Ветер из Междуморья. Астри Масэнэсс (СИ) - Виор Анна - Страница 60

Скайси собрался к Мастеру Лури. Тот обучал его истории Тарии, арифметике, искусству управления государством и другим наукам, которые пригодятся Огненосцу-Претенденту в будущем. У Скайси впереди долгая-долгая жизнь, которая впустую не должна пройти. Может быть, Мастер Судеб и избавит его от судьбы Советника, но любой Огненосец — заложник своего Дара. Скайси — один из символов Тарии. Он, как то пламя на знамени, люди смотрят и верят — Тария жива!

Скайси снова оказался в длинном коридоре, впереди — ярко освещенная дневным светом, врывающемся сквозь высокие рамы, галерея. В темноволосом мужчине с мечами за спиной и косами, небрежно разбросанными по плечам, который стоял к нему спиной и разговаривал с девушкой, Скайси узнал Адонаша. А девушка опять напомнила ему Инель, правда, старше, чем она запоминалась Скайси.

Он решил не мешать Адонашу заводить новые знакомства, которые понятно чем закончатся, и пройти мимо, лишь кивнув другу в знак приветствия. Но выражение лица Мастера Смерти совсем не вязалось с образом человека, заигрывающего с красоткой. Адонаш был хмур, его и без того тяжелый взгляд прожег Скайси насквозь. А когда Огненосец приблизился, друг преградил ему дорогу.

— Скайси! — воскликнула девушка, и руки Скайси непроизвольно взметнулись ко лбу. Ему сегодня везде мерещиться Инель! И голос ее слышится! Может у него жар? — Как я рада тебя видеть! Скайси! Я пришла!

— Погоди, Инель, — неприветливо обронил Адонаш, оттаскивая обомлевшего Скайси от нее дальше по галерее. — Вначале мы поговорим.

Она осталась стоять у окна. Светлые волосы, заплетенные в тугую косу. Веснушчатое круглое лицо. Яркие-яркие голубые глаза. Она повзрослела, и стала еще краше. Это Инель!.. Сердце, казалось, хотело выпрыгнуть у него изо рта, но застопорилось где-то в горле, не давая ни дышать, ни нормально говорить.

— Адонаш… — лепетал Скайси. — Адонаш… Инель?..

— Инель, — подтвердил тот, и радости в голосе друга не было ни капли.

— Но… Как?..

— Послушай меня, Скайси, — сурово произнес Мастер Смерти, — мне совсем не нравится то, что она сюда приехала.

— Что ты, Адонаш! Как ты можешь? Она приехала ко мне?

— Да. К тебе. Я случайно на нее наткнулся.

— А как же… где… муж… ребенок… Он уже взрослый наверное…

— Ее ребенку должно быть сейчас девять лет. В девять лет еще не становятся взрослыми, Скайси. Инель утверждает, что ее муж и сын умерли от «лихой трясучки».

— Что это за дрянь?.. — Скайси сглотнул. — Какое горе…

— Не знаю — не слышал никогда. И мне кажется — она врет. Даже больше, я уверен, что Инель врет!

— Адонаш! Ты… несправедлив. Она, должно быть, пережила ужасный кошмар. Одно название только… «лихая трясучка»… Как она выжила?

— Скайси, — Адонаш посмотрел ему в глаза. — Она врет.

— Она тебе никогда не нравилась! Но это не дает права тебе права обвинять Инель во лжи!

Скайси оттолкнул друга и решительно направился к Инель, Адонаш не стал его удерживать — Мастер Смерти резко отвернулся и, громко цокая каблуками (что свидетельствовало о крайней степени его недовольства — обычно он ходил бесшумно) удалился.

Она улыбалась. Ах! Как же замечательно она улыбалась! Инель протянула руки, и Скайси позабыл об Адонаше и его недовольстве. Обо всем позабыл.

— Ты… ты приехала?

— Да, Скайси.

— Я думал, что ты меня забыла…

— Я не могла тебя забыть. — Инель опустила глаза в пол, на щеках вспыхнул румянец. — Пыталась, но не могла. Когда ты уехал, я решила — нам никогда вместе не быть. Ты показался мне таким серьезным, уверенным, преданным своей цели. Таким и должен быть монах. Я сразу поняла, что ты не из тех, кто как воробей, прыгает с ветки на ветку — от одной правды к другой. Ты дойдешь до конца. И не моя вина, что ты решил посвятить себя служению Мастера Судеб раньше, чем встретил меня.

