Белый Ворон: Малыш (СИ) - Щербинин Андрей Владимирович - Страница 36

До самого вечера Аск не поднимался. Спайк сходил в магазин, снова накупил продуктов и они с Мирлой пообедали в её комнате.

Мирла жевала хлеб с колбасой и качала головой:

— Ну, Спайк, ты даёшь! Хоть бы сок, какой купил, что ли. Или молока.

— Не сообразил, — извиняясь говорил он.

— Не сообразил он, — Мирла делала сердитый вид и отворачивалась, — в следующий раз соображай. А то я сама пойду и все деньги потрачу. Накуплю себе золотых колечек, — она гладила себе палец, показывая место, где должны быть колечки, — нацеплю какие-нибудь висюльки на уши, на шею ожерелье надену — и прощай, денюшки. Я ведь растратчица страшная. Так что смотри, в другой раз покупай, что положено. Кстати, мои «побрякушки» можно продать.

Она говорила о драгоценностях с которыми ходила в ночной клуб и которые покоились теперь во внутреннем кармане её пиджака.

Спайк смотрел на неё и улыбался.

Мирла вдруг сделалась серьёзной:

— Платье надо купить. И бельё. Что я хожу, как мужик одетая, а спать голая ложусь. Знаешь как неприятно, в холодную постель. Тебе, конечно, всё равно. Ты привыкший, а я? Я барышня изнеженная. Мне надо комбинашку и всё такое.

Она играла глазками и была просто прелесть. Спайк получал немалое удовольствие, глядя на её живое и подвижное лицо. А Мирла это чувствовала, красовалась перед ним и строила из себя невесть что.

— Купим, — Согласился Спайк.

Мирла вскочила:

— А давай прямо сейчас?

— Давай.

Бросив недоеденную колбасу, они собрались и пошли искать «комбинашку».

Мирла не столько «комбинашку» искала, сколько просто гуляла и глазела на людей. Несколько раз подходила к проституткам и спрашивала на счёт заработков. Неизменно, её окидывали оценивающим взглядом и гнали прочь. Спайк услышал одну из обращённых к Мирле фраз:

— Пошла отсюда, коза плешивая, а то сейчас морду расцарапаю.

— И чего они злятся? — Недоумевала Мирла, когда они шли по бульвару, — я ведь ничего не делаю. Я просто спросила.

— Наверно, боятся, что конкуренцию составишь, — ответил Спайк, понимая, что Мирла просто дурачится, — красивая очень.

— Я то? — Она округлила глазки, — ты мне льстишь.

— Ничего подобного.

— Льстишь! Вот я приду сегодня ночью и тогда посмотрим, красивая я или нет. Проверим твои слова.

— Приходи, — сказал Спайк, не воспринимая её слова всерьёз.

Ночью она пришла. Правда, ничего проверять она не собиралась. Закутанная в одеяло, она, как приведение, прошла через комнату и уселась на его постель.

— Ты спишь?

— Ещё нет, — ответил Спайк, опасаясь, как бы подруга не полезла к нему под одеяло.

Мирла расценила его ответ, как разрешение остаться. Она приподнялась и подтянула под себя ноги. Положив руки на колени, шумно вздохнула и произнесла:

— Устала, но спать не хочу. Чего бы это?

Спайк не ответил. Мирла посидела, помолчала и вдруг изрекла:

— Аск чудной парень, правда?

— Нормальный, — ответил Спайк.

Мирла чему-то обрадовалась.

— Вот и я говорю: чудной. Знаешь, как он краснеет, когда я на него смотрю? Становится такой кра-а-сный, как рак.

— Ты хоть раков то видела?

— Нет, — она тихонько засмеялась, — но так все говорят. Они же красные? Правда?

— Нет. Зелёные. Красными они становятся потом, когда их варят.

— Зачем?

— Чтобы их есть.

— А ты их ел?

— Не приходилось.

— Тогда откуда ты знаешь?

Спайк приподнялся и подпёр голову рукой. Девушке хотелось поговорить и она искала собеседника. Аск для этих целей не годился. Во-первых, он спит, а во-вторых, Мирла не представляла о чём с ним можно разговаривать.

— Я их видел, — Спайк улыбнулся, чего Мирла в темноте всё равно не заметила, — ты как маленькая, честное слово. Читать-то умеешь?

— А как же? — она снова засмеялась, — и считать могу. До трёх.

Помолчали. Мирла подошла к Аску и наклонилась над ним. Спайк думал, что она хочет разбудить его, но девушка постояла и вернулась на место.

