Танцующая для хищника (СИ) - Богатенко Наталия - Страница 36

— А ты способен? — пряча улыбку, спросила она, прижавшись к нему.

Повисло молчание. Филиппу не требовалось время, чтобы обдумать ответ, он его уже знал наизусть. Но всё же медлил, снова и снова прокручивая в голове всевозможные варианты развития разговора. Он пока не разобрался, чего добивается Ася, зачем она явилась, и вообще, может ли поверить ему.

Но он безумно извелся без неё, соскучился, и сейчас всё это разом нахлынуло, лишая здравого смысла. Запустив пальцы в её шелковые волосы, мужчина нетерпеливо смял податливые губы, и девушка не оттолкнула, приняла поцелуй. Он не мог насытиться её вкусом, упивался пьянящим запахом духов, блуждал руками по бедрам и целовал всё неистовее.

Оторвались друг от друга они нехотя. Настя забавно скорчила рожицу.

— Ты такой же, как и все, Фил, думаешь одним местом!

— Когда ты рядом — да. — хрипло признался он, и уселся за стол, чтобы скрыть, как возбужден. — это ты сводишь меня с ума, и прекрасно знаешь это! Присядь, прошу! Обсудим наши дела.

— С чего начнем? — невинно поинтересовалась Ася, устроившись на краешке стола.

Провела рукой от колена до бедра, облизнула губы, призывно глядя на Филиппа. Эта игра её развлекала, он же чувствовал себя загнанным в клетку с тигрицей несчастным мышонком. Невыносимо жгло в паху, набухший орган тыкался в ширинку, заставляя скрипеть зубами.

Он вздохнул, глубоко и протяжно. Уставился на соблазнительные ноги, резко отъехал назад вместе с креслом, и угрожающе произнес, надвигаясь на неё:

— Чёртова развратница! Ты за этим сюда пришла? Изводить меня?

Она тихо засмеялась, откинулась назад, упираясь руками в стол. Свитер натянулся, обрисовав точеную грудь, и это было последней каплей терпения. Фил метнулся к девушке, с жадностью прошелся ладонями по изгибам тела, припал в поцелуе к шее. Настя не противилась, сомкнула ноги у него на пояснице, максимально сблизив их контакт, и начала дразнить, потираясь о набрякший бугорок эрекции.

Позабыв о том, что находятся в офисе, они отдались любовной лихорадке, раздевая друг друга, страстно целовались, выплескивая скопившееся напряжение. Настя тоже очень соскучилась по Филу, хоть и ни за что бы, не созналась в этом. Она бы никогда и не унизилась, первой приехав к нему, но больше не могла бесполезно терзаться сомнениями и беспрестанно хвататься за телефон.

— Девочка моя, — прохрипел он, чуть отпрянув, и обласкав её глазами — в бюстгальтере и расстегнутых брючках, и вновь, как жаждущий, приник губами к ложбинке грудей. — ты не представляешь, как я скучал по тебе…

— Докажи, — простонала Настя, взявшись за ремень на его штанах и торопливо вытягивая из пряжки.

И тут открылась дверь, сначала раздался изумленный возглас Наташеньки, которая попятилась, безуспешно пытаясь выпроводить неожиданного посетителя, а потом громогласный рёв Сергея:

— Что здесь такое творится?! Филипп, черт тебя побери, ты совсем спятил, устраивать оргию чуть не на виду у своих подчиненных?!

Они замерли, глядя друг другу в глаза, и боясь шелохнуться. Ася съежилась, дрожащими пальчиками подхватила свои брючки, чтобы быстро поддеть, и с ужасом подумала — сейчас грянет настоящая буря. Ведь Сергей пока не догадался, кто с Филом, но прятаться уже бессмысленно.

Филипп деловито вернул ремень на место, и подал Асе свитер.

— Пап, тебя не учили, что врываться без разрешения это плохой тон? — не оборачиваясь, бросил надменно.

Сергей обошел стол, и, поймав затравленный взгляд девушки, часто заморгал. А потом, держась за левую сторону груди, начал оседать, что-то нечленораздельно хрипя. Настя оттолкнула Фила, и ринулась к отцу, испуганно заглянула в его побелевшее лицо.

— Папа, я тебе всё объясню. Это не то, что ты думаешь!

В его глазах отразилась вся гамма эмоций — от отвращения до страха, и он обмяк, распластавшись в кресле генерального директора фонда…

Глава 23.

