Черное платье на десерт - Данилова Анна - Страница 48

– Вы хотите сказать, что надо найти эту труппу? – спросил сбитый с толку Паша.

Все в группе знали, что он, с неоконченным юридическим образованием, работает в Генпрокуратуре исключительно благодаря своему дяде – человеку весьма влиятельному в определенных кругах, и с трудом вынуждены были терпеть его тяжелый, склочный характер. Однако, как это ни странно, быть может, благодаря именно своему невыносимому характеру Паша Баженов добивался вполне конкретных результатов, стараясь вечно кому-то что-то доказать и работая при этом словно одержимый по двадцать четыре часа в сутки.

«Главное, – как говорила Смоленская, – Пашу завести».

– А почему бы и нет? – отозвался Миша Левин и, зацепив вилкой кусок копченой форели, сунул его в рот. Он знал, что раздражает Баженова, да и остальных, наверное, тоже, тем, что много и медленно ест, но только так он мог сейчас замаскировать свое волнение, причину которого ему еще предстояло раскрыть Смоленской. Или не открывать?.. И зачем он только сунулся в эту лабораторию?!

Миша вздохнул и снова потянулся вилкой к тарелке с рыбой.

Встреча с Иваном была назначена на шесть вечера, но Изольда опоздала и подъехала лишь к половине седьмого. Место они определили еще лет восемь назад и ни разу не меняли его: двадцатый километр Московского шоссе. У Ивана были скромные «Жигули», он редко выезжал на них из своего загородного дома, где жил сытой и относительно спокойной жизнью затворника. Иван Лопатин – вор и убийца, человек с бурным прошлым, много лет проживший в Греции и возвратившийся в Россию по фальшивому паспорту, – был обязан Изольде жизнью. И хотя на том же Воскресенском кладбище, где была похоронена Елена Пунш, находилась и ЕГО могила, только Изольда и еще два человека знали, что Лопатин жив и обитает в пригороде С., почти в лесу, рядом с дачами работников прокуратуры и областного суда.

Изольда не любила вспоминать те события, поскольку не была уверена в том, что поступила тогда правильно, опознав чужой обгоревший труп в лощине и признав его трупом Лопатина, в то время как истерзанное тело настоящего Лопатина она успела вывезти с места автокатастрофы на пару часов раньше и спрятать в надежном месте.

Она укрывала его у себя на даче около полугода, привозила еду и лекарства и сама себе удивлялась. Слова «вор» и «убийца» не вязались с его интеллигентной внешностью и мягким характером. Вор? Да, он воровал. Воровал у государства и по-крупному, затем перекачивал деньги в Грецию и на Кипр, но убийца? Нет, он убивал исключительно в целях самообороны и, как правило, подонков. Делал черную работу наравне с Изольдой и ей подобными. Да и вообще именно к Лопатину у нее было сложное отношение, не могла она отдать в руки так называемому правосудию человека, за которым столько ухаживала: делала уколы, перевязки…

Когда Иван поправился, он, опять же с помощью Изольды, сумел разыскать человека, у которого хранил свои деньги, и, получив их, часть отправил в «общак», а остальное поделил поровну с Хлудневой. Показал, где лежит ее доля, а на свои сделал пластическую операцию и купил дом. Но Изольда к «своим» деньгам даже не притронулась, понимая, что в ее работе может случиться всякое, и кто знает, не пригодятся ли ей эти деньги для спасения собственной жизни, не говоря уже о каких-то благах.

Человек, с которым общался Лопатин – его троюродный брат, – был теснейшим образом связан с преступным миром. Он знал, кому Лопатин обязан жизнью, а потому закрывал глаза на многое, что делалось у него за спиной. Понимал, что, помогая Изольде, сам в какой-то мере очищает душу…

Изольда въехала в лес и, увидев мелькающую среди мохнатых сосновых лап белую машину, с облегчением вздохнула: приехал, не подвел.

Иван появился неожиданно, прямо перед ней – высокий, худой, с неестественно гладким лицом (результат пластической операции) и светлыми прозрачными глазами, – и с трудом улыбнулся.

– Ну, здравствуй.

Голос тихий и прокуренный, ровный и тревожный одновременно.

– Здравствуй, Иван.

