Чужие лица (СИ) - Рэйн Ирина - Страница 42

— Ну, — Якунин, в отличие от Войтович, смотрит на окна школы, стекла украшены вырезанными снежинками, кое-где мелькают гирлянды.

Отковырнуть лед со стены получается плохо — на улице около двадцати градусов ниже нуля.

— Никиту, помнишь, в раздевалке, осенью. Его с сестрой, как оказалось, хотят к себе взять мамины друзья. То есть нам по-любому придется общаться.

Сашка отрывает взгляд от украшений, присвистывает.

— Прикольно. Будете с ним лучшими друзьями, а бедный Саня останется не у дел.

Пашка оставляет свое бессмысленное занятие и толкает Якунина в плечо.

— Да пошел ты!

— Вот! Я об этом и говорю, — раскуривает вторую сигарету.

— Куда? Уже звонок сейчас будет.

Парень отмахивается и продолжает спокойно курить.

— Это моя личная таблетка от стресса, — демонстрирует и снова прикладывает к губам.

Пашка ржет, тушит свой окурок ботинком.

— Связался на свою голову с придурком. Пойдем! — Тянет за рюкзак. — Ты всегда будешь моим лучшим другом. Что не мешает нам обоим общаться с Черных.

Якунин, удовлетворенный этим заявлением, идет следом за Войтович. Никто из них не переходит на бег, даже когда звенит звонок.

***

Небольшой спортивный зал с облупившейся местами краской, скрип подошв и гул от ударов мячей, подбадривающие выкрики.

— Черных! — Антон нетерпеливо переступает на кромке, дует в висящий на шее свисток, заставляя обратить на себя внимание. — Да что с тобой сегодня такое? Иди сюда! Остальные продолжают тренировку.

Никита, весь красный от бега, запыхавшийся, подбегает к тренеру.

— Идем, поговорить надо, — мужчина поворачивается и направляется в комнатку, где хранится спортивный инвентарь, а также стоит его стол, заваленный бумагами, таблицами с нормативами и несколькими бутылочками воды.

Никита принимает одну из них, жадно пьет из горла, ополовинивая, а затем садится напротив.

— И что это сейчас было? — Антон Владимирович скрещивает руки на груди. — Ты пытаешься забить гол, но при этом абсолютно забываешь о защите. В итоге у тебя ни там, ни там не получается ничего толкового. Суеты много, а смысла мало.

Подросток молчит, хмуро насупившись.

— А эти твои зависания на минуту? Ты будто выпадаешь из реальности. Хорошо еще мяч не поймал черепушкой. Впервые вижу тебя таким несобранным. Рассказывай, что случилось. Если не сделаешь это сам, то я буду вынужден обратиться к Алле Николаевне.

Угроза действует.

— Не надо. Я просто… — Никита проводит рукой по ежику волос, непривычно до сих пор, но легко, и даже приятно руке. — В общем, мы вчера ездили стричься…

— Я заметил, — улыбается Антон. — Кого-то мне это напоминает.

Черных густо краснеет, отводит глаза.

— Там в парикмахерской был парень, с которым я чуть не подрался, Павел Войтович. Оказалось, что мы с ним будем пересекаться периодически, если нас с Викой все-таки возьмут под опеку.

— Возьмут, я знаю Тепловых, они очень решительно настроены. Уверен, что вам с сестрой будет у них хорошо. Так, и что Паша? Снова задирался?

Никита вздыхает:

— Нет. То есть вначале — да, но потом с ним поговорил Мирон Андреевич, и мы… Ну, мы договорились, что забудем прошлое.

Антон расцепляет руки и тоже тянется к бутылке с водой, не любит он копаться в чужих головах, но с детьми порой никак без этого.

— Это же хорошо… Почему ты такой сегодня?

— Я решил, что Пашка как пасынок Мирону Андреевичу, тот его принял, раз они прислушиваются друг к другу, а я буду приемным сыном Тепловых, но еще неизвестно, как они нас примут. Пашка играет в нападении, поэтому я тоже хотел уйти из защиты, чтобы быть не хуже… Понимаете? — Никита говорит сумбурно, сбивается, но до тренера доходит основная мысль его речи.

