Дьявольский кредит (СИ) - Алимов Алексей Сергеевич - Страница 92

И если чёрная сталь топора не поддавалась жару, то меч в левой руке, будучи из обычной стали, уже начал брызгать по сторонам каплями расплавленного металла.

В какой-то момент тело замерло. Андрей сначала не понял, что происходит, но в следующий миг, сделав шаг назад в попытке избавиться от жуткой боли, осознал, что ярость ушла, а контроль вернулся. Но радость не продлилась долго — безмолвный, но от этого не менее жуткий противник обжигающей хваткой обеими руками крепко взял северянина за плечи, запахло палёной кожей и шерстью. Это обращались в пепел рукава рубашки и стёганки, руки жгло нестерпимо. Он беспомощно извивался, пытаясь вырваться, ощущая, как обугливаются его плечи и истошно вопя.

И тут разум пронзила спасительная мысль: «Ярость прошла — магия вернулась!» В следующий миг он узрел эту пылающую головешку в виде бурлящего сгустка энергии и попробовал применить охлаждающее плетение, гасящее энергию в определённом объёме. Эффект не оправдал ожиданий, поскольку образовавшаяся в сгустке брешь тут же заполнилось энергией из прилегающих областей. «Мало, нужно больше мощи!» — С этой мыслью он попробовал распространить плетение на максимальную область, какую мог, эффект продержался чуть дольше. На пару секунд Фёдд даже ощутил ослабление жара, что было весьма кстати, учитывая накатившую на тело свинцовую усталость, оказавшуюся расплатой за недавние боевые подвиги.

— ХЕЕЕЛЬМ, РЕБЯЯТААА, ПОМОГИТЕ!!!!!!!! — Взревел он, вновь применяя плетение, на этот раз стараясь поддерживать его как можно дольше.

Попытавшись оглядеться, он понял, что не видит друзей, вообще ничего не видит. «Возможно, глаза шалят из-за яркого света рядом?» — с надеждой подумал Андрей, впрочем, острая боль во всём лице, да и вообще по всему телу, очень мешала думать, хотя жар и начал постепенно убывать. Вернувшись к сейдическому зрению, он с радостью обнаружил, что кроме его плетения пламенное тело противника уже пытаются гасить ещё несколько чужих. Проследив их источники, он с радостью узнал ауры своих друзей, отряд всё же услышал его зов. Энергия этого «огненного джина» плавно угасала, в какой-то момент начала мерцать, а затем и вовсе рассеялась. Когда северные земляки склонились над ним, он лишь хрипло прошептал, прерываясь на болезненный кашель:

— Это был шаман… Добейте его быстрее… Райнар, не забудь про кровь… И органы… — На этих словах сознание покинуло Андрея.

Глава 28 Кровь и потроха или круговорот жизни и смерти

Он осознал себя окружённым тьмой, но не той, какая была вокруг, когда он падал в Забвение, нет, сейчас тьма была густой, плотной, обволакивающей и как будто… уютной, что ли? Постепенно из тьмы вокруг начали проступать смазанные образы, перетекающие один в другой. Это было похоже на воспоминания… Только это были не его воспоминания, кроме того, как он ни пытался сосредоточиться, он не мог увидеть лиц или расслышать имён действующих лиц. Он словно слышал в звуках, доносившихся до него, сотни и тысячи имён в одном. Фрагменты историй, наблюдаемые им, при многократном повторении схожих между собой, но отличных в нюансах и обстоятельствах, кусков чужих жизней, сменяли друг-друга, представляя собой пёстрый мозаичный калейдоскоп обезличенных и, в то же время, относящихся к сотням живших в разное время очевидцев, воспоминаний. В свою очередь, он тоже не был сторонним зрителем, каждый раз наблюдая очередную рваную сцену прошлого глазами одного из её участников и переживая все эмоции и ощущения, испытанные им. Не успевал закончиться один эпизод этого безумного фильма, как начинался другой, а то и несколько одновременно, смешиваясь и переплетаясь между собой. От изобилия и разнообразия происходящего разум бурлил и готов был вот-вот взорваться. Множество эмоций одновременно обуревало его, сменяясь быстрее, чем он успевал это осознать. Собственная личность пульсировала, то размываясь и разрываясь на части среди этой пёстрой мешанины образов, то вновь собираясь воедино эдаким маяком во тьме. Происходящее по ощущениям походило на что-то среднее между ночным кошмаром, длительной бессонницей, когда утомлённый разум смешивает грёзы с явью, и безвкусным третьесортным кабаре, единственным достоинством которого является быстрая смена декораций. Невозможно было определить, сколько времени уже прошло в этом странном нездоровом состоянии, да и само время уже словно перестало существовать. Иногда картинка прошлого, а он уже не сомневался, что всё наблюдаемое действительно является имевшими место сценами из истории разной степени давности, приобретала чёткость и он мог осмыслить происходящее. Вот он в яростном бою. В царящем вокруг хаосе слышны крики умирающих, его собственный меч рассекает врагов одного за другим, обагряя лицо, как и всё вокруг, тёплыми брызгами крови. Вдруг ярость схватки сменяется спокойной сосредоточенностью, меч в руке обращается в нож для резьбы, а очередной враг в ореховую ножку детской кроватки. Мгновение и вместо деревянной ножки он держит в руках костяную панель, готовящуюся стать рукояткой кинжала, и наносит на неё причудливый узор. И вновь спокойная бытовая сцена сменяется огнём пожарища, на фоне которого он держит на руках труп кого-то из близких, глядя на ту самую костяную рукоять, которую только что (или уже очень давно?) сделал. Только она уже на кинжале, торчащем из груди того, кто умирает на его руках, по которым горячими и липкими струями стекает кровь. И вновь декорации меняются и уже он сжимает шершавую узорчатую кость рукоятки всё того же кинжала, пронзившего глазницу убийцы его сына. Месть свершилась. Образы опять теряют чёткость, обращаясь беспорядочным винегретом бессвязных и чуждых воспоминаний. Подобные просветления повторялись не одну сотню раз, пока он пребывал в горячечном забытьи.

