Жертва для магистра (СИ) - Питерский Ярослав Михайлович - Страница 37

Послышалось лязганье металла и писк, пронзительный противный писк. Сначала Нина приняла его за плач ребенка, но затем вслушалась и поняла, что это были страдания животного, скорее, всего — кошки. Нина не видела, что происходит вокруг. Она лишь чувствовала на себе, сквозь материю мешка десятки пристальных взглядов. Потрескивание огня, и какое то шевеление. Нины окоченела от холода и страха. Женщина ощутила на себе холодную безжалостную плоть металла. Острая сталь срезала пуговицы с ее блузки. Горячие капли резанули замерзшую кожу. Нина хватала воздух словно рыба. В глазах потемнело. Страх и темнота, неведение происходящего отключали сознание.

Неожиданно комната наполнилась дикими криками и шумом борьбы. Устрашающее улюлю кивание и лязганье железа. Глухие удары тел о бетонный пол и шуршание обуви.

— Ааа, сволочи!

— Атас!

— Стоять! Всем лежать!

— Мордой в пол!

— Скоты!

— Ааа! Подонки!

— Бабу! Бабу осторожней! Тащите ее в угол!

Нина догадалась, что последний крик относился к ней. Чьи то крепкие руки схватили ее и оторвав от жестких досок понесли в неизвестность. Она почувствовала — как на нее накинули не то фуфайку, не то шинель. Кто — то, сорвал с лица мешок, и Нина увидела перед собой лицо, одетое в черную маску с прорезями для глаз. Мужчина ласково прошептал:

— Спокойней, спокойней, все кончилось, мы свои.

Нина судорожно зарыдала. Слезы покатились по лицу. Шершавая ладонь погладила ее щеку, смахивая соленые капли. Нина посмотрела в сторону. Там в огромной пустой комнате нервно бегали люди одетые в камуфляжную форму и черные маски. На полу лежали с руками на затылке несколько десятков человек. В углу, на деревянном возвышении, горели свечи. Множество огоньков, словно светящийся ковер — мерцали точками желтых пятен. Нина нервно дышала и обхватив свои плечи руками тихо прошептала:

— Ирину ее, ее ищите она здесь главная, — боец в черной маске кивнул и крикнул товарищам.

— Здесь баба должна еще одна быть! Ее ищите.

Вдруг в стороне раздался крик. Из угла мелькнула тень человека. Он подбежал к Нине и, опустившись на колени, принялся целовать ей руки:

— Нина! Ниночка! Ты жива!

Нина погладила его голову. Человек поднял, мокрое от слез лицо. Это был ее бывший муж Сергей. Он плакал навзрыд, как маленький ребенок. Нина, улыбнулась и привстав на локтях, попросила:

— Подними меня, подними.

Сергей бережно помог ей подняться с пола. Нина оперевшись на его руку шагнула к выходу. В это время мимо нее два бойца ОМОНа провели магистра со скрученными за спиной руками. Врубич имел жалкий вид. Его черный балахон был весь в пыли. В некоторых местах накидки зияли дыры. На лице под глазом красовался огромный синяк. Врубич визжал как раненый поросенок:

— Ааа.! Вы не имеете право, так обращаться со мной! Я требую адвоката! Задержание не по правилам!

За Врубичем одного за другим выводили остальных задержанных. Некоторые из них были совсем юными подростками. Нина с тревогой вглядывалась в них и схватив Сергея за локоть нервно спросила:

— А, где Ирина?!! Твоя сестра? Это она, она главная, ее нет! Ищите Ирину!

Сергей качал головой и испуганно причитал:

— Ниночка, успокойся, успокойся! Ее поймают!

Они вышли на улицу. Вокруг здания стояло множество автомобилей. Милицейские УАЗики с включенными синими мигалками, волги, микроавтобусы. Звучали крики. Суета и снующие по снегу люди. Нина прижалась к груди мужа и спросила:

— Сергей, как вы нашли это место, как?

— Это я, я, показал им я пошел в милицию — в отдел борьбы с организованной преступностью. Вчера вечером, когда ты позвонила, я понял! Понял все! Я поехал к ним и все высказал! Они только смеялись мне в лицо! Я понял, понял, какую глупость совершил! Наш сын говорил мне об этом, но я ему не поверил, тогда в тот проклятый вечер! Но, Ольга, она не причем! Она любит тебя и мучается. Прости ее Нина, если меня не можешь!!

— Как ты мог?! Как вы могли с Ольгой?! Сволочи, предатели!! Ненавижу вас!

