Черное платье на десерт - Данилова Анна - Страница 49

– С Валентиной? Ах вот оно что! Варнава с Валентиной? И что с ней?

– В тот день, когда Варнаву заманили на кладбище и он пришел туда вместе с Валентиной, чтобы показать ей могилу Пунш, могилу девушки, с которой он встречался и которая была жива и здорова, в них стреляли! На кладбище! Понимаешь, эта стерва сначала ограбила его подчистую, все отобрала с помощью Блюмера, а потом решила убить… Но они были только ранены.

– Я мог бы узнать о ней подробнее, но на это нужно время. Спрячь племянницу покамест, а там видно будет. Но я по глазам вижу, что ты у меня еще не все спросила.

– Правильно. Не все. Уверена, тебе известно, что цыгана убили и вместе с ним всех, кто был в тот момент в его доме, в Свином тупике. Но ты молчишь…

– Хочешь узнать, чья это работа?

– А как ты думаешь? Моя племянница вляпалась по уши… Разве ты еще не понял, что она, пусть даже и косвенным образом, связана с Пунш, потому что встречается с ее парнем и рискует не меньше его… Я не стала бы задавать тебе эти вопросы, если бы дело не касалось моей семьи… Так чья это работа, можешь ответить?

– Савы. Но его ребята снова оплошали: деньги, которые цыган должен был передать Пунш, исчезли, и кровь пролилась напрасно…

– Значит, собирались убить Пунш? Снова Пунш?

– Пунш… Да, ты права, я не слышал этой фамилии до сегодняшнего дня. Знаю только, что эту стерву зовут Леной. Но ты тоже не особенно цепляйся за фамилию. Уж больно она звучная, отвлекающая и смахивает на кличку. А что касается всех этих убийств, то все они из-за денег, которые эта Лена увела прямо из-под носа Савелия… Твоей Валентине нечего бояться – она здесь вообще ни при чем. Другое дело – Варнава. Но ведь она может просто-напросто расстаться с ним. Или возникли какие-то конкретные сложности?

– Иван, она укатила на юг, сорвалась, обиделась на меня из-за пустяка… А там сейчас Катя Смоленская, ты ее знаешь… У нее там дела, и, судя по всему, они тоже связаны с деятельностью этой Пунш… Во всяком случае, речь идет о женщине, которая очень на нее похожа. Поэтому, если ты знаешь подробности дела с деньгами Савелия, расскажи, я сумею сделать так, что с Савелия и волос не упадет.

– Ты хочешь сказать, что Валентина полезла в самое пекло?

– В это трудно поверить…

– А ты и не верь! И не верь ей, что она укатила, как ты говоришь, на юг только из-за того, что обиделась на тебя. Она уже могла вляпаться во что-то, связанное с Варнавой, ее могли просто использовать…

– Иван, что ты такое говоришь?!

– А что касается Савы, – невозмутимо продолжал Лопатин, – то у него своя голова на плечах, поэтому я если и помогу тебе, то не из-за того, чтобы ты его подстраховала, а просто ради тебя… Сава… Скажешь тоже! Да после этой сорвавшейся сделки, причем на очень крупную сумму, когда многим стало известно, что его кинула баба, авторитет Савы начал падать. А теперь еще и смерть его бывшей пассии, Холодковой, я уж не говорю про бессмысленную гибель цыгана и его подружек-лилипуток. Хорошо еще, что пропавшие деньги принадлежали только Саве. А ведь он собирался взять и у нас, обещал хорошие проценты…

Изольда смотрела на Ивана, слушала и поражалась тому, насколько хорошо осведомлен обо всем этот удивительный человек, уже давно считающийся покойником и живущий практически в полной изоляции.

Она редко позволяла себе подобные встречи и, используя Ивана в качестве своего самого надежного информатора, всегда умела вовремя остановиться. Знала меру.

Когда речь шла о крупных заказных убийствах, особенно если они носили политический характер, Изольда не нуждалась ни в чьей помощи: город был небольшим и, как правило, вычислить заказчика было нетрудно. Другое дело – докажи, что это он, поймай его, нащупай слабое место и грамотно предъяви обвинение. Вот это уже ее работа, где требуется особый профессионализм, интуиция, опыт и где никакие Иваны не помогут.

Не обращалась она к Ивану и когда убийства происходили на бытовой или алкогольной почве – эти преступления удавалось раскрыть, используя лишь традиционные методы работы.