— Спит, — сообщила она, усаживаясь поудобнее, — как сурок. Лежит и сопит. Сколько можно спать? Весь день спал и сейчас спит. Всё мало ему.

Мирла, наконец, устроилась, как ей было удобно.

— А «комбинашку» мы противную купили, — сообщила она и понизила голос до шепота, — а знаешь, Аск меня боится.

— С чего ты взяла?

— А как посмотрю на него, так он сразу и теряется.

Кажется, она уже говорила что-то подобное. Минуты полторы, или две тому назад.

— Не заметил, — негромко ответил Спайк, чувствуя, что она сидит на его ноге.

— А я заметила!

— Ты, должно быть злишься на него?

— Я? — Она удивилась, — с чего бы это?

— То подглядывал, когда ты на реке купалась, то колбасу сожрёт.

— Ну, это, — она не сразу нашлась что сказать, — пусть сожрёт. А что подглядывал, так я ведь сама не дала его прогнать. Мне-то что? Пусть подглядывает. Почему я должна злиться?

— Он обзывал тебя.

— Ума нет, вот и обзывает, — она решила сменить тему и снова начала шептать, — а за что тебя судили?

Спайк зашевелился и высвободил свою ногу. Он знал, что рано, или поздно Мирла задаст подобный вопрос.

— Длинная песня, — неопределённо ответил, после паузы.

— Это не честно, — обижено заявила Мирла, — ты про меня знаешь секрет, а про тебя нет.

— Ты совсем как ребёнок. При чём здесь секреты? Самый главный секрет в том, что я — беглый зэк из Федерации и что меня ловит ГСБ. Остальное не важно.

— ГСБ? — Переспросила Мирла и обрадовалась, — Правда? Вот здорово!

— Что ж хорошего?

— А то, — она почти легла поверх его одеяла, — у меня друг такой «крутой», что его даже ГСБ поймать не может.

— Сядь! — Потребовал Спайк.

— Мешаю? — Приподнимаясь, переспросила Мирла, — глянь, у тебя места тут? Ещё и Аск поместится.

— Сядь. А то выгоню.

Она села. Не поняла, почему Спайк не дал ей полежать, но выяснять не стала. Её интересовало, что ж такое произошло, из-за чего он был под судом и теперь ГСБ за ним гоняется. Что такое суд она знала из передач её любимого «интерканала». Знала и то, что после суда преступников держат под стражей. Значит, как она поняла, Спайк сбежал и ей это было очень интересно.

— Я должна знать, что случилось! — Заявила она требовательно и бескомпромиссно. — Я твой друг, или нет?

— Друг.

— Тогда рассказывай!

— Чего рассказывать? Погибли люди, а мне удалось спастись. Потом меня обвинили в терроризме, судили, признали виновным и я сбежал. Не сидеть же мне всю жизнь за решёткой!

— А ты не был террористом?

— Сама как думаешь?

— Не знаю…, — она провела рукой вокруг себя, — ты не такой, как другие. Ты хороший.

— Здорово, — Спайк засмеялся, — хороший. Выходит, все остальные плохие? Аск тоже плохой?

— Нет, — протяжно не согласилась Мирла, — Аск тоже хороший. Но дурак и вредный, как я.

— Значит, я просто не «такой»?

— Да. Не такой. Как белая ворона. Я видела такую. Сидит на ветке ворона, а сама белая. Все кругом каркают, а она сидит…

— Тоже каркает, — досказал Спайк.

— Нет. Не знаю. Я не рассмотрела.

— Может, то и не ворона была.

— А кто? Ворон? Как ты. Если бы ты был женщиной, то был бы белой вороной, а так — ворон. Я так и буду тебя называть: Белый Ворон. Ты будешь сердиться?

— Буду. Я не люблю кличек. К тому же, никакой я не особенный.

Мирле очень хотелось наделить его особыми качествами и она упорствовала:

— Особенный! Ты меня не бросил! Ты ко мне в резиденцию пролез! И из клуба ты меня вытащил!

— Нет, — не согласился Спайк, — Давай разбираться: в Резиденцию пролез, потому что жрать хотел. Надо было искать работу. Я тебя не бросил и из клуба вытащил — это правда. Но разве Искримаш тебя бросил в трудную минуту? Разве он не предлагал тебе помощь? И разве не его вертолёт перебросил нас через Хребет? Так что, благородства в жизни хватает. Надо только разглядеть его. А ты только меня разглядела. Потому, что я был рядом, а Искримаш немного в стороне.