Нина вновь зарыдала. Колючий февральский ветер обжигал ее лицо. Слезы — горячие капельки, щепали щеки. Сергей тоже плакал. К ним подошли люди в белых халатах. Нина с тревогой взглянула на высокого доктора. Тот приветливо улыбнулся:

— Пожалуйста, вы можете пройти, в нашу машину, там, мы вас осмотрим и окажем необходимую помощь, — врач указал на белый автомобиль скорой.

Нина послушно шагнула вперед. Ее уложили на носилки и сделали, инъекцию в плечо. Сразу же захотелось спать. Нина устало взглянула на доктора сидящего с ней рядом и испросила:

— А где? Где Стас?! Этот журналист?!

— Успокойтесь, все будет хорошо, — ответил медик.

Сергей наблюдал за этим стоя у распахнутой дверки скорой. В этот момент к автомобилю подбежал человек. Он тревожно спросил и Нины:

— Нина, вы говорите, здесь должна быть еще одна женщина? Кто это?

— Это Павлова Ирина Павлова, она сестра Сергея, — Нина кивнула на мужа.

— Ее нет! Нигде нет! Словно сквозь землю провалилась!

Врач недовольно посмотрел на мужчину и сказал:

— Оставьте ее в покое! Хоть на время, не видите?! У нее стресс. Психологический стресс! Да и похоже переохлаждение. Они держали бедняжку несколько часов без верхней одежды, может быть и пневмония, и воспаление легких!

Нина отмахнулась и приподнявшись на локтях ответила:

— Она, она говорила, что они с этим Сашей собирались уехать. У них вроде бы билеты на самолет и мальчик там, племянник, Матвей!

Мужчина, молча, кивнув головой — убежал. Врач, повернувшись, посмотрел на стоящего Сергея и сурово бросил:

— Гражданин, нам нужно везти ее в больницу, — и захлопнул дверку автомобиля. Скорая, завелась и поехала по пустырю в сторону города. Сергей, растерянно посмотрев автомобилю вслед, пошел в сторону милицейского микроавтобуса.

Александр Врубич, сидел, низко склонив голову. Его неуклюжее толстое тело свешивалось с грязно синей табуретки. Следственная комната была маленькой и без окна — только решетка вентиляционного люка в верхнем углу напротив двери. Малеев, сурово смотрел на задержанного и, постукивал шариковой ручкой о крышку стола.

— Ну, что скажите Врубич?

Тот, хлюпнув носом, не поднимая головы, ответил:

— Это Ирка все! Она поскуда! Втянула меня, я ведь завязал начальник.

— Да, теперь Ирка, ее то нет рядом, паровозом идти тебе не охота? Знаешь, что двадцатка минимум корячится.

— Да нет, начальник, не в этом дело. Я то по вашему раскладу, хоть и иду главным Но не так это, не так.

Малеев ухмыльнулся и, бросив ручку, прикрикнул:

— Да? А как? Кто всю эту секту вашу хренову замутил? Кто?

— Ирка и тетка эта. Я не знаю, как ее зовут. Они вместе все придумали. А я то так. Попался, им под руку.

Малеев насторожился. Слова Врубича показались ему правдивыми. На всякий случай милиционер, пытаясь не показать Врубичу, что он ему поверил — переспросил:

— Ну, что еще за тетка? Кого на этот раз придумаешь?

— А ты думаешь, бабку то эту Зинаиду, я, что ли спалил?

— Да нет, вроде бабка то сама по себе сгорела. Тут я тебе верю.

— Ха! Вот начальник тут то прокол у тебя! Прокол!

Малеев насторожился. Такой уверенный тон Врубича, не сулил не чего хорошего для их версии о несчастном случае при пожаре на кладбище. Опытный опер знал, что обычно так задержанные, говорят, когда действительно Малеев ошибался. Это он выстрадал из своего профессионального опыта…

— Ну, что за прокол! Говори, поведуй!

— Ха! Начальник! Нет, давай договор! Я тебе расклад, а ты мне скосишь статью и не паровозом! Мне то пыхтеть так, по полной! Какой смысл, на чистосердечку лезть?!

Малеев задумался. В словах Врубича был смысл и резон. Милиционер помолчал и подняв со стола ручку тихо ответил:

— Ну, давай, говори, обещаю — не пойдешь паровозом, если что конечно дельное скажешь!

— Нет, так дело не пойдет! Не пойдет! Ты мне гарантии давай! Гарантии! — Врубич дернулся на табуретке.