И лишь когда необходима была срочная оперативная информация, затрагивающая интересы крупных криминальных авторитетов, Изольда обращалась за помощью к Ивану. Как правило, его скупые наводки, намеки, а иногда и вполне конкретное озвучивание некоторых имен, цифр и событий помогали ей сориентироваться куда быстрее противника. После успешно проведенной операции у нее еще оставалось время, чтобы придумать как можно более нейтральную версию логической развязки следствия: ведь только таким образом ей до сих пор удавалось скрывать свой основной источник информации, не подставляя Ивана.

– Что-нибудь еще? – спросил он уже более мягким тоном, и Изольда увидела перед собой совершенно другого человека – более мягкого, спокойного и ставшего вдруг таким близким, что у нее мороз пробежал по спине… Он обнял ее, прижал к себе и поцеловал ее в висок, затем в щеку и наконец коснулся своими сухими и горячими губами ее губ.

– Да, еще… – прошептала она, – ты уж извини, что я сегодня такая настырная. В Москве убит бизнесмен Князев, он тоже перед смертью общался с девушкой, похожей на Пунш. Тебе об этом ничего не известно?

– Попробую узнать. Но фамилия Князев мне пока ни о чем не говорит. У меня там есть друзья, можно будет навести справки…

– Но и это еще не все. Лилипуты. Ты сам произнес это слово… В доме цыгана…

– Женщины-лилипутки – курьеры. Они погибли случайно.

– Курьеры?

И тут ее бросило в жар. Она только сейчас поняла, о чем до сих пор шла речь. Крупная сумма денег, большие проценты, курьеры, Пунш… Наркотики! Пунш провернула дело, в результате которого Савелий лишился денег или товара. А может быть, и того и другого. Но Савелий не имел дела с наркотиками. Больше того, в последнее время он всерьез занялся бизнесом. Савелий!

Изольде не надо было объяснять, кто такой Савелий и какой вес он имел в криминальном мире: ему принадлежал юго-запад города, но он платил дань Москве. Молодой симпатичный парень, внешне напоминавший повзрослевшего ангела, он на самом деле был грозой мелких лавочников и последние пару лет умудрялся совмещать преступную деятельность с вполне легальным торговым бизнесом, что могло быть возможным только в таком разваливающемся на глазах государстве, как Россия. Знала Изольда и то, что Савелий постепенно отходил от своей прежней, рэкетирской деятельности, занявшись всерьез нефтью. И в этом деле ему помогали, как это ни парадоксально, отцы города, официальные, так сказать, лица. Возьмись сейчас Изольда за Савелия, кто знает, не появится ли на Воскресенском кладбище еще одна свежая могила…

– Курьеры… – повторила она. – Как же я сразу не поняла…

Чудовищность ситуации заключалась в том, что полученную сейчас от Ивана информацию никоим образом нельзя было открыть правосудию. Поэтому Изольда чувствовала себя мерзко: она, следователь, не могла даже нос сунуть в это осиное гнездо, не говоря уже о том, чтобы схватить за руку зарвавшегося Савелия, чьи люди выбросили в окно гостиницы несчастную Веру Холодкову и расстреляли троих в Свином тупике.

Изольда была уверена, что и областная прокуратура, заведя папочку с уголовным делом по факту разбойного нападения, в конечном итоге распишется в своем бессилии, и убийцы цыгана и двух маленьких лилипуточек никогда не будут найдены.

– Я видела их трупы в морге. Страшное зрелище. Ты не знаешь, они не имели отношения к цирку?

– Понятия не имею. Но если бы я сейчас был молод и начал бы, так сказать, жизнь свою с самого начала, то работал бы исключительно с лилипутами…

– Не поняла…

– А чего же тут непонятного? Они маленькие, ловкие, циркачи… В форточку пролезут, все вынесут, спрятаться могут в чемодане или футляре от контрабаса… Самолюбивые, потому и работали бы на совесть, а следы бы оставляли сорок пятого размера…

Изольду снова бросило в жар. Она представила себе все то, что он сейчас сказал, и ей стало не по себе. А чему же тут удивляться, если он вор? Самый настоящий вор! Вор в законе. У него все мысли работают в одном направлении. Он и сейчас, наверно, затаившись, все равно ворует. Чужими руками. А потом исчезнет. Все равно исчезнет. Испарится. И всплывет где-нибудь в Греции или Турции… И ворует явно не один, а с теми, кто покрывает его вместе с его гениальными идеями, которые в последнее время вертятся так же, как и у Савелия, вокруг газа да нефти…