Сияй, Бореалис! Армейские байки (СИ) - "Liz Elzard" - Страница 68

— Микея, — тихо пролепетала Мимоза.

Ей только оставалось вспомнить, как он был медвежонком и вырос с ней, став защитником. Друг и младший брат, который всегда был рядом, теперь лежал в крови. Лирет прижала девочку к себе, и её рубашка вмиг стала мокрой на груди.

— Он не хотел бы, чтобы ты пострадала, — мягко сказала девушка.

Она достала печать сожжения, но тут Мимоза выхватила её из рук.

— Это сделаю я, — сухо сказала она.

Она поставила печать прямо на бурой спине и закрыла глаза. Лирет, абсолютно не имея того желания, произнесла заклинание. Девочка закрыла глаза, ощутив огненный жар на щеках, а когда открыла, то увидела горстку пепла. В эту секунду из сердца будто выдрали большой кусок. Мимоза тихо зарыдала. Она подошла вдруг к Седому и нещадно выдернула из своего головного украшения несколько перьев.

— Я не заслуживаю этого, — надсадно произнесла Мимоза. — Я плохой друид, который не смог защитить близкого друга. Уничтожь их.

Парень осторожно сжал взлохмаченные перья и повертел их в руке. Затем наклонился к девочке и дернул её за ремешок, как попало воткнув их обратно.

— Ты достойно сражалась, носи эти перья как напоминание о том, что твой друг погиб, защищая тебя и всех нас, — наставительно сказал Седой.

Ему искреннее хотелось её утешить, но он сказал лишь то, на что был способен, глубоко сомневаясь, что слова помогут горю. Мимоза выглядела сейчас беспомощным ребёнком, который споткнулся и больно упал, а взрослые пытаются залечить его раны добрыми словами.

Всё же парень хорошо знал, что такое терять друзей. Он вдруг проникся сочувствием, которое повеяло оттепелью глубоко в сердце.

— Мы уйдём завтра утром, — заявила Лирет. — Эти демоны пришли по нашу душу, нас они преследовали с того самого дня.

Мимоза не могла возразить. Друидов Лес сильно пострадает, если в нём прольётся много демонической крови. Это священная земля, сюда вообще не должна ступать нога демона. Девочка только кивнула, вытерев слёзы. Они вернулись в избушку, спрятавшись от ночного холода. До полуночи Мимоза не проронила ни слова, погрузившись в скорбь, затем уснула прямо за столом, обняв посох.

***

Ранним утром Лирет вместе с напарником снарядилась в путь. Дорога будет нелёгкой, ведь половина стратегических припасов осталась в Лукошках. Сражений следовало избежать. Мимоза ждала на кухоньке. На столе в плошках стыла свежая каша. Девочка, с заплаканными чуть припухшими глазами, усадила гостей за стол. Завтрак прошёл в тяжёлом, как дым, молчании. Лирет даже не почувствовала вкус каши — уж настолько девушка окунулась в мысли. Седой выглядел не менее озадаченным.

— Пойдёте на север, — подала голос Мимоза. — Духи подсказали, что человека в маске заметили в тех краях. Вы можете ещё успеть.

— Успеть-то мы успеем, — вздохнула Лирет, не закончив мысль.

Закончив с завтраком, они вышли из избушки все трое. Мимоза вдруг одёрнула Седого:

— Можно тебя на пару слов?

Парень ничего не ответил. Только больше озадачился и последовал за девочкой обратно в избушку. Лирет поняла, что ей не место в их беседе, и осталась ждать снаружи.

Седой уселся за стол, Мимоза — напротив него. Она пронзительно смотрела на него, будто невидимой рукой зачерпывая каждую его мысль. Так смотрят на вора или на убийцу.

— Скажи, — голос девочки донёсся будто издалека, — как ты смог одолеть и подчинить себе Аимо? Это имя тебе явно знакомо.

Парень невольно разинул рот. Он понял, что пойман с поличным, и отрицать что-то было всё равно, что отрицать собственную седину. Седой ссутулился, перебирая в голове мысли.

— Тебя ждёт кара за такое преступление, — добавила Мимоза.

