Тьяна. Избранница Каарха - Серганова Татьяна - Страница 57

Что от нее осталось сейчас?

— Я умираю, — спокойно произнесла женщина, словно прочитала его мысли.

Ирил как раз сделал глоток и, чуть не поперхнувшись, расплескал дорогое вино.

Бутылка с глухим стуком упала на пол и перевернулась, содержимое разлилось, окрасив ковер в кровавый цвет.

— Что-о-о-о? — выдохнул он, вскакивая. — Что ты сказала?

Но его выпад не произвел на женщину никакого впечатления, она даже не дернулась, лишь произнесла сухо:

— Успокойся и сядь, пожалуйста.

— Что значит «успокойся»?! Это проклятие? Болезнь? Почему ты молчала?

Вопросы сыпались один за другим.

Ирил все-таки сел — на самый краешек кресла, сцепил руки замком и подался вперед, готовясь в любой момент вскочить.

Ох, как ему хотелось это сделать, а еще схватить ее за плечи и встряхнуть. Разбудить, достучаться!

— Не кричи, пожалуйста. Знаешь, что происходит с дриадами, которые разменяли первую сотню лет, но так и не нашли возлюбленного? Они остывают, холодеют и исчезают.

— Ничего не понимаю. Какое это имеет отношение к тебе? Ты же встретила Роула, родила сына.

— Сына, но не дочь, — печально отозвалась женщина. — Я нарушила закон Древа и несу соответствующее наказание. Моя душа остыла. Не сразу, но с каждым прожитым днем я все больше чувствую, как страшный холод сковывает меня изнутри.

— Ты сказала Сандеру? Надо…

— Нет, — перебила его Фриона. — Я уже потеряла одного мужчину и не позволю случиться этому вновь. Я бы давно ушла, если бы не Роул, именно его тепло согревало меня эти годы, но и оно подошло к концу.

— Ты сама не понимаешь, что говоришь.

— Сандер счастлив, — ответила дриада и взглянула в окно, где продолжала бушевать гроза. — Впервые за столько лет мой сын по-настоящему счастлив. Нашел свою амери, скоро станет отцом. А мой срок закончился еще сорок лет назад, я должна была уйти вслед за Роулом. Но боги наказали меня, оставив влачить жалкое существование в этом мире и помнить.

— И ты пришла сюда, думая, что я позволю тебе умереть?! — яростно и зло выкрикнул Ирил.

— Чтобы ты потом рассказал ему правду. Объяснил.

— Сумасшедшая! — сжав кулаки, выдохнул Ирил потрясенно.

— Возможно. Ты говорил, что любишь меня.

— Фриона. — Мужчина уже рычал, он вложил в этот рык всю боль, тоску и разочарование в той, которая никогда не ответит на его чувства.

— Я устала от этого холода, Ирил, — сказала Фриона, поднимая на него погасшие глаза, которые сейчас приобрели цвет пожухшей от мороза зелени. — Согрей меня этой ночью. Согрей в последний раз.

Потому что первый раз у них уже был когда-то давно. Та ночь, после которой сорджи окончательно потерял голову, а она сбежала, отгородилась и закрылась, моля его все забыть.

И вот теперь снова.

— Мы уже это проходили, Фриона, я не буду твоей игрушкой, — покачав головой, ответил Ирил. Кто бы знал, как тяжело дались ему эти слова. — Но в любом случае я спасу тебя. Найду способ.

— Не хочу, — неожиданно выдала женщина. — И тебе не позволю это совершить. Однажды я уже пошла против воли Зеленого бога. Больше не решусь. Следующего ослушания Древо не простит. Я не допущу, чтобы кто-то пострадал. Хватит и Роула.

— Ты сама не знаешь, что говоришь!

— Знаю, — ответила она, устало поднимаясь.

Подняла руки, спустила тонкие бретельки сорочки, позволяя той мягко скользнуть по телу к ногам.

Ирил угадал. Под сорочкой ничего не было. Лишь худощавое тело со впалым животом, округлыми бедрами и высокой, по-девичьи крепкой грудью с темными вершинками.

— Одевайся, — сглотнув, отвернулся Ирил. — Одевайся и уходи!

— Прогоняешь меня? — спросила она, склонив голову набок.

Золотисто-рыжий локон-завиток коснулся груди, щекоча нежную кожу.

Она сама обошла столик, сама подняла мужчину из кресла, как безвольную игрушку, и принялась методично расстегивать пуговицы на рубашке, вытаскивая ее из штанов.

