Новик (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 47

В очередной раз восхитилась русским менталитетом, когда наш боцман пришёл на мостик и долго мялся, тиская в кулаке какие-то бумажки. Хочу уточнить, что взятые в обоих судов ценности были накануне осмотрены, и Николай приказал поделить на доли, если кто хочет что-либо конкретное, превышающее его долю, может этот излишек выкупить из общего котла, остальное будет в Сингапуре продано и деньги выданы всем согласно их долям: офицерам десять долей, абордажникам по семь, гребцам в шлюпках по три, артиллеристам и пулемётчикам по две, остальным по одной доле, раненым плюс десять долей, семье погибшего Васильева пятьдесят долей. Вообще, когда Николай построил команду и начал со слов: "Что с боя взято — то свято!" и предложил следовать этому завету наших предков, ошарашены были все, как-то такие выплаты в русском флоте не практиковались. Но мы планировали ко всему подключить ещё и материальную заинтересованность, а ещё впереди был вопрос, изъять часть призовых денег на модернизацию нашего корабля, в общем, довольно тонкий лёд, по которому предстоит пройти, так, что нам нужна поддержка команды. Делёж трофеев прошёл на ура, между прочим одна доля у нас получилась по прикидкам в районе четырёх-пяти английских фунтов, так, что даже для офицеров сумма серьёзная, что уж говорить про матросов. А теперь наш Василий Иванович посасывает, свои роскошные усы и мнётся, как гимназистка. Оказалось, что пришёл он виниться по поводу всего, что захомячил в своё хозяйство из полезного, найденного на трофейных судах, и не будем ли мы на него за это ругаться, и не нужно ли вернуть на место, ведь пиратскую лайбу мы отдали — подарили местным в качестве компенсации за пиратский разбой, а голландца перегоним и вернём компании владельцу. Смотрю на него и понимаю, что его русского чистосердечия не поймут в бОльшей части нашего шарика, я даже представила, с каким азартом бы обдирали такой трофей просвещённые западноевропейцы, а уж что осталось бы от судна, если бы его почистили китайцы или арабы, я даже представить не берусь. А нашему боцману стыдно и неудобно, он пытается объяснять, что он же думал, что мы их бросим, значит суда ничьи, то есть как на свалке, вот и прибрал там по случаю полезные мелочи. Николай для имиджа до конца выслушал Николаева, внимательно долго разбирал его каракули, переспрашивая где непонятно и выслушивая для чего и почему надо брать-сгодится, потом выдержал паузу и разрешил, что Василий Иваныч чуть обниматься от радости не полез. Я бы не выдержала и засмеялась, так эта сценка моментами смешно выглядела, вот поэтому капитан у нас Николай, а я так, квартирантка в его голове.

