Зеленый жемчуг (СИ) - Токарева Оксана "Белый лев" - Страница 167

 — Да я что, — зарделся от смущения и радости Эркюль. — Я всегда за любой кипеж, особенно, если предлагают альянсовским эксплуататорам ряшку начистить. Только как ты собираешься за шустрыми виповскими лайнерами гоняться, когда твой «Нагльфар» нагружен по самые дюзы.

И он с простодушным видом указал на ящики и контейнеры, которые дроны и экипаж распределяли на платформах элеваторов и в трюме. Хотя Туся не заметила никакой маркировки, она знала, что в такой упаковке обычно перевозили генераторы и оружие. Более того, чуть в стороне стояли коробки и кейсы знакомого заводского образца, в которых на Ванкувере доставлялись медикаменты. Неужели Шварценберг теперь тоже сражается на стороне Содружества? Впрочем, чему тут удивляться. Старый пират лишь один раз выбрал сторону Альянса, и за измену себе поплатился кораблем и свободой. Впрочем, распространяться о целях своего рейса Саав не собирался и другим совать нос не советовал.

 — А вот мой груз, Хануман, тебя не касается! — строго погрозил он закованным в металлопласт пальцем. — Будешь много болтать, высажу прямо в открытый космос вместе со шмарой. Пойдете до Раваны пешком. Я тебе, кажется, объяснял, Альянсовская заварушка — дело выгодное. А посудины богатеев я и с полным трюмом ториевой руды все равно догоню! И того альянсовского хмыря, который приволок на борт «Нагльфара» свою дьявольскую установку, а теперь хочет прибрать к рукам мою Васуки, освежую и выпотрошу! Это он заморочил головы Наге и дикарям, сбил с толку салаг из команды, всех продал и предал. Потом отсиделся в болотах и теперь надеется в одиночку весь банк сорвать!

Тусю буквально с головой накрыло волной его неистовой, всепоглощающей ненависти к Альянсу и Серому Ферзю. Ей пришлось закрыться, ибо эта почти что праведная, но жгучая лава, закалившая и укрепившая дух самого Шварценберга, не щадила никого. К тому же, прикосновение к сознанию пирата вызывало не самые приятные воспоминания о том, как Саав и Нага, завладев ее телом, едва не взяли на Васуки верх.

Нынче Великая Жрица, если и обитала в какой-то частичке души Шварценберга, то в очень потаенной. А в тех мыслях, что выплескивались наружу вместе с раздражением и гневом, мелькали лица академика Серебрянникова и Вернера, фигуры знакомых барсов. В какой-то миг Тусе даже показалось, что она видит Славу и Ленку. Но их образы достаточно быстро померкли, уступив место каким-то бородатым бандитским рожам, отгружавшим тюки с контрабандной дурью и ворованными алмазами. Хотя Шварценберг и выполнял рейсы по заданию Содружества, о своих пиратских привычках он по-прежнему не забывал.

Саав проводил их с Эркюлем по обшарпанным коридорам в сторону жилого отсека, где располагались камбузы и каюты, в которых квартировал экипаж. Туся была в этой части корабля лишь единожды, когда вместе с Наташей под конвоем Майло и Рика шла исполнять апсарские танцы для удовлетворения похоти старого пирата. Воспоминания об этом эпизоде их со Шварценбергом знакомства отдавались предательской слабостью в ногах и побуждали утробу скручиваться узлом, после чего во рту оставался отвратительный привкус желчи. На этот раз, впрочем, Саав настолько расщедрился, что не только выделил пассажирам отдельную каюту, но и оставил их наедине.

 — Ну вот, располагайтесь, — показал он приземистое помещение, оснащенное всего одним изрядных размеров амортизатором. — Другого ничего предложить не могу, даже в общем камбузе все сейчас занято. Припомнил бы я тебе, Хануман, что западло с кэпом и братвой халявной шмарой не поделиться, — раздевая Тусю взглядом, добавил он. — Да уж больно она у тебя страшна и совсем не в форме. Апсарских танцев точно продемонстрировать не сумеет! Поэтому я иду на мостик, а вам — совет да любовь.

Когда за пиратом с оглушительным лязгом закрылась дверь, Туся обессиленно опустилась на лежак амортизатора, с тоской глядя на Эркюля. Ее трясло, точно она вновь заболевала синдромом Усольцева или болезнью Паркинсона.

