Чужие лица (СИ) - Рэйн Ирина - Страница 41

— Иди первая, я пока кофе сварю.

— И не предложишь потереть спинку? — снова дразнит, испытывая то ли на прочность, то ли на терпение. Он отпускает ее, а значит, понимает, что ей нужно.

— Ну, мы же взрослые люди и понимаем, что секс под водой — не так уж удобно, да и я уже обещал тебе кофе, — пожимает плечами Мирон, трогая пятками холодный пол и наблюдая, как Олеся достает из шкафа полотенце и комплект белья. Ему самому не хочется надевать вчерашние брюки, но, за отсутствием чего-то другого, приходится.

Когда Олеся заходит в кухню, ее ждет чашка с дымящимся напитком и пожаренный в молоке и яйце сладкий батон.

— Не помню, когда сама делала такой завтрак, а ведь раньше любила, — Олеся принимается за еду, наблюдая за гостем, который, как оказалось, уже довольно неплохо освоился в ее кухне. Почему-то этот факт не напрягает.

— Просто это единственное, что я могу сделать, — извиняющимся тоном отвечает Мирон, уже допивая свой кофе. Есть не хочется. Его голод не имеет отношения к еде. Любуется Олесей, которую не портят даже мокрые волосы и безразмерная длинная футболка, запоминает образ. Не ждет, когда она доест, идет в ванную, чтобы встать под прохладные струи, остужая свое желание. Не должен наседать, знает, но как это непросто. Возвращается в комнату спустя десять минут, брюки в руках, на бедрах влажное полотенце.

Олеся сидит на диване с ногами, прикусывает нижнюю губу и смотрит на Полунина, ожидая от него действий. Корит себя за собственную трусость. Боится.

— Я все испортила, да?

Мирон садится рядом, обнимает за плечи.

— Не выдумывай. У тебя есть причины сомневаться, а у меня — желание ждать столько, сколько понадобится. Я так долго находился в состоянии поиска, что еще немного времени не сделает погоды. Достаточно того, что я нашел ту, кого хотел встретить.

Олеся благодарно целует Мирона. Движения губ ускоряются — обоим становится сложно себя сдерживать. Рвется изнутри то, что можно сказать языком тела.

Он помогает ей снять футболку и белье, скидывает свое полотенце, наслаждаясь ощущением обнаженной кожи, запахом геля для душа, вкусом губ Олеси. Ложатся на смятые простыни, не чувствуя дискомфорта от складок.

— Хочу тебя без всего, — озвучивает свое желание Мирон. Говорит прямо, не лишая выбора.

Она удивлена предложению. Что скрывать, ей тоже хотелось бы почувствовать партнера без защиты, полностью отдаться ощущениям, но голос разума напоминает о последствиях.

— Я… здорова, но…

Мирон ловит ее неуверенность, понимает причины, разглаживает большим пальцем складочку на лбу, жарко шепчет, глядя в глаза:

— И я здоров. Мне ни с кем не хотелось так, только с тобой. Обещаю, что успею прервать акт вовремя. Доверься мне.

Олесе хочется ему довериться. И доверять тоже. Разве этого еще не произошло? Ей нравится мысль, что для Мирона она особенная, поэтому она решается и дает свое согласие.

Он окрылен. Желание прокатывается по телу теплой волной, провоцируя его снова и снова ласкать и дарить нежность партнерше. Та уже ничего не соображает от обрушившегося на нее шквала касаний, поцелуев и неги. Ей так хорошо, что она тоже хочет поделиться с ним своим удовольствием, опускается ниже, позволяя Мирону брать ее рот. Это с бывшим мужем было обязательной частью программы. С Полуниным — добровольный кайф от ощущения собственной власти, от вкуса и тяжести на языке потемневшей головки, от реакции мужчины в виде сбившегося дыхания и короткого рыка. Это с бывшим мужем, который не рассчитывал амплитуды — боль на губах и рвотные позывы, с нынешним партнером — мягкость, страсть и ощущение теплой руки на затылке, аккуратно собирающей еще не до конца высохшие волосы.

Мирон уходит в нирвану, чувствует, что уже на грани, отстраняется. Он обязательно в другой раз дойдет с Олесей до конца, наблюдая, как на ее губы падают тяжелые белесые капли, но не сейчас. Ему слишком хочется оказаться внутри, почувствовать тесноту и тепло гладких влажных стенок, то, как Олеся сжимает и расслабляет мышцы, кажется, вытаскивая из него душу. Ему хочется стать с ней одним целым, как бы банально это не звучало. Хотя бы на время.