— Я не подчинял себе Аимо, — сухо ответил тот. — Он сам отдал мне часть своей силы, это потом он… стал таким. Мне пришлось запечатать его в этом камне.

— Тогда ты должен прекрасно знать, что Бореалис может себя исчерпать, если останется внутри тебя. Его нужно вытащить и как можно скорей.

— Если его вытащить, я умру.

— Друиды смогут тебе помочь выжить, но для этого ты должен сделать кое-что…

Напарник вышел из избушки, и Лирет заметила, что он был особенно бледен в тот момент, хотя виду не подавал, что разговор мог быть неприятным. Мимоза проводила их до чащи, дала в спутники одного из духов-филинов и попрощалась. Лирет и Седой, следуя на север, направлялись за полётом филина, не упуская его из виду.

Последняя симфоника

Филин парил далеко впереди и был недосягаем, как полная луна в небе. Духи были замечательны тем, что не уставали, как живые существа, и могли двигаться вечно. Лирет поражалась такой выносливости, ведь им с напарником весь путь предстояло пройти пешим ходом и не один день. Весь их поход был наполнен полным отсутствием энтузиазма к такой прогулке. Небо сияло ясностью, в то время как над обоими путниками словно нависли тучи. Над Седым они наверняка были бы гораздо серее.

— Так ты мне не скажешь, о чём вы там разговаривали? — спустя время Лирет решила задать этот вопрос.

— Это личное, — ответил Седой. — Не волнуйся, тебя это не касается.

— Прямо как я и думала.

— Не могу связаться со своим работодателем, — произнёс тот. — Нет никакого толку от телепатора, раз его так легко вывести из строя. А так как я не могу попросить подкрепление, нам не помешало бы вернуться в Гвальтзард и запросить поддержку там.

— Хорошая идея, только вот время у нас ограничено.

— Время временем, а жизнь одна. До крепости не так далеко идти на самом деле.

— Да уж, сражаться нам сейчас бессмысленно. Из всего, что у меня есть — это скрипка и несколько печатей. Не знаю даже, что из этого лучше. Как думаешь, скрипка мне пригодится?

— Если только внезапный аккомпанемент собьёт противника с толку, то да. Ты до сих пор не сыграла ни одной мелодии.

— Лучше уж играть мелодии на концерте, чем на поле боя. Хотя с моими нынешними навыками я прекрасно могу наносить урон прямо по ушам демонов и сектантов.

Тропинка уходила глубоко в чащу и местами почти терялась под зыбучими сугробами. Лирет мысленно вознесла благодарность светилу за то, что именно в сегодняшний день оно согрело остывшую за зиму землю и развеяло мороз.

— Руки не могут забыть талант, — между делом сказал Седой.

Сказал он это так, будто мысль должна была прозвучать в другом времени и не менее другой ситуации. Лирет уже привыкла к его странным высказываниям.

— Мне иногда кажется, — заговорила она, — что ты никакой не наёмник. Тебе это не очень идёт при всём твоём равнодушии и цинизме.

— А кем я должен быть? — спросил напарник.

— Каким-нибудь писателем или музыкантом — никогда не задумывался об этом?

— Нет, я хотел открыть свою чебуречную.

На мысли о чём-то сочном, жаренном и мясном откликнулся желудок. Седой не любил походы, но всегда знал, что лишняя сеть для рыбной ловли всегда пригодится. Припасы, скудно состоявшие из печёной картошки с хлебом, скоропостижно были съедены ещё на полпути. Сколько оставалось идти и доберутся ли они живыми, парень не знал, но помирать голодным не собирался. Он был исполнен пессимизма в последнее время.

Чуть дальше река уходила в более спокойное течение. Льдины неторопливо плыли по воде. Седой приспустился вниз, держась за ветви кустарника, нащупал ногой опору, ещё покрытую льдом. Лирет не стала спускаться и следила за ним свысока. Парень вдруг разулся, стянул носки и задрал штанины по колено, а затем преспокойно шагнул в воду, будто та была парным молоком, и зашёл по колено. От такого зрелища у девушки все сжалось внутри, как если бы она сама зашла в воду. В какой-то момент Лирет поняла, что это волнует только её одну, сам же напарник непоколебимо сбросил сеть в реку и стал ждать, камышом замерев посреди воды.