Проклятие валькирии (СИ) - Счастная Елена - Страница 37

- Раздевайся.

Как в тот день, когда её и ещё нескольких девиц отмывали после плавания. Асвейг невольно сжала ворот пальцами и огляделась. Бездумно сделала шаг вперёд, когда увидела Ингольва, который о чём-то говорил с брути Вефастом. Тот, держа в опущенной руке свёрнутый хлыст, только кивал, косясь на кучку рабов, что сгрудились у стены. Ещё толком не чёсаный после сна бастард резким взмахом руки указал на Асвейг и внимательно заглянул в лицо трелля, а тот, на миг закатив глаза в очередной раз согласно наклонила голову.

- Раздевайся! - Борга дёрнула её за ворот, отвлекая.

Ингольв, откинув со лба тёмные пряди, развернулся и ушёл. И на душе стало как-то легче от того, что он не будет наблюдать. А вот Гагар, перед которым теперь тоже вина висела, смотрел во все глаза, стоя за спинами остальных рабов и возвышаясь над ними достаточно, чтобы всё видеть. И лишь приглядевшись, Асвейг заметила, что на его лице красуются свежие кровоподтёки. Никак Ингольв разукрасил, когда узнал, что тот за беглянкой не уследил.

Асвейг толкнули в спину, и она от неожиданности упала на колени. По ушам резанул треск разрываемой ткани, и между лопаток лизнуло сыростью. Платье содрали с плеч, а руки связали на запястьях и, перекинув верёвку через крюк на вершине столба, потянули вверх, заставляя снова встать. Рабыни начали отворачиваться, одна за другой. Даже Ингеборг опустила взгляд, хмурясь и комкая накинутый на плечи платок. Кажется, всех то, что сейчас происходило, трогало больше, чем саму Асвейг. В голове было пусто, она как будто смотрела на себя со стороны, пытаясь не пустить внутрь панику и страх. Может, так будет проще перенести. И лучше не знать, сколько ей положено ударов.

Вефаст остановился чуть в стороне за спиной. Отогнав Бьёрну подальше, буркнул:

- Ну, рыжая, терпи. И благодари Ингольва за то, что щадить тебя буду. Не хочет он, видно, чтобы я шкурку тебе попортил.

Она не успела осознать всего смысла его слов, как спину обжег первый удар. Она ожидала чего угодно, но не такого. Вдох застрял в груди острым камнем, а на глазах тут же выступили слёзы. Огненная полоса расчертила кожу от лопатки до лопатки. Едва сумев удержаться от крика, Асвейг только всхлипнула и вцепилась пальцами в верёвку. Если этот удар был вполсилы, то каково же, когда бьют, не жалея?

Хлыст щёлкнул, взметнулся тёмным вихрем и вновь опустился на спину. И ещё. С каждым новым ударом е глазах мутилось сильнее, и все предупреждения Гагара так ясно вспыхивали в памяти - словно шипами кололи. А после всё начало меркнуть. Лишь короткими, будто освещенными всполохами молний кусками, билось в голове недавнее видение из прошлого. Амулет, словно только что вынутый из раскалённых углей, жёг грудь. В пальцах рук покалывало то ли от тугой веревки, то ли от разросшегося внутри лилового пламени. Асвейг будто бы видела его, ощущала, как дрожащие языки этого губительного огня ищут себе выход.

Получается, Хель была права? Сколько она ещё сможет держаться, чтобы не выплеснуть свою ненависть на людей? Кто пострадает первым: Вефаст, Гагар или Ингольв?

Тёплая и ласковая мгла затопила разум, когда Асвейг вновь попыталась отрешиться от боли, что огненной сетью уже охватила всю спину и проникала в нутро. Она опустила голову, чувствуя, как всё же полились по щекам слёзы, и повисла в путах без чувств.

Глава 10

Ингольв чувствовал каждый удар плетью, что приходился на спину Асвейг, хоть и сидел безвылазно в своём доме с самого утра. Огненные полосы не обжигали спину, и кожа его не вспарывалась свистящей кожаной лентой, но внутри всё содрогалось. И дышать становилось всё трудней. Пламя в очаге то вспыхивало ярче, то почти совсем угасало, когда в голове делалось муторно. А ведь Инголье нарочно попросил брути Вефаста, которому сейчас приходилось наказывать девушку на глазах у всех рабов, не бить её слишком сильно. Он пообещал, что наградит его, если тот исполнит просьбу. Трелль посмотрел на него сочувственно: ему самому Асвейг нравилась больше других и в пригляде за ней он мог соперничать с Гагаром. Пообещал, что пощадит её против обычного. Хоть и может после схлопотать за это от хозяйки. Ингольв ранее просил и Сиглауг заменить избиение за побег на что-то другое, не столь жестокое. Но вот объяснить, почему, не смог, хоть и рвалась с губ правда. Пожалуй, даже она не смогла бы заставить Сиглауг изменить решение.