Сухие губы в мимолетной ласке коснулись яремной впадины, затем шеи с двухдневной щетиной, царапающей нежную кожу, потом добрались до уха.

— Так и будешь стоять столбом? — тихо произнесла Фриона. — Думаешь, что я не знаю, о чем ты вздыхаешь, когда смотришь на меня? Думаешь, я не видела огонь желания в твоих взглядах, которые ты бросал, считая, что я не чувствую? Какой же ты все-таки мальчишка… Я твоя на эту ночь, ветреный сорджи. Неужели не хочешь воспользоваться? Неужели прогонишь, решив потерять навсегда? Другого шанса не будет.

— Моя? — свистящим шепотом спросил мужчина, отстраняясь и ища взглядом ее глаза.

— На эту ночь, — подтвердила женщина.

— Моя, — выдохнул Ирил, забывая обо всем на свете, подаваясь вперед и жадно вдыхая аромат ее тела. — Моя! — шептал он, увлекая любимую на мягкий ворс ковра.

Это была ночь-откровение и ночь-познание.

Мужчина не мог отпустить дриаду даже на секунду, ласкал губами и руками каждый миллиметр ее тела. Делал то, о чем так давно мечтал в своих самых грешных фантазиях. Любил и рассказывал ей об этом срывающимся от страсти голосом, обещая, что не отпустит, спасет и защитит от всего мира, закроет собой от гнева богов.

А Фриона жила, впервые за столько холодных и беспросветных лет она жила, греясь в чужой любви и ощущая себя желанной.

Вот только сердце, покрытое тонким льдом, молчало.

Утром она бесшумно выбралась из крепких объятий любовника и исчезла в предрассветных лучах солнца, оставив после себя запах на подушке и сладкие воспоминания о том, что уже не повторится никогда.

Ушла и унесла с собой клятву молчать о произошедшем и о том, что она рассказала.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Тьяна

Сандер ушел десять дней назад.

Десять светлых дней и тяжелых ночей.

Страшнее всего были именно ночи. Потому что днем я еще могла найти себе занятие, отвлечься от тревожных мыслей. Но спускались сумерки, и я оставалась один на один со своими кошмарами и страхами.

Жена и амери.

Чудо для острова, который практически утратил надежду на счастливое будущее. Меня хотели видеть как можно чаще и как можно дольше. К замку Сандера потянулись люди. Достаточно было постоять десять минут на стене, приветливо помахать ручкой, и народ был счастлив.

Отношение изменилось. Мне хотели помочь. Фриона как-то рассказала о молебнах, которые проводились за мое здравие в храмах Каросса.

Видя, как наша любовь положительно влияет на силу завесы и сдерживание кракенов, кароссиканцы желали мне долгой жизни и крепкого здоровья, пусть и из корыстных побуждений. Но все равно приятно.

Конечно, не все складывалось так радужно и идеально, как казалось на первый взгляд.

Я точно знала, что перед отъездом Сандер встречался с советом и предупреждал их о том, что будет, если они восстанут против меня.

Здравомыслия хватило на три дня.

Сама Валенсия, заявившись в покои с утра пораньше, когда я завтракала и размышляла о планах на день, сдала мне бывшего любовника.

— Моя вина, не скрою. Разбаловала я его, дала власть, — произнесла она грустно. — Думала, поможет забыться. Старый дурак, поверил в свое могущество. Не убивай его, Тьяна.

Я чуть не поперхнулась и недоуменно взглянула на родственницу:

— Даже не собиралась.

— Людям своим скажи. Я знаю, что у Стенза есть приказ действовать на поражение в случае любой, даже минимальной опасности.

Звучало жутко.

— Я не знала.

— Поэтому и говорю тебе сейчас. Знаю, как любят мужчины держать женщин в неведении. Ниардо пока ищет сторонников, пытается наладить контакты, прощупать почву. Ничего серьезного. Но не дай этому перерасти в нечто существенное. Нанеси удар сейчас.

Я вздрогнула.

— Удар? Как ты себе это представляешь? — спросила, быстро поднимаясь и подходя к окну.

Стало тяжело дышать, не хватало воздуха.

— Я подумаю, что можно сделать, — тихо произнесла через полминуты.

Тем же утром у меня состоялся разговор со Стензом. Старый воин был не очень доволен неожиданным вмешательством, но согласился выполнить мою просьбу.