Олеся чувствует, как рука Мирона опускается между ее ног, пальцы раздвигают нежные складки, окунаются в глубину, вырывая короткий стон. Она сильнее разводит ноги, позволяя ему хозяйничать у себя в самом укромном месте, ловит волны удовольствия и приподнимает бедра. Ей хочется большего.

Мирон понимает, что не только он скользит на грани, входит в партнершу, не переставая любоваться ее потемневшим взглядом, открытой шеей, грудью. Первые несколько толчков плавные, проверяющие на готовность, дразнящие и срывающие тормоза. Больше нет его и ее, есть они — меняющие позы, но не перестающие часто дышать, трогать, терзать друг друга. Готовые сорваться в пропасть. Оголенные нервы натянулись до предела. Мирон усиливает напор, проникая до самого нутра, вбивается быстро и методично, доводит Олесю до края и отпускает, позволяя ей падать в удовольствие, срывается следом, жалея, что не может остаться внутри. Толкается в свой кулак, выплескиваясь на живот партнерши, падает рядом, чувствуя блаженную эйфорию и легкость.

В голове ни одной мысли, только слышно, как сердце стучит в грудной клетке, а затем к нему прибавляется еще одно — близко. Олеся смотрит на лежащего справа Мирона, кончиками пальцев трогает его семя — вязкое, густое, но не вызывающее желание смыть как можно скорее, напротив.

— Успел…

— Я стараюсь выполнять свои обещания, — реальность возвращается с голосом любимой — неплохой вариант. Мирон снова обнимает Олесю, ему недостаточно того, что было секунды назад. Хорошо, но мало. Никогда не будет много.

— А если когда-нибудь… — мнется.

Он снова угадывает ее страхи, разбивает их на осколки.

— Хочу ли я от тебя детей? Да. Но только когда и ты будешь готова перенести наши отношения на новый уровень. Это же касается и свадьбы… Ты пойми, я не буду тебя неволить, но и все зависящее сделаю, чтобы у тебя желания уйти не возникло даже. Ты — моя женщина. Для меня твои страхи — это… знаешь, когда утром воду включаешь — и сначала идет холодная, нужно немного подождать, чтобы она прогрелась в трубах. Так и у нас. Я дождусь, когда ты поймешь, что все серьезно.

Олеся прикрывает глаза, прячась от такой откровенности. Ей приятно это слышать, что скрывать? Но жизненный опыт советует не торопиться, оставить пути к отступлению, если понадобится. Неудачные отношения сформировали комплексы, накормили личных тараканов до отвала. Неудачный брак не так просто забыть, но и цепляться за него тоже не стоит.

— Я снова это скажу, но мне опять нужно в ванную, — шепчет Олеся.

— Подожди, — Мирон соскакивает с дивана, скрывается за дверью, а затем возвращается с мокрым полотенцем. Садится рядом, с некоторым сожалением стирает с Олеси свои «следы». — Вот так… Теперь можешь еще поспать, если хочешь, — укрывает одеялом.

— А ты?

— Та, что не волк, не убежала в лес, но и никуда не делась. Поеду домой, переоденусь, и в офис. А вечером вернусь, если будешь ждать.

Олеся кивает.

— Буду. Приготовлю что-нибудь вкусное, пирог испеку. Днем хочу заехать на Наличную — проверить ход ремонта, и свободна.

Мирон, уже почти полностью одетый, хмурится.

— Не хочу, чтобы ты делала это одна. Подожди меня, вечером съездим вместе.

Олеся соглашается, все же приятно, что какие-то вещи ей больше не придется решать самой.

Подарив еще один поцелуй на прощание, Мирон выходит на улицу. Стоя у разогревающейся машины, курит, смотрит на уже ставшие родными окна, не чувствуя холода позднего морозного утра. Когда на душе тепло, нет причин в чем-то обвинять погоду.

***

Утро переходит в день, уроки чередуются переменами, но какие-то вещи остаются неизменными.

— Не поверишь, кого я вчера в салоне у матери встретил, — Пашка сплевывает на ледяную корку под ногами и снова затягивается. Изморозь на кирпичной кладке закрыла непристойную надпись, оставленную в прошлом году одноклассником.