Тайна двухколесного экипажа (Роман) - Хьюм Фергус Райт - Страница 15

— Да, — ответила миссис Сэмпсон. — Но он ушел и вернется только днем, поэтому передать что-то ему я смогу только тогда, когда он явится.

— И хорошо, что его нет, — сказал мистер Горби. — Я бы хотел с вами побеседовать. Вы не уделите мне пару минут?

— А в чем дело? — с любопытством поинтересовалась домовладелица.

— Все расскажу, когда войдем, — ответил мистер Горби.

Она очень внимательно осмотрела его и, не увидев ничего подозрительного, пошла наверх, беспрестанно похрустывая. Это до того удивило мистера Горби, что он задумался над объяснением сего феномена.

«Суставам не хватаем смазки, — было его заключение. — Никогда не слышал ничего подобного, и она до того хрупкая, что того и гляди переломится».

Миссис Сэмпсон привела Горби в гостиную Брайана, закрыла дверь, села и приготовилась слушать.

— Надеюсь, дело не в счетах, — сказала она. — У мистера Фицджеральда есть деньги в банке, и вообще он уважаемый джентльмен; хотя, конечно, может, он и удивится, когда про ваш счет узнает, если просто забыл про него, ведь не у всех же такая хорошая память, как у моей тетушки по материнской линии, которая славилась тем, что помнила все-все даты из истории, не говоря уже о таблице умножения и номерах домов.

— Дело не в счетах, — ответил мистер Горби, который попытался было идти против этого потока слов, но, не преуспев, сдался и спокойно дожидался, когда она сама замолчит. — Я просто хотел узнать что-нибудь о привычках мистера Фицджеральда.

— И зачем это? — негодующе осведомилась миссис Сэмпсон. — Вы что, из тех газетчиков, что пишут статьи о людях, которые не хотят, чтобы про них писали? Я ваши привычки хорошо знаю. Мой покойный муж служил печатником в газете, которая уже закрылась, потому что им не за что было жалованье платить, и они задолжали ему один фунт шесть пенсов и полпенни, которые я, как его вдова, должна получить, хотя я и не жду, что увижу эти деньги на этом свете… О господи, нет! — И она издала пронзительный, какой-то призрачный хохоток.

Мистер Горби, видя, что если не взять быка за рога, он никогда не получит того, что ему нужно, заволновался и ринулся in medias res[7].

— Я страховой агент, — быстро начал он, чтобы не дать себя прервать, — и мистер Фицджеральд желает застраховать жизнь в нашей компании. Поэтому я хочу узнать, что он собой представляет, ведет ли он размеренную жизнь, поздно ли ложится, в общем, все, что можно.

— Я с радостью отвечу на любые ваши вопросы, сэр, — ответил миссис Сэмпсон. — Уж я-то знаю, что значит страховка для семьи, если она вдруг лишается главы и вдова остается одна-одинешенька. Я это к тому говорю, что знаю, что мистер Фицджеральд скоро женится, и надеюсь, что он будет счастлив, хотя из-за этого я потеряю хорошего постояльца, который и платит всегда вовремя, и ведет себя как джентльмен.

— Значит, он человек спокойный? — спросил мистер Горби, осторожно нащупывая правильный подход.

— Совершенно спокойный, — убежденно ответила миссис Сэмпсон. — И я никогда не видела, чтобы он пил; дверь всегда сам ключом открывает и разувается, когда в кровать ложится, — что еще нужно от постояльца женщине, которой приходится самой стиркой заниматься?

— И он никогда не приходит поздно?

— Всегда дома до того, как часы двенадцать бьют, — ответила домовладелица. — Хотя это я так просто говорю, все часы в доме бьют только раз, потому что сломались давно от слишком тугого завода.

— Всегда дома до двенадцати? — переспросил мистер Горби, заметно разочарованный ее ответом.

Миссис Сэмпсон посмотрела на него, и на ее маленьком сморщенном личике проступила лукавая улыбка.

— Молодые люди — это вам не старики, — начала она издалека, — а греховодники — не святые. Ключи делают не для украшения, а чтобы ими пользоваться, и мы же не думаем, что мистер Фицджеральд, красавец мужчина, один из лучших в Мельбурне, даст своему ключу заржаветь, хотя он человек воспитанный и пускает его в дело не часто.

— Но вы, наверное, не всегда просыпаетесь, когда он приходит действительно поздно, — заметил сыщик.