И вот, наконец, Андрей пришёл в себя. Он хотел открыть глаза, но лишь ощутил, как распахнулись веки. Его продолжала окружать темнота.

— Что за херня с моими глазами? Я ничего не вижу! — С нарастающей дрожью в голосе почти вскричал он.

— К сожалению, они совсем спеклись в твоём последнем бою. — Раздался печальный голос Ирнала, который явно нервничал, сообщая эту весть. — Мне не удалось спасти твоё зрение. Всё, что я смог — восстановить их внешний вид.

— То есть, я теперь слепой?!? — В шоке и совершенно бесцветным голосом выдал северянин.

— Сожалею… — Виновато проронил эскулап и принялся за пояснения: — Послушай… Повреждён зрительный нерв и, как бы мне ни хотелось вернуть тебе зрение, заново установить нейронные связи не в моих силах. Хоть я и хороший лекарь, но это недосягаемый для меня уровень мастерства. — В голосе целителя кроме грусти явственно ощущалось чувство вины. Только сейчас Хротгар сообразил воспользоваться сейдическим зрением, не привязанным к глазам. Тьма вокруг тут же расцветилась скоплениями и потоками разношёрстной энергии. Кроме врачевателя вокруг его постели, судя по аурам, сидели все члены его отряда и… Лирдэйл, да, она тоже была с ними.

— Что ж, вовремя я решил заняться обучением магии… Хоть какой-то суррогат зрения. — Мрачно пошутил очнувшийся в попытке успокоиться и найти какие-то положительные моменты. То, что он всё ещё жив, не казалось ему сейчас такой уж удачей. Если бы ему дали умереть, он воскрес бы в целости и сохранности… И способным видеть.

— Как ты себя чувствуешь, старина? — Раздался грубоватый низкий голос Торстейна, в котором сквозило сочувствие. — Ты выжил чудом, благодари Райнара, что собрал кровь и ливер из орков. Уже четвёртые сутки без сознания валялся. Мы с ребятами боялись, что уже не придёшь в себя.

— Не дождётесь. — Грустно усмехнулся незрячий, пытаясь скрыть свой шок за юмором. — А чувствую себя странно. Всё тело болит, а сил через край и никакой усталости.

— О, дружище! Благодари орков за их потроха, а этого чудесного лекаря за то, что смог их в тебя запихнуть! Причём достаточно быстро, чтобы ты не успел на свидание с Одином! — Райнар был как всегда в своём репертуаре, его голос был полон радости за выздоровление товарища. — Когда ты попал к нему на стол, твоя тушка больше напоминала пережаренный дочерна шмат мяса в доспехах. Тебе восемь раз переливали кровь орков, не меньше половины бочки ушло, наверное. Да и добрая половина твоих потрохов пошла на выброс, замену им тоже пришлось брать из невинно убиенных тобой орков. Тканей с них тоже пересадили порядочно…