Потоптавшись у двери библиотеки, Ася тихонько толкнула её и вошла. Сергей любил проводить здесь время, особенно вечерами — тишина тут царила абсолютная, звукоизолированные стены не пропускали ни малейшего шума улицы или дома. Среди множества книг, старых, в потрепанных обложках или в новых переплетах, он чувствовал себя уютно, и мог часами сидеть в любимом кресле — качалке, думая над делами.

Сегодня девушка ощущала неловкость, и острую, буквально физически повисшую между нею и отцом отчужденность. Она долго и мучительно размышляла, как рассказать Сергею правду, чтобы при этом не пострадали его отношения с Еленой, ибо не желала становиться причиной разлада.

Но без жертв всё же не обойтись, теперь, когда отец (она по-прежнему так воспринимала человека, который её практически вырастил и очень любил) застукал их с Филиппом в весьма недвусмысленной обстановке.

— Папа… Мы можем поговорить? — негромко позвала Настя, встав у стены, и нервно теребя прядку волос.

Он не оглянулся, продолжая читать. На коленях у него дремал большой персидский кот, и Ася вздохнула. Даже этому толстому нахалу достается больше тепла и ласки, нежели ей!

— Папа…

— Я тебя слушаю. — бросил он холодно, и от тембра его голоса могли замерзнуть цветы на подоконнике.

Девушка сделала нерешительный шаг к мужчине.

— Просто выслушай меня. Пожалуйста!

— Присядь. — оторвавшись от книги, пригласительным жестом махнул в сторону глубокого кресла он, и взглянул на дочь поверх дужки очков.

Она села, прямо глядя ему в глаза. Сергей вопросительно взметнул брови.

— Ну-с… Говори.

Эта его отстраненность и показная ледяная манера держаться мешали Насте. Она, конечно, не рассчитывала на довольно радушный прием, но надеялась, что сможет повлиять на отца, как было доселе. Теперь уже не была в этом уверена, и начала издалека:

— Обещай мне, что, когда узнаешь обо всём, прежде хорошо подумаешь и всё взвесишь, а потом сделаешь выводы! История эта очень тяжелая, но я считаю, что ты имеешь полное право её знать.

Бизнесмен хмыкнул.

— Сдается мне, во всем этом какой-то довольно неприглядный подвох. Что ты хочешь мне сообщить, Ася? Что между тобой и Филиппом внезапно возникло настолько безумное влечение, и вы позабыли, кто на самом деле? Вы — мои дети! — он начал злиться, и Настя это видела, но вставить ей хоть слово протеста мужчина не дал, — мои дети, черт побери! Как же так вышло, что ты, разумная девочка, которой я гордился, вдруг потеряла всякий рассудок и поддалась на провокацию этого негодяя?!

— Фил твой сын, зачем ты так о нем? — возразила она, выкроив момент, когда отец вскочил, чтобы плеснуть в стакан воды.

— Да! — резко обернулся он, залпом опрокинув минералку в рот, — да, вот именно, мой сын! А ты моя дочь! Лучше бы мне сдохнуть, чем стать свидетелем вашего бесстыдства!

— Да послушай ты! — подбежала к нему Ася, и взяла за лицо. — я очень люблю тебя и маму, вы для меня останетесь родными, несмотря ни на что! Все мы совершаем ошибки, я признаю это. До недавних пор мне и в голову не приходило, что я вовсе вам не родная, вернее, ты — не мой папа! И, если бы Елена не оказалась такой неосторожной, не хранила бабушкино письмо, я бы и не узнала правду!

Он молчал, переваривая поток информации, и щеки его окрасились бледностью.

— Что ты сказала? Я — не твой отец?

Настя вздохнула, понимая, какая буря эмоций сейчас сжигает его. Она и сама всё ещё находилась в растерянности, и только благодаря Филу, его вниманию и заботливому участию, держала себя в руках.

— Тебе лучше поговорить с мамой. — мягко произнесла девушка, и, отойдя, обхватила себя за плечи. — ты ведь даже не догадывался, что произошло в нашей семье двадцать два года назад. Мы с Филом отыскали ниточки в прошлое, папа, тебе не надо стыдиться нас! Мы с ним не брат и сестра. Мы вообще не кровные родственники.

— Подожди, — велел Сергей, вытерев со лба испарину, — подожди, не части.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. Взгляд посуровел.