В твоем плену (СИ) - Сотникова Елена - Страница 22

— Нам нужно поговорить, — не разрывая зрительного контакта, выдал Тамин, — серьезно поговорить. Сейчас.

— Да, конечно.

— Переоденься. Я буду ждать тебя у себя в кабинете. Нора проводит.

Миаро болезненно скривился, словно в драке повредил что-то, хотя здоровяк не сумел даже дотянуться до него, я точно была уверена, и вышел из спальни.

21. Тамин

Наверное, не стоило звать Армилу на разговор в том состоянии, в каком я сейчас находился. И все-таки, откладывать в долгий ящик наш разговор тоже не имело смысла.

С эмоциями я справлюсь, еще и не такое бывало. Главное выяснить то, что не давало мне покоя последние часы, подтачивало и отравляло кровь.

Нужно успокоить шалящие нервы.

Подошел к бару, вытащил первую попавшуюся бутылку и щедро плеснул в пузатый бокал темной настойки.

Подарок Арона из собственной коллекции. Втянул терпкий аромат коры и пряных трав прежде чем сделать глоток.

Перед глазами снова всплыла картина Милы, зажатой огромной фигурой брата, стоны и мерзкое чавканье.

Плечи напряглись. По рукам пробежала судорога.

Опрокинул содержимое бокала в рот одним махом, чувствуя, как по горлу побежала обжигающая волна.

"Она сама, Тамин, очнись! Твоя шлюшка первая хвостом передо мной вертеть начала, намекая на большее!"

Голос брата эхом звучал в ушах. Приговором. Тяжелым молотом, что бил без промаха прямиком в виски.

Настойка показалась кислотой, разъедающей внутренности.

Была ли в словах Леона хоть капля правды? Могла Мила для каких-то целей пытаться его соблазнить и использовать?

Черт!

Желание убить кого-нибудь возвращалось, затягивая мутной пеленой глаза.

Я чувствовал, как каждая клеточка моего тела наполняется черной, ищущей выхода. Беснующейся яростью.

Она плавилась и жидким металлом текла по венам, задевая нервные окончания и причиняя нестерпимую боль.

Про то, что в комнате ощущался панический страх когда я их застал я не соврал, но сейчас сильно сомневался в своих ощущениях. Кто знает, возможно, это выдал мой воспаленный мозг, чтобы хоть как-то оправдать и не навредить в тот момент самой виновнице случившегося. Ведь в казарме мне тоже чудился аромат ее невинности и отпечаток непорочных мыслей, а при сцене с женихом так вообще казалось, что ее эмоции стали моими, перетекая и смешиваясь, пульсируя в голове и прошивая энергетическими разрядами.

А потом выяснилось как сильно я ошибался, придумывая воздушные замки, строя красивые иллюзии и слепо веря в них.

Как? Как у нее получилось так искусно водить меня за нос?

Для чего ей понадобился Леон?

И что он сам забыл здесь?

Проклятье! Я даже не поинтересовался этим, настолько сорвался с катушек.

Меня до сих пор трясло от одного воспоминания порванного платья и оголившегося плеча, что так соблазнительно проглядывало между кусками материи.

Плеснул еще настойки и снова одним глотком осушил бокал.

Что со мной, черт возьми, происходит? Почему меня снова ведет от нее как прыщавого юнца, скручивая от перевозбуждения?

В голове слегка зашумело и по телу пробежала легкая волна тепла, подкашивая ноги.

Алкоголь на голодный желудок дал знать. К тому же при сцене с братом произошел слишком сильный, неконтролируемый выброс силы. Это чудо, что я лишь слегка покалечил его.

Мне не жалко было Леона, сам напросился, почувствовав себя хозяином в моем доме и посмев замахнуться на то, что ему не принадлежит. Какие бы родственные отношения нас не связывали, а терпеть этого я не намерен.

Но вот подобный выброс принес опустошение, будто сутки держал оборону на границе.

В дверь робко постучали.

— Входи, — я продолжал стоять спиной к входу, разглядывая уже третью порцию спиртного сквозь прозрачные изогнутые стенки бокала.

— Я вас… слушаю, — раздался неуверенный голос Милы.

Повернулся к ней и… черт, лучше бы этого не делал!

