, пока нашел ее избу. С виду Зорицу можно было принять за бабу Ягу — согбенная, с седыми космами, разве что глаза смотрели молодо, да двигалась еще споро. Выслушала юношу, расспросила — как проходит беременность, на что жалуется, взяла задаток и пообещала прийти вскорости. Слово сдержала — пришла перед обедом, осмотрела и прощупала роженицу. После объявила, что плод пойдет с часу на час, останется ждать здесь.

Пообедала вместе со всеми, потом велела готовить баню, там будет принимать роды — они считались грязными, вносящими порчу в дом. Варяжко в этот день на торг или еще куда-то не пошел — остался помочь Милаве. Растопил печь в бане, после запряг в возок ездовую лошадь, загрузил чаны и кадушки и поехал на Волхов за водой. Набрал ее из проруби во все емкости, дома согрел на печи и поставил наготове у родильного места — лавке с постеленными на ней теплым мехом и льняной простыней. Как по заказу — едва закончили с приготовлениями, у Милавы тут же начались схватки. Повитуха выставила Варяжко из бани, сказала, что дальше сама справится, позовет, когда примет дитя.