Викинг - Гарин Максим Николаевич - Страница 78

Настроение Долгорукого снова улучшилось. Жерех хотел попользоваться им, а выходит, что он попользуется Жерехом. Москвич и не подозревал, что такая стройная система его умозаключений построена исключительно на эфемерном фундаменте догадок и предположений. Это было серьезной ошибкой, за которую еще придется расплачиваться.

Глотовский вокзал строился сразу же после войны в расчете на простого советского гражданина. С того времени наш человек стал еще проще, а здание вокзала окружало эту простоту соответствующим уровнем комфорта и сервиса. По внешнему виду ему можно было дать лет триста, зайдя внутрь к этому сроку хотелось прибавить как минимум столько же. Останавливала лишь мысль о том, что первые железные дороги на Руси появились немногим больше ста пятидесяти лет назад. Те редкие детали интерьера, что хоть как-то радовали глаз, были, как сейчас говорят, приватизированы или, как говорили раньше, украдены. Даже массивные медные ручки, некогда украшавшие входную дверь, умудрились своровать, и их заменили вставленной в оставшиеся от ручек отверстия толстой проволокой. Висевшие на здании часы наверняка показывали бы точное время два раза в сутки, если бы у них была минутная стрелка. Единственным, хотя и сомнительным достоинством вокзала было удачное размещение зала ожидания, совмещенного с камерами автоматического хранения, рядом с туалетом. Бивший оттуда тугой запах взбадривал транзитных пассажиров, не давая им проспать свой поезд.

Викинг бродил по вокзалу уже минут сорок, злобно поругивая Белова. Георгий с утра умчался по каким-то срочным делам и упросил Глеба встретить своего делового партнера, впервые приезжающего в Глотов. Викинг, как идиот, приперся за пятнадцать минут до прибытия поезда, и тут его обрадовали, что тот опаздывает почти на час. Времени было, что называется, ни в пять, ни в десять. Ни домой заскочить, ни какими-нибудь делами заняться — стой и жди.

Викинг купил газету и двинулся в зал ожидания, но все мало-мальски подходящие для сидения места были заняты, да и атмосфера была куда более подходящей для использования газеты не для чтения, а для совершенно иных целей. Викинг спешно ретировался и, сложив газету трубочкой, отправился на экскурсию вдоль стоявших на прилегающей к вокзалу площади ларьков. Покупать он ничего не собирался, наоборот, чуть ли не впервые в жизни с удовольствием продал бы немножко своего времени. Но увы, время продать невозможно, поэтому приходилось его убивать. Непривычному к такому занятию Викингу это давалось с трудом, он несколько раз порывался плюнуть и уйти, но все-таки остался.

Пройдя вдоль киосков, он свернул на усаженную липами аллею и вдруг заметил на пятачке между двумя деревьями у стены, отделяющей железнодорожное полотно от остального города, сидящую на деревянном ящике девочку. Лет двенадцати, скромно, но аккуратно одетая, она посмотрела на Викинга таким не по-детски скорбным взглядом, что он немедленно повернул к ней, уверенный, что ребенку срочно требуется помощь.

— Ты что, потерялась? — озабоченно спросил он.

Девочка, ничего не говоря, отрицательно качнула головой.

— А что ты тут делаешь? — вопрос прозвучал несколько глуповато, и Викинг тут же спохватился. — Тебе не нужно помочь?

— Желаете усладить свою плоть? — раздалось сзади.

— Что-что? — Викинг обернулся и увидел невысокого субъекта с умным, но неприятным лицом в очках с одним треснувшим стеклом.

— Извиняюсь, все чрезмерная образованность, — субъект подошел к Викингу и почти зашептал. — Хотите эту девочку? Всего десять баксов в час, пятнадцать, если на нашей хате. Очень рекомендую. Товар пользуется повышенным спросом. Дешево и необычно. С утра их здесь было больше, но разобрали. Так что, если хотите, можете подождать часок-другой и взять по своему вкусу.