Она занервничала, хотела закурить, полезла в карман за сигаретами, достала их, но, не найдя своей зажигалки, прикурила от предложенной Лопатиным.

– Случилось что?

– Иван, что ты знаешь об Елене Пунш?

– Впервые слышу.

– Цыган из Свиного тупика привозил ей деньги, она же наняла Блюмера, чтобы тот с помощью генеральной доверенности, полученной неизвестно каким путем, разорил одного молодого парня. Подчистую.

– Цыган из Свиного тупика? Я его знаю. Хороший парень, но посредник. Просто надежный человек. И если он передавал твоей… как ее? Пунш?

– Пунш…

– И если он передавал твоей Пунш деньги, то это еще не значит, что он в курсе ее дел. У него хозяева в Москве и какая-то баба здесь. Только никто не видел и никто толком не знает, чем она занимается. А что случилось?

– Просто мне надо узнать все о Пунш… – Изольда расстроилась, потому что Иван был ее последней надеждой. Уж если и он ничего не знает об этой аферистке, которая наследила везде, где только можно было, то кто же тогда поможет расследованию? – А что скажешь про Блюмера?

– Чистый адвокат. Все деньги всегда отрабатывает полностью. Взяток не любит, считает это подлым делом и никогда не делится ни с одним судьей. Однако это не мешает ему выигрывать дела…

– Каким образом?..

– У него связи в администрации, причем родственные. А это подороже любых взяток. Так что на Блюмера можно положиться.

– Его убили, – вздохнула Изольда. – Буквально на днях. Я подозреваю, что это связано с Варнавой Мещаниновым. Ты о таком не слышал?

– Крепкий орешек. Исходный капитал брал у нас, но все отдал, даже с верхом. Все за границу смотрел, документы оформлял, мы еще боялись, что уедет, не расплатившись, но нет, все исполнил. Однако никуда не уехал, говорят, связался с какой-то бабой и превратил все доллары в квартиры… Кажется, так. Но я могу уточнить.

– А эта, как ты выражаешься, баба и есть Елена Пунш. Именно она поручила Блюмеру провернуть аферу с генеральной доверенностью Мещанинова…

– Понятно…

– Красивая девица, высокая, выглядит как артистка… Я видела ее фотографию только на кладбище, на могильном памятнике…

Изольда рассказала про существование могилы на Воскресенском кладбище и про гибель Веры Холодковой, которую сначала приняла за Пунш.

– Вера Холодкова? Слышал. Это подружка Савелия… Нехорошая история. Глупая. Он приказал своим людям убить ту, другую, возможно, это и была Пунш, но Вера, как выяснилось позже, пришла в «Братиславу» в ее платье, поднялась в номер, где Савелий встречался с той бабой, ну и все… Пришли, сделали укол и сбросили вниз. Ошиблись.

– Я так и предполагала!

– А что ты так расстроилась? Дело простое, уверен, что ты и без меня уже все раскопала.

– Мне нужна та, вторая женщина, Пунш. Откуда она? Что ты о ней знаешь?

– Ничего. Слышал только, что Сава голову потерял из-за нее, а она этим весьма умело воспользовалась. Кинула его, что называется, чем и подписала себе смертный приговор. А теперь выясняется, что она кинула и Мещанинова… Вот сука… Но я не думаю, что она работает одна, над ней кто-то есть, а вот кто, никто не знает.

– Что значит «работает»?

– Это ты меня спрашиваешь? Изольда… Да, именно работает, и по-крупному, я слышал, но не в нашем городе. А у нас появляется редко, в основном чтобы спустить деньги. Вот цыган и держал ее деньги и присматривал за ней. Это все, что я о ней знаю.

– Но ведь твои люди как-то проведали, что она работает по-крупному? Кто над ней стоит и где ее можно найти? Иван, я прошу тебя, узнай о ней как можно больше… И вообще, я никак не могу понять, неужели ты даже не слышал фамилию Пунш. Как же вы тогда о ней говорили? Как называли, каким именем? Может, Пунш ее кличка?

– Может, – загадочно отозвался Иван и как-то странно улыбнулся, взглянув на Изольду. – Ты что-то совсем разволновалась.

– Понимаешь, она была любовницей Варнавы, я уже говорила… А он, он… встречается с моей племянницей!..