Она специально?

Ярко-алое платье ослепило, действуя на меня как тряпка для быка.

— Это что? — процедил, ощутив хлесткую волну жара, что окатила с головы до ног.

Возбуждение и злость одновременно.

Разумные мысли ускользали. Нить разговора тоже безоговорочно потерялась, стоило взглянуть на стоящее передо мной живое воплощение искушения. Чувственное, нежное и порочное. Как падший ангел.

Разве можно одновременно сочетать в себе такие противоположные качества?

Платье идеально подчеркивало ее точеную фигурку, прикрывая все, что должно, но при этом давало огромный полет сексуальной фантазии, привлекая к груди и делая акцент на открытых девичьих плечах с молочного цвета кожей.

Мать вашу…

Сглотнул, чувствуя как в штанах стало неимоверно, до болезненного, тесно.

— У меня больше нечего надеть, — скромно взмахнув ресницами, опустила взгляд.

Даже румянец на щеках выступил настоящий!

В голове уже нарисовался ее обнаженный образ, без всех лишних тряпок.

Руки закололо мелкими иголочками в предвкушении. Бешеное желание дотронуться до этой красоты, ощутить, почувствовать подушечками пальцев бархат ее кожи, пройтись по всем изгибам тела, впитывая в себя ее желание и давая больше, чем она может себе представить, заставить выгибаться и таять в моих руках.

Манящие, сочные картинки Милы, сидящей в чем мать родила на моем письменном столе с распахнутыми коленями и откинувшейся на локтях назад заставил до скрежета стиснуть зубы, чтобы не застонать в голос, не сорваться и не наделать глупостей прямо сейчас.

Хотя, что я теряю? Если она так отчаянно стонала под Леоном, неужели мне сможет отказать при ласковом подходе? Тем более, она прекрасно понимает от кого зависит ее дальнейшая судьба. А беременность…

Чтоб тебя! Совсем забыл об этом…

Но! В этой ситуации я ничем не рискую, ведь Мила уже беременна, а это значит…

И все! Почувствовал, как мне сносит крышу ее признанием, как каменный член уже не помещается в штанах, требуя войти, ворваться в хрупкое девичье тело, насадить на себя и вколачиваться до потери пульса.

Облизнул пересохшие губы, поставил бокал на стол и двинулся в ее сторону.

22. Армила

Наверное, если бы меня вели на эшафот за руки, я бы волновалась меньше, чем сейчас, направляясь в кабинет Тамина, едва поспевая за Норой.

Женщина успела за то время, пока вела меня длинным коридором, вполне искренно извиниться за то, что не смогла прийти на помощь и отбиться от брата миаро.

Как оказалось, младший единокровный брат Тамина еще и один из самых близких его друзей, частый гость в этом доме и, практически, второй хозяин здесь. Раньше таких инцидентов не случалось. Возможно, потому, что миаро не приводил сюда девушек.

Я оказалась первая.

И как мне было воспринимать эту информацию?

Нора же, решив, что я из высокородных, в открытую нахваливала Тамина, восхищалась его имеющимися талантами и чуть ли не в открытую сватала за него.

Было бы смешно, если бы не было так грустно. Насколько поменяется ко мне отношение этой приятной женщины, когда она узнает кто я?

Но пока у меня язык не поворачивался рассказать правду.

А еще внутри понамешалось такое количество эмоций, что я сама не могла разобраться в своем клубке — что именно сейчас ощущаю больше: страх или злость, раздражение или восхищение, радость или разочарование?

Тамин, конечно, заступился за меня, но никто не давал гарантию, что он не сорвется на меня за сложившуюся ситуацию. Раз уж младшего брата не пощадил, то что грозит мне?

И еще это платье! Предыдущее безжалостно испорчено Леоном, а дорожное забрали в прачечную. Оставалось только вечернее, облегающее как вторая кожа, настолько яркое и откровенное, что я долго колебалась стоит ли мне его надевать. Даже упрашивала Нору принести мне что-нибудь скромнее, сошла бы простая форма экономки.

Но женщина, нахмурив брови, категорически отказалась, объяснив, что приказы хозяина нарушать не намерена, а он давал четкие указания по моим нарядам.