— Да, не всегда, — согласилась миссис Сэмпсон, — потому что я крепко сплю и люблю, знаете, понежиться в кровати, но я слышу, когда он возвращается после двенадцати, последний раз это было в четверг.

— А-а… — заинтересованно протянул мистер Горби, ведь именно в четверг было совершено убийство.

— У меня тогда голова разболелась из-за того, что я весь день на солнце провела, стирала, и лежать мне хотелось не так сильно, как обычно; поэтому я спустилась в кухню, чтобы сделать себе льняную припарку на затылок, боль хотела снять, это меня так научил доктор в больнице, когда я была сиделкой; сейчас у него свое дело в Джилонге и большая семья, он рано женился. И вот когда я выходила из кухни, я услышала, как в дом заходит мистер Фицджеральд, и я повернулась, посмотрела на часы; это у меня такая привычка еще с тех пор, когда мой муж, покойник, возвращался под утро, а я ему готовила есть…

— И сколько было на часах? — затаив дыхание, спросил мистер Горби.

— Без пяти минут два, — ответила миссис Сэмпсон, и сыщик задумался.

«Кэб был остановлен в час — в Сент-Килда отправился примерно через десять минут — доехал до школы, скажем, минут через двадцать пять — Фицджеральд минут пять разговаривает с извозчиком, таким образом, уже половина второго — потом он ждет минут десять другой кэб, это без двадцати два — еще минут двадцать нужно, чтобы доехать до Ист-Мельбурна, — и пять минут, чтобы дойти сюда. Получается, пять минут третьего, а не без пяти два… Черт!»

— Часы в кухне правильно идут? — вслух спросил он.

— Думаю, да, — ответила миссис Сэмпсон. — Иногда они немного отстают, их давно не чистили, а мой племянник часовщик, и я всегда даю их ему.

— И, конечно, в ту ночь они отставали, — торжествующе произнес Горби. — Должно быть, он пришел в пять минут третьего, и тогда все сходится.

— Что сходится? — тут же спросила домовладелица. — И откуда вы знаете, что мои часы на десять минут отстают?

— Так я прав? — подался вперед Горби.

— Я не говорила, что не правы, — ответила миссис Сэмпсон. — Часам не всегда можно доверять больше, чем мужчинам и женщинам… Но это же не помешает ему страховку получить, правда? Обычно- то он раньше двенадцати приходит.

— О, насчет этого можете не беспокоиться, — ответил сыщик, радуясь добытым важным сведениям. — Это комната мистера Фицджеральда?

— Да, — ответила домовладелица, — но он сам здесь мебель ставил, потому как любит роскошь; хотя не сказать, что у него самого такой уж хороший вкус, ведь, чего уж тут скрывать, это я помогала ему выбирать. У меня есть еще одна такая комната, и если кто-то из ваших друзей подыскивает жилье, то у меня очень хорошие отзывы, и готовлю я вкусно, и если…

Тут звонок в дверь заставил миссис Сэмпсон отвлечься, и, торопливо извинившись перед Горби, она, хрустя суставами, поспешила вниз. Оставшись в одиночестве, мистер Горби встал и осмотрелся. Комната была меблирована отлично, радовали глаз и картины. В конце комнаты, у окна, стоял письменный стол, заваленный бумагами.

«Искать бумаги, которые он достал из кармана Уайта, пожалуй, бесполезно, — подумал сыщик, просмотрев несколько писем, — потому что я не знаю, что это, и даже если увижу, не пойму, что это они. Но мне бы хотелось найти недостающую перчатку и бутылку из-под хлороформа, если он еще не избавился от них. Тут их не видно, придется поискать в спальне».

Времени терять было нельзя — миссис Сэмпсон могла вернуться в любую минуту, поэтому мистер Горби быстро прошел в спальню, в которую вела дверь из гостиной. Первым, что бросилось в глаза сыщику, была стоявшая на туалетном столике большая фотография Мадж Фретлби в богатой рамке — точно такая же, как он уже видел в альбоме Уайта. Он взял ее и усмехнулся.

— А вы красивая девушка, — сказал он, обращаясь к изображению. — Но вы дали свою фотографию двум молодым мужчинам, оба были влюблены в вас, и оба были вспыльчивы. В итоге один из них мертв, а второй ненадолго переживет его. Вот что вы наделали.