Эх, с каким удовольствием Викинг изувечил бы этого гада так, чтобы он больше никогда не смог заниматься торговлей живым товаром. Но сдержал себя, понимая, что не зря этот экспресс-бордель находится рядом с ларьками. Значит, где-то неподалеку «быки», несущие стражу сразу на два фронта. Но не «быков» опасался Викинг, а того, что на шум сбежится милиция. Доказать торговлю малолетними он, конечно же, не сумеет, а вот его самого элементарно могут упечь за хулиганство. Поэтому Глеб сдержался и лишь спросил:

— А как же их родители?

— Да какие у них родители? Алкаши. Разбрюхатятся — и снова за бутылку. Часть этих девочек бросили, других сами нам продали. А чего это вы родителями интересуетесь? Может, желаете прикупить девочку для, так сказать, длительного пользования. Так и это можно.

Викинг снова посмотрел на девочку. Глаза у нее по-прежнему оставались печальными, свидетельствуя о том, что произошел еще один конец света в отдельно взятой детской душе.

«А что, если мне ее действительно купить? — подумал Глеб, но, прежде чем рука потянулась к бумажнику, осознал всю нелепость подобной затеи. — Ну куплю я ее, а что дальше? Отвезти к себе домой? Так я же понятия не имею, как с такими детьми обращаться. А если уголовники меня вычислят, они же и ее убить могут. Нет, к себе ее забирать ни в коем случае нельзя. Сдать в детский приемник? Так там же первым делом спросят «где взял?» И что я отвечу? На вокзале купил? А если у этой девочки от пережитого все в голове перемешалось, и она укажет на меня как на насильника? И ведь потом ничего не докажешь. А как я с этим ребенком буду встречать беловского гостя? «Понимаете, я тут, вас ожидая, девочку прикупил, не хотите ли в подарок? »

Викинг резко повернулся и молча двинулся прочь. Но внутри у него все кипело. Растление малолетних — это еще хуже, чем убийство. Каким выродком надо быть, чтобы делать деньги на маленьких беззащитных детях. За кусок хлеба и глоток «кока-колы» заставлять их ложиться под похотливых мужиков — уродливых и старых, жирных и лысых, чесоточных и сифилитиков, короче, любых, лишь бы платили. И глупо мстить за это рядовым исполнителям. Ведь над ними тоже стоит хозяин. Насколько знал Викинг, вокзал и прилегающая к нему территория контролировались Кощеем.

Даже среди отпетых уголовников существует понятие о честных и бесчестных способах зарабатывания денег. Эксплуатация малолетних проституток относилась к числу наиболее презираемых. В некоторых тюрьмах зэки наказывали за это так же, как и за изнасилование. Ни Седой, ни Жерех никогда не стали бы добывать деньги подобным способом. Так что человека прозвали Кощеем, скорее всего, не только за худобу. И уж наверняка не за то, что он бессмертный. Во всяком случае, Викинг твердо решил доказать обратное. Решение это было продиктовано исключительно эмоциями, всколыхнувшими душу Глеба после встречи с девочкой, поскольку необходимости в ликвидации Кощея не было.

Но Викинг успокоил себя тем, что смерть вора в законе, третьего по значимости человека в преступной иерархии Глотова, будет иметь не меньший психологический эффект, чем убийство Штопора. К тому же освободится место лидера крупной преступной группировки, за него начнется грызня, что еще больше ослабит глотовский криминалитет. Существенным являлось и то, что кощееву группировку Викинг пока не трогал. Они не так бдительны, как люди Седого и Жереха, поэтому здесь с наименьшими затратами можно добиться максимального результата.

Уже на следующий день Викинг исследовал окрестности излюбленного ресторана Кощея. На другой стороне улицы, всего метрах в двадцати от входа в злачное место, находился арочный проезд во двор. Там, с метательным ножом в руках, и можно было дождаться авторитета. Во дворе располагался детский садик, а за ним — сплошь жилые дома с несчетными подворотнями и множеством разнообразных укрытий. Оторваться от погони здесь не составляло особого труда.

Один вечер прошел впустую. Видно, Кощей предпочел развлекаться где-то в другом месте. Следующий поначалу сулил удачу. Машина авторитета стояла у ресторана, да так удачно, что если убирать Кощея рядом с собственным лимузином, расстояние между охотником и жертвой сокращалось почти вдвое. С такой дистанции Викинг никогда не промахивался. Чтобы не мозолить глаза прохожим, он побродил часок по вечернему городу и вернулся минут за сорок до закрытия ресторана.