Тьяна. Избранница Каарха - Серганова Татьяна - Страница 58

На следующий день Ниардо-старшего по обвинению в растрате казны заключили под стражу до окончания расследования.

Совет тут же лишил мужчину всех полномочий, а на его место избрали нового первого советника.

Обо мне и моем участии в этом деле не было сказано ни слова. Но это и не потребовалось.

Зарина явилась тем же вечером. Заплаканная, гневная, полная желчи и ненависти, она стремилась меня уничтожить и растоптать.

Фриона советовала не встречаться с ней, но я не послушалась и разрешила впустить девушку сама не знаю почему.

— Ты?! Отродье Темного бога! — крикнула та прямо с порога.

Придумали бы что-нибудь оригинальное, а то все твердят одно и то же.

— Здравствуй, Зарина, — спокойно отозвалась я, восседая на стуле амери.

Том самом, который она так мечтала занять.

— Ненавижу! Ты отняла у меня все! Завидуешь? Боишься, что Сандер вернется ко мне?!

— Для того чтобы вернуться, надо для начала уйти.

— Он любит меня! Полюбил бы! Обязательно полюбил бы! Если бы не ты!

— Ты же знаешь, что это не так.

— Ты лживая тварь! — Ее буквально трясло от гнева, и охранники подошли ближе, пытаясь защитить. — Я не верю, что это его ребенок! Ты не могла забеременеть. Все знают, что кристалл должен был иссушить тебя. Это темная магия! Зло! Ты пользуешься отсутствием Сандера и наводишь свои порядки! Но я докажу! Я всем докажу!

Она еще что-то кричала, когда ее силком уводили прочь.

После ее ухода я еще долго сидела — обеспокоенная и сломленная.

— Не стоило с ней встречаться, — вновь повторила свекровь. — И речи ее мне не нравятся.

— Она всего лишь ребенок.

— Это не оправдание, Тьяна. Если ей удастся поселить смуту в толпе…

— Толпа видит завесу и защиту от кракенов.

— Но темной магии они боятся. А твой случай уникален. Это может сыграть с тобой злую шутку.

— Ваш случай тоже был уникальным, — возразила я. — Первая дриада, выносившая и родившая сына.

— Поэтому я знаю, что говорю. Мне тоже пришлось столкнуться с недоверием и страхами. Но со мной был Роул, и кракены не стояли у наших границ.

— Сандер вернется.

— Конечно, вернется. И ты должна обеспечить ему надежный тыл. Должна сохранить себя и ребенка.

— Чего вы хотите? Чтобы я приказала убить эту несчастную девчонку в ближайшей подворотне? — выкрикнула раздраженно.

— Зачем так радикально? Можно на время отправить ее служить в храм.

— В храм? Эту девочку? — не поверила я и потерла лоб. — На что вы меня толкаете?

— Ты сейчас должна думать о себе и сыне. У Ниардо есть деньги и связи. А еще колоссальное желание навредить тебе и ребенку. Ты сломала все их планы.

Как же сложно! Большая власть — большая ответственность, к которой я, как оказалось, не была готова.

— Хорошо. Только не навредите ей. О большем не прошу.

Я много времени проводила с нянюшкой, стараясь окружить ее заботой и теплом. Как же легко, хорошо и свободно мне было рядом с ней!

— Набегалась, голубушка. Нашла свое счастье, — повторяла она, улыбаясь.

Старушка сильно сдала за то время, что мы не виделись.

— Нашла, — с улыбкой отвечала я.

— Родители тобой гордились бы.

А еще я помнила о своих обязанностях хозяйки и старалась разнообразить досуг и уделять внимание опальной принцессе.

Ферроу почти не выходила из своих покоев и беседовать со мной не спешила, каждый раз стремилась побыстрее закончить разговор и на все дать односложные ответы.

Не знаю, что именно пережил этот ребенок, но понять я ее могла.

Мне было восемь лет, когда император отнял все, лишил будущего и родных. А у нее остались хотя бы титул и статус наследницы.

Ситуация изменилась через десять дней после отъезда Сандера и Ирила, когда к нам присоединилась Валенсия.

День выдался хороший, солнечный и яркий. Ничто не предвещало беды, наоборот, было легко и свободно.