 — Ты это нарочно? — едва сводя дрожащие челюсти, спросила она.

 — Выбирать не приходилось, — насупился, устраивая мартышек, Эркюль. — Да и что тут такого?

 — Этот человек несколько месяцев держал нас с Наташей в клетке, затем отправил на съедение монстрам, — напомнила она. — А Ленку Ларину мучил почти так же страшно, как сейчас пытают барсов и моего мужа.

 — Ну и что с того? — пожал пухлыми плечами Эркюль. — Думаешь, Шварценбергу нечего твоим друзьям припоминать? Твой Командор и Слава сначала отняли у него корабль, потом перебили всю команду, сломали ему самому хребет и упекли в тюрьму. А что касается мадам Онегин, то я вообще не понимаю, за что она на него взъелась. Саав ее вытащил из альянсовской шмаровозки, в люди вывел, а она его, можно сказать, предала, открыла координаты его тайного убежища. И все равно, заметь, в Совете Галактики он выступил на стороне Содружества да и сейчас полон желания разгромить Альянс. Надеюсь, ты догадалась, что в ящиках и контейнерах у него не мягкие игрушки лежат.

 — Я ему не доверяю, — честно призналась Туся.

— Да и не надо, — пожал плечами Эркюль. — Главное, ему доверяю я. Такого опытного и лихого пилота на всей внешней границе стоит поискать. К тому же, я точно знаю, что альянсовским собакам он нас не сдаст.

 — А что по поводу дележа? — поджав непослушные, распухшие губы, нахмурилась Туся. — Апсарских танцев для него я точно не собираюсь исполнять!

 — Ну, так думать надо было, когда легенду себе выбирала, — расхохотался Эркюль. — Твоя правда, Саав в годы нашего знакомства ни одной шалавы не пропускал, не брезговал даже сильфидскими недобабами и немытыми шлюшками с Васуки. Чует мое сердце, Онегин на него затаила первую обиду именно из-за того, что приходилось его делить не только с Нагой, но и с половиной Галактики. Нынешнего-то своего благоверного она в ежовых рукавицах держит, хотя ребята говорят, он тоже всегда не дурак был по этой части. Вот только на свой счет можешь не париться, — тем же развязано-циничным тоном продолжил агент, еще раз придирчиво оглядев Тусю, словно сравнивая с ней прежней. — К такой образине ни один мужик в здравом рассудке и твердой памяти не полезет. А Саав в рейсах ни капли не пьет. Я наоборот беспокоюсь, как бы на альянсовской «ферме» тебя не завернули. Ты, надеюсь, в курсе, что бабы там не от святого духа и не из пробирки детей рожают, и при фабрике функционирует практически официальный бордель для сотрудников концерна и просто всех желающих.

Туся не сумела, да и не захотела закрыться от его воспоминаний, и перед ней во всей своей неприглядности, пошлости и грязи развернулась картина гнусной оргии. Цветущие женщины и совсем юные девушки-подростки с едва намечающимися бутонами грудей, вульгарно размалеванные и облаченные в вызывающее, пестрое тряпье, едва прикрывающее наготу, плясали апсарские танцы перед разнузданными легионерами и пьяной солдатней. Едкий пот покрывал полуголые тела танцовщиц. На бритых затылках чернели порядковые номера и черточки штрих-кода, заменявшие узницам имена. Обильно накрашенные губы призывно улыбались, а в широко распахнутых глазах застыл животный ужас напополам с полным безразличием и отупением.

Опьяненные наркотиками или алкоголем, разгоряченные женской наготой и собственной вседозволенностью мужчины быстро скидывали остатки человеческого облика. С хохотом и охотничьими торжествующими воплями вытаскивая танцовщиц из круга, некоторые без стеснения брали их прямо в общей зале под одобрительные вопли и советы товарищей. Другие все-таки предпочитали приватность, удаляясь с женой на час в узкие, грязные клетушки, напоминающие казарму или больничный бокс в окраинном мире.

Впрочем, и там уединение было мнимым. За всем происходящим следили сотрудники службы безопасности фабрики «Панна Моти», и женщины об этом отлично знали. Пожалуй, участь портовых гетер и храмовых девадаси выглядела более завидной. Не просто так Лена Ларина и поныне в глубине души оставалась благодарной Сааву за то, что оказал ей доверие и, выбрав из числа других пленниц, допустил к работе оператора.