— В первую очередь, давай договоримся, ты никогда не будешь сравнивать себя с кем-то. Ладно? — дожидается кивка. — Павел, конечно, играет в нападении, но для него футбол — лишь хобби. Насколько я слышал о его дальнейших планах, он не собирается связывать с ним свою жизнь, а пойдет на юридический. К твоему сведению, помимо спорта, он еще много чем увлекается, например, музыкой. Это я от Мирона знаю, если что. Однако он предпочитает получить стабильную профессию.

— Значит, футбол не сможет меня прокормить? — Черных делает неверные выводы, чем вызывает волну негодования у тренера.

— Погоди, ты — это другой разговор. Ты — талант, самородок. Твоя игра в защите способна вывести тебя на мировой уровень. Если, конечно, ты не станешь переживать из-за ерунды и вести себя в игре так, как сегодня, — в конце фразы Антон чуть улыбается. — Ты меня понял?

Парень теребит бутылку в руках, в его голове, наконец, укладывается мысль, что он ничем не хуже Пашки или кого-то другого, а в чем-то даже лучше.

— Ладно. Я пойду?

— Возвращайся к тренировке и покажи всем, как нужно играть в футбол.

Провожая взглядом подростка, Антон пьет воду, звонит домой, убеждаясь, что у Насти и сына все хорошо, а затем пишет Мирону, предлагая как-нибудь снова собраться всем вместе. Вместе с семьей Тепловых и их будущих детей.

***

Девчонки, с которыми Вика делит комнату, вчера атаковали ее вопросами. Сейчас же не до разговоров — на уроке рисования дети старательно изображают зимний пейзаж, это будут небольшие ответные подарки спонсорам.

После занятия многие не перестают восторгаться прической Вики, чем вгоняют ту в краску. Ей и самой нравится, было бы совсем хорошо, если бы не приходилось уклоняться от чужих ненужных прикосновений.

— А ты не знаешь, когда нас приедут стричь?

— Я думаю, нам скажут.

— А у тебя будет отдельная комната, когда вы с братом уедете?

— Да.

— А тебе уже подарили компьютер?

— Нет, мне он пока не нужен.

Глупые и зачастую завистливые вопросы сыплются на Вику, как снег за окном. Ей хочется спрятаться от них, но брат еще не вернулся с тренировки.

— А что тебе подарили?

— Платье. Надену его на праздник.

— Надо было взять с собой.

Платье было настоящим сокровищем, нарядом принцессы, Вике не хотелось, чтобы кто-то его испортил, поэтому она попросила Свету привезти его в назначенный день.

— Ники!

Брат подходит к компании девчонок, отсекая их тем самым от сестры. Он уже по интонации понял, что той необходимо немного тишины.

— Пойдем в мою комнату, парни еще не вернулись.

На кровати брата Вика лежит с закрытыми глазами. Голова болит. Монотонная и тупая боль при мигрени порой даже встать с кровати не позволяет.

— Может, сходить к медсестре за таблеткой? — Никита обеспокоен. Вчера было слишком много впечатлений, сегодня — реакция на них.

— Не надо. Пройдет. Расскажи что-нибудь.

— Пока здесь будут стричь остальных, мы с дядей Славой поедем на какое-то представление… про соль… я не очень понял, если честно.

— Цирк дю Солей?

Никита чешет затылок.

— Наверное.

Вика вскакивает, но тут же снова опускается на подушку.

— Это же здорово… Я всегда мечтала побывать на этом шоу.

Молчат пару минут. Она думает о цирке, Никита о том, что сестра слишком бледная.

— Может, холодный компресс на глаза? Тебе помог в прошлый раз.

— Все нормально. Просто нужно немного тишины.

Спустя полчаса в комнату возвращаются другие мальчишки, а Вика, убедив брата, что ей уже лучше, идет к себе. Конец года — непростое время.

***

Пашка встречает маму и Мирона с Мишкой на руках.

— Привет, я уже поел, не стал вас дожидаться.

— Ничего страшного, мы решили по пути заехать в ресторан, поэтому приехали позже, чем планировали. Как в школе дела? — Олеся одновременно целует сына и гладит кошку по голове.

— Да все нормально, ничего нового.

— Вот у тебя всегда так, — вздыхает Олеся. — Зато у нас новости, в каникулы после возвращения от бабушки уже сможем переехать. Ремонт в завершающей стадии. Может, чай? — обращаясь к Мирону.

— Не откажусь. Особенно с куском твоего пирога.