Мы расположились в небольшой беседке, увитой плющом, за накрытым столом. Валенсия просто дышала оптимизмом и жизнерадостностью и стремилась поделиться ими со всеми. А еще ей удалось заинтересовать Ферроу.

— Мама тебе не рассказывала о том, где ты родилась? — спросила она, размешивая длинной ложечкой коктейль.

Загремели кубики льда.

— В летнем дворце. Мама рассказывала, что я единственная, кого император лично взял на руки, — ответила Ферроу, смущаясь.

— И поднес к огню?

Она покраснела, кивнула и подняла стакан, пряча взгляд.

— Это так важно? — осторожно спросила я.

— Конечно же важно! Я же тебе говорила об этом. Я тоже один раз видела посвящение. Красивое было зрелище.

— Видели? — заинтересованно переспросила Ферроу, впервые за много дней проявив эмоции.

— Да, во время рождения ее отца, — ответила Валенсия и ткнула пальцем в мою сторону.

— Вы были в замке Корвилов? — переспросила я, беря с подноса сочную черешню.

Валенсия громко рассмеялась и пригрозила мне пальцем:

— Ай-ай-ай, забыла? А я ведь тебе говорила, что Арнольд родился в столице, во дворце.

Я покачала головой:

— Неправда.

— Мне-то лучше знать. Я там присутствовала. Мало того, я помогала твоему отцу появиться на свет. Вместе со своим братом, твоим дедом.

— Хроники говорят другое, — поддержала меня девочка.

— Ты читала хроники? — повернулась к ней Валенсия.

— Читала, — смутившись, ответила Ферроу, а родственница победно улыбнулась.

— Интересно было, да? Я тоже читала. Тоже пыталась понять, что это значит. Чего меня лишили когда-то.

Кажется, эти двое разговаривали на непонятном мне языке и понимали друг друга с полуслова.

— Гортензия Ильяр вышла замуж за герцога Колдера, когда находилась на восьмом месяце, — продолжила девочка. — Сразу после этого они уехали из столицы, где через три недели на свет появился Арнольд Колдер.

Наверное, это была самая длинная речь Ферроу за все время, что девочка присутствовала здесь. А я заставила себя молчать, чтобы не спугнуть.

— Хроники пишутся людьми, моя дорогая. А мы этот обман готовили долго. Гортензия была моей фрейлиной, и именно я познакомила ее с братом. Император и любовница. — Она вздохнула и мечтательно улыбнулась, погружаясь в счастливое прошлое. — Красивая была пара. Настоящая. К большому неудовольствию молодой императрицы. Стерва была, настоящая гадюка. Злопамятная, алчная и ревнивая, что не мешало ей менять любовников как перчатки.

Валенсия поправила платье на груди и продолжила:

— Они встречались у меня в покоях. И Арнольд родился там же. Мы скрывались, я помогала. А живот рос. Незаконнорожденный сын, который должен был родиться раньше наследника. Нонсенс. Герцог Колдер был другом моего брата. Он согласился признать ребенка и увезти мать и дитя прочь из столицы. Императрица очень старалась их убить… очень. Яды, проклятия, наемники. Она готова была придушить Гортензию, да только встретиться им не давали.

— Как такое возможно? — прошептала я, нахмурившись.

— Император хотел, чтобы Арнольд был наследником. Несмотря ни на что. Я отговаривала, понимала, что ничем хорошим это не закончится. Но как я могла возразить повелителю? А Гортензия… она просто очень сильно его любила.

Женщина замолчала, собираясь с мыслями, а мы задержали дыхание, ожидая продолжения.

— Накануне свадьбы у Гортензии отошли воды. Твой отец родился в моих покоях. Император лично принимал роды и первым взял сына на руки. И Око Сайрона, висевшее у него на груди, загорелось ярким светом. Он подошел к камину и зажег движением руки лежащие в нем дрова. Пламя взметнулось, окружая отца и младенца огненным факелом. Гортензия от страха потеряла сознание, а я любовалась первородной магией, которая признавала и короновала наследника. Следующим утром мы нацепили Гортензии фальшивый живот и сыграли свадьбу, а служанка тайно вынесла младенца из дворца. Молодожены уехали из столицы, а через месяц устроили фальшивые роды. Все для того, чтобы усыпить бдительность императрицы. Она до самого конца верила, что Арнольд родился где-то далеко и не мог быть посвящен и благословлен Оком.