Ингольв лежал на постели, уткнувшись лицом в покрывало. Все собирался встать, но не мог, чувствуя, как с каждым мигом ему становится всё хуже.

Он слышал, как, впустив 8 дом обрывки дворового шума, открылась дверь, и кто-то вошёл. Огромная тень на миг закрыла свет очага и приблизилась.

- Хорошо так тебя тут размазало, - вздохнул Лейви. - И скажи ещё, что не из-за твоей рабыни…

Инголье повернул к нему голову и нашёл силы лишь дёрнуть желваками. Скальд усмехнулся, покачав головой. Отошёл и вернулся с кружкой воды, а после помог приподнять голову и приложил глиняный край к губам.

- Как ты догадался? - прохрипел Инголье, когда от прохладного питья ему чуть полегчало.

Лейви обернулся на дверь, словно опасался, что кто-то его услышит. Сейчас, пока в Скодубрюнне оставался Фадир и его воины, нужно держать ухо востро. А уж о слабостях Ингольва вовсе никому лучше не знать, иначе тут же найдутся желающие ткнуть в больное место пальцем, а то и ножом.

- Я ещё в прошлый раз заметил, - скальд развёл руками, - как ты еле на ногах держался, когда она хворала. И сейчас носа не кажешь. Как скрывать будешь? Она долго пролежит после. Хотя брути больше по воздуху мажет.

- Не знаю, - Ингольв провёл ладонью по лицу. Содрогание во всём теле прекратилось. Видно, наказание уже свершилось. - Встану, поди.

- Как так получилось?

Лейви, больше притворно кряхтя, помог ему сесть.

- Я был мёртв. А она вернула меня. Но привязала к себе, мою жизнь к своей.

Скальд так и замер, держа его под мышку. Но, очнувшись, кашлянул, озадаченно потирая подбородок.

- Чего только в жизни ни случается. А в смерти и подавно. Кто-то ещё знает?

Ингольв покачал головой, чувствуя, как при каждом движении словно плывёт куда-то. Ну чисто нежная девица от вида крови.

- Поэтому я держу её при себе. Не могу отпустить, хоть и хотел бы.

Лейви усмехнулся себе под нос, посмотрел исподлобья, о чём-то размышляя.

- И ты собрался жениться на Мёрд? Она же Асвейг терпеть не может и этого не скрывает.

- Разберусь, - огрызнулся Ингольв, вмиг почувствовав себя полнейшим глупцом. Умел ведь скальд так упрёк поставить, что сразу, куда нужно, бил.

- Ну, да. Видел бы ты себя сейчас.

- Мне не нужно себя видеть, чтобы знать, что выгляжу паршиво. Но ничего, очухаюсь.

- Хорошо, если так. Я придумаю, что остальным сказать.

Лейви встал и неспешно ушёл, на ходу поставив пустую кружку на стол. Ингольв понимал, что тот сможет отговориться ото всех. Но знать бы, какую выдумку станет вливать в уши всем любопытствующим. И он хотел бы влить в тело Асвейг хоть сколько-нибудь своих сил, чтобы она поправилась скорее, но и сам сейчас не знал, откуда их взять. Скоро он уснул, а когда проснулся следующим утром, почувствовал себя гораздо лучше. Видно, девица-то не такая хрупкая, как кажется и быстро приходит в себя.

Ингольв, вполне, как обычно, ополоснул лицо холодной водой из деревянного умывальника и собрался идти в длинный дом, чтобы поутренничать вместе со всеми. Сейчас он старался пристальнее наблюдать за Фадиром, чтобы не упустить ничего важного в его поведении. Асвейг через слова мёртвого отца обвинила конунга в сейде против него. Да только загвоздка в том, что никаких доказательств этого не было. Колдовство, что считалось для мужчин постыдным, должно было оставить после себя зацепку. Но где её искать, Ингольв пока не знал. Возможно, девушка могла что-то подсказать, но захочет ли после пережитого? Ведь во всем для неё окажется виноват он. Нужно выждать.

Ингольв, окончательно взбодрившись, вышел во двор, непривычно после трёх дождливых дней залитый солнцем. Лишь изредка набегали огромные тени от стремительно несущихся по небу облаков. Громадные стены фьорда вспыхивали на свету выбеленными боками скал, а подножия их уже заливала бледная зелень молодой травы.