Скайси слушал и плыл от счастья. Она говорила так хорошо… так правильно! Слишком хорошо и правильно… словно и не от себя. Он вдруг рассердился. Что за мысли лезут в голову?! Совсем уж стал подозрительным и недоверчивым в этом Городе Огней, где все говорят не то, что думают. Инель не такая! Инель не отсюда.

— Я много думала о тебе.

— Правда? Я тоже…

— Я не смогла тебя забыть. А потом… когда Тенер сказал, что ты вернулся за мной… Ты не представляешь, как я страдала! Может… — Инель подняла на него свои прекрасные голубые глаза, полные слез, и у Скайси защемило сердце. — Может я накликала беду на своего мужа… и… и сына?! Я ведь не любила мужа… Совсем не любила. Я думала о тебе… каждый раз…

Инель расплакалась, Скайси обнял ее, прижимая к груди. Они так и стояли: плачущая Инель и растерянный Огненосец-Претендент, у которого сегодня сбылась самая заветная мечта. Только не верится что-то… А почему? Неужели, действительно, Город Семи Огней его испортил?

2

Женщина — хваткая и достаточно сообразительная, чего нельзя сказать о надменном Целителе. Этот предпочел бы собственными руками удушить Масэнэсса — помощь Рамоса ему претит. Ну, ничего, Мастер Лантак ставил на место и не таких гордецов.

Инель из Белонзора утверждала, будто когда-то на ней чуть было не женился сам Мастер Скайси — Огненосец-Претендент. Конечно, было все около десяти лет назад — за столь долгий период любой поостынет. Не говоря уже о том, что любовь оказалась скоротечной, несерьезной, да и не было там никакой любви: просто молодой монашек, увидев красивую доступную девушку, едва сдержался, поборов в себе похотливого зверя, а через год, когда стало известно, что монахом ему не быть, вернулся за ней, потому как белокурая Инель запала в душу. Инель же не теряла времени, мечтая о недосягаемом, а вышла замуж за белонзорца. Скайси вернулся — только было поздно… для него — не для Рамоса. Лантак делал рисковую ставку, но та могла сыграть. Ему на руку еще не начавшая увядать красота Инель. Хотя на взгляд Рамоса, белонзоровка красивой не была — Риэне она даже в служанки не годится. Но Инель исполнена решимости, вернуть любовь бывшего монашка.

Обычно человек, который долгое время обуздывает свои страсти, резко отпустив их, становится до безобразия несдержан. О Скайси такого не скажешь, несмотря на совершенно не добродетельный пример его друга Адонаша перед глазами. Огненосец за прошедшие годы не завел себе ни любовницы, ни любовниц. Хотя женщины (подсунутые тем же Адонашем) в постели Претендента бывали.

Однажды, начав со Скайси разговор на отвлечённые темы, Рамос с удивлением обнаружил, что приспешник Масэнэсса до сих с нежностью вспоминает о некой потерянной для него много лет назад Инель. Когда Скайси говорил о деревенской девушке, в глазах была такая тоска, что сам Рамос едва его не пожалел.

Дело оставалось за малым — найти первую любовь Огненосца, привезти ее сюда, по дороге растолковав, что провинциалка едет в столицу вовсе не для того, чтобы стать супругой Претендента, а в будущем может и Советника, а чтобы служить ему — Рамосу. Мастер Лантак умел убеждать. Да и женщина оказалась понятливой, к тому же она обладала набором качеств, как нельзя лучше подходящих для задуманного плана: Инель хитра, но не умна, жадна, честолюбива и труслива. И внешне и характером конопатая красотка — полная противоположность Риэны.

Мужа и четверых, успевших за это время появится на свет, детей Инель оставила без сожаления. Рамос понимал, что той нужно будет врать, и врать виртуозно — благочестивый (даром, что уже не монах) Скайси не примет ее с такими обязательствами. А в Масэнэссе в силу внезапно вспыхнувшей ностальгии по прошлому, может проснуться желание посетить Белонзор, где доброжелательные селяне сразу же расскажут своему кумиру кто, с кем, когда и где…

Семью Инель пришлось вывезти из деревни еще два года назад. Рамос обеспечил мужа и детей своей подопечной, поселив их в небольшом городишке Западной Тарии. А спустя отведенное время, мать семейства, полная энтузиазма, поцеловала в лобик всех своих домашних и укатила с Рамосом в Город Семи Огней. Лантак специально не воспользовался тогда услугами Мастера Перемещений — с женщиной нужно было основательно поговорить.