За эти дни мы вернули найденные грузы с пирата на "Санта Фе", механики разобрались с машиной, назначили перегонную команду во главе с лейтенантом Левицким и поручиком Клоповым в машине, теперь плетёмся по Малаккскому проливу к Сингапуру. Движение здесь очень бойкое, во всех направлениях, а уж лодки и лодочки лезут, как им заблагорассудится. После очередного явления смурного и недовольного стармеха отдали приказ идти экономичным ходом, совершая циркуляции вокруг сопровождаемого судна. Сидим рядом с Клёпой на её любимой бухте, а на колени нам положила большую, тяжёлую, чёрную голову Дуся. А Дуся, это новый член нашей команды. Когда на берегу, мы закончили знакомство с аборигенами, меня привлекло беспокойство и волнение Клёпы, я быстро нашла её глазами, она целенаправленно кружила над кустами у самой воды и клекотала тревожно, но даже её глазами в зелени веток ничего разглядеть не смогла. В кустах мы нашли умирающую от ранения крупную чёрную собаку, пока остальные ещё только подходили, я быстренько полечила и уже только с небольшой ранкой на спине вынесла её к людям. Кто-то уже принёс ей попить, послали шлюпку за чем-нибудь к Никифорычу, я тем временем промыла рану и завязала чистой тряпицей. Клёпа так расчувствовалась, что уселась нам прямо на плечо, что с учётом её коготков было моментами больно, но, что уж. А когда картину: капитан возится с собакой, а на плече у него сидит большая хищная птица и внимательно заглядывает под руку, узрели местные, то собрались кругом и впали в религиозный ступор. Даже переводчик позже подходил с явным опасением, а я расслабилась, если и раньше шомпены не проявляли агрессивности, то теперь, когда в их понимании к ним заявился кто-то из их богов, или может явился новый, нам от них ничего дурного ждать не нужно. Кстати, это был один из аргументов, что я убедила Николая никак не мешать общению и широкому участию наших моряков в местном праздновании. Три месяца в железной коробке, нужно дать людям передышку, так почему и не так? Дусю накормили, попутно выяснили, что это девочка, которая, как, оказалось, принадлежала капитану захваченного трампа. Пока я соображала, вернуть её вместе с судном или нет, Дуся, а имени её механик не знал, чётко обозначила, что теперь именно нас считает своими хозяевами, когда сурово рыкнула на подходящего переводчика. Животные часто куда лучше людей понимают, такие вещи, как помощь, тем более, спасение жизни, вот Дуся поняла, я же и назвала её, посмотрела в её добродушную округлую морду. Для уточнения точек над разными буквами, я еще, когда двигала речь про трофеи, сообщила, что если команда разрешит, прошу моей личной долей трофеев считать Дусю. Моряки на корабле вообще очень трепетно и с любовью относятся к живым существам, за исключением непрошенных крыс, а между статусами "собака капитана" или "собака всего корабля" разницы очень не много. Чем больше мы разглядывали наше приобретение, тем больше виделось сходства с водолазами, смутило только огромное белое пятно на груди, переходящее на живот и переднюю лапу. В голове крутилось что-то о таких собаках, пока я не сообразила посмотреть ей пальцы, между которыми обнаружились перепонки, и всё встало на свои места, Дуся оказалась не дворнягой, а с очень большой вероятностью собакой породы "Лендзир", это чёрно-белый вариант широко известного "ньюфа". Добродушная, со спокойным нравом, Дуся нашла любовь всей команды, а у Никифорыча всегда теперь готово какое-нибудь собачье лакомство. Вот выздоровевшая Дуся с удовольствием подставляет нам свои уши, а ревнующая Клёпа улеглась на колени с другой стороны, словом, "зоопарк, а не корабль", как с показной суровостью хмурился Артеньев, ему по должности положено "блюсти и не пущать".

А мысли наши бродили довольно далеко. Николай вдруг загрустил по любимой Машеньке, а я думала, как-то у нас выйдет с получением премии за приз и благодушной расслабленности Николая я совершенно не поддерживала. Как, кажется, говаривал ныне вроде даже здравствующий Маркс с дочерью своей Энгельс, что нет такого преступления, на которое не пойдёт капиталист за триста процентов прибыли! А тут даже не проценты, тут просто в руки падает её "Величество Халява", а на пути к ней мотыляется какой-то русский капитанишка, и хочет кусок откусить. Да нас запросто самих пиратами назначат, только бы не платить ничего, так, что нужно так крепко себе межягодичную область прикрыть, что бы даже мыслей в эту сторону ни у кого не возникало. А посему, у нас на пути появления денежек на модернизацию крейсера стоит три барьера: первый — представитель голландской компании со страховщиками, второй — русский посланник, который вполне вероятно начнёт играть на наших противников и третий — алчность команды, ведь призовые деньги — это их собственность. Почему я так плохо о нашем посланнике? Всё очень просто, со времён Петра, когда он палками вколачивал в боярские бородатые тыковки любовь и почтение к иноземцам, он весьма преуспел, при чём у последних мозгов не хватило оценить степени этого почтения, и со всей русской безудержной страстью это почтение порой переходит в рабское подлизывание. Яркий пример тому, политика приснопамятного канцлера Горчакова с его идеей угодить наконец Европе так, что бы она вдруг сестринской нежностью возлюбила Россию, по мне — это разжижение мозгов какое-то, но горчаковщина в стенах нашего МИДа живёт и здравствует, а её отголоски питают многих политиков и в двадцать первом веке. Вот из таких "самых лучших" побуждений посланник может со всем азартом начать работать против нас, а от него, как от официального представителя Государя так просто не отмахнёшься, моментально непочтение к Трону схлопотать можно, в комплекте с вольнодумством и политической неблагонадёжностью*, а это такая кака, которой пачкаться не стоит. Так, что, похоже, солировать мне в Сингапуре придётся в одиночку. Ох, хороша, наша Машенька! Как не удивительно, тоже по ней соскучилась, ведь только с ней моё сокровенное женское свободу на время получает…