Честь и предательство - Маккуин Дональд - Страница 2

Откуда-то издалека донесся вибрирующий рык. Лэннет немедленно выбросил из головы посторонние мысли. Подобные звуки уже не раз заставляли его пожалеть о том, что они с Кейси пустились в это приключение, какие бы выгоды оно ни сулило. Только титул паровианского гостя и безоговорочное одобрение его отца сделали это путешествие возможным. Звери, населявшие Заказник, с одинаковой охотой сожрали бы и принца и нищего, тем более что различить их было бы затруднительно, поскольку в пределах запретной территории разрешалось пользоваться только холодным оружием. Посторонние допускались в Заказник крайне редко и были полностью предоставлены своей судьбе. Лэннет и Кейси, хотя нипочем не признались бы в этом, явились сюда, чтобы в последний раз испытать свою дружбу и самих себя.

Подумав о том, что обычный электромобиль пролетел бы над территорией Заказника за считаные минуты, Лэннет горестно усмехнулся. Посерьезнев, он тайком бросил взгляд на Кейси. Три года промелькнули, словно одно мгновение. Он прекрасно помнил, как Кейси вышел из лихтера, который доставил его в космопорт Атика. Первым делом юный принц поднял лицо, разыскивая в небе звездолет — единственную ниточку, связывавшую его с Паро. Тогда Лэннет решил, что Кейси снедает тоска по родному дому, и приготовился к тому, что молодой человек замкнется в мрачной отчужденности. Однако Кейси быстро пришел в себя и с редкостным энтузиазмом отдался занятиям.

Его любимым предметом стали боевые искусства, которые преподавал Лэннет, и в этом не было ничего удивительного. На Паро царил мир, подкрепленный впечатляющими успехами в области добычи полезных ископаемых, металлургии и торговли, однако традиции предков были нерушимы. Во всей галактике не удалось сыскать народа, столь приверженного семейным ценностям, как паровианцы.

У Паро имелась к тому веская причина. Планета оказалась единственным из миров империи, населенным по большей части представителями одной этнической группы. На каждой планете есть свои блюстители расовой чистоты — «чистокровки», — но они, как правило, либо белые, либо чернокожие. Кроме Паро, ни один мир не отваживался нарушить завет Прародителя, разделившего колонистов на кланы. Поскольку паровианцы несколько отличались внешностью от остальных народов, они чувствовали себя ущемленными. Они пренебрегали принятыми на Атике традициями и оберегали свое уникальное общественное устройство, а также искусства и оружие, называя их «культурным наследием предков». Подобный подход воспитывал у людей обостренное чувство собственного достоинства. Кейси не раз хвалился, что акушеры Паро никогда не шлепают новорожденных, поскольку те являются на свет с кинжалом в руке, уже готовые отстаивать свою честь.

Порой Лэннет был готов поверить ему. Он точно знал, что с двенадцатилетнего возраста Кейси встречал утро каждого дня, перепоясываясь легендарным длинным мечом паровианского производства, который являлся незыблемым элементом одеяния аристократии. Теперь принцу приходилось носить более тяжелый и короткий клинок Атика. Оружие иных миров допускалось здесь только на официальных церемониях.

Ступая по глубокому снегу, Лэннет продолжал гадать, как столь несхожие люди — он и Кейси — могли стать друзьями. Принц по рождению принадлежал к сильным мира сего; отец Лэннета погиб в бою, когда его сын только учился ходить. Кейси не умел скрывать своих чувств и страстей; Лэннет привык к сдержанности и самодисциплине. Для Кейси окружающий мир был полон радостей и наслаждений, которые сами плыли к нему в руки; Лэннет постоянно сталкивался с опасностями и противоречиями и привык полагаться только на себя и близких товарищей.

Кейси шагал, примеряясь к поступи спутника, и его мысли приняли примерно то же направление, что у Лэннета. Неожиданно для себя он понял, что скорое возвращение домой внушает ему двойственные чувства. Он стосковался по островам и океану, занимавшему большую часть поверхности Паро. Здесь, на Атике, самой спокойной и стабильной планете империи, он порой ловил в воздухе легкий запах дыма, и всякий раз его охватывали воспоминания о неистовстве вулканов и будоражило кровь желание вновь оказаться на родной планете, сотрясаемой подземными толчками. С другой стороны, его привлекала жизнь на Атике — ему нравилось отдаваться упорным занятиям, испытывать себя в чуждых, незнакомых условиях, нравилось постоянно быть на виду. В иных обстоятельствах младшего сына правителя Паро ожидала бы тоскливая жизнь придворной марионетки, но здесь, на Атике, у него была Матилиса, близость которой сулила ему всевозможные радости, о которых только может мечтать мужчина.

Кейси зарделся. Он знал, что Лэннет не воспринимает Матилису всерьез. Если капитана Стрелков и можно было обвинить в нелояльности, то только из-за его откровенно пренебрежительного отношения к Люмину, государственной религии, которой Матилиса отдавала себя целиком. Неприязнь между женщиной, которой он мечтал обладать, и его лучшим другом была единственным облачком, омрачавшим жизнь Кейси. Принц нахмурился. Он знал, что Люмин собирается послать Матилису на Паро миссионеркой, но никакие связи не помогли Кейси добиться, чтобы вместе с ней отправили Лэннета.

Они поднялись на гребень холма, и Кейси возобновил беседу. От усталости он говорил отрывисто, проглатывая окончания:

— В горах Атика ночь наступает слишком быстро. Паро куда уютнее. Я всегда это утверждал.

Лэннет усмехнулся:

— Ты опять за свое? Я видел твою планету. С орбиты. Ее не назовешь раем.

— Если Паро и не рай, то его преддверие. — Кейси задумался. — Имперская служба имеет одно преимущество. Весь межзвездный флот находится в руках Халиба. Ты можешь отправиться куда угодно.

— Только по делам. Об увеселительных поездках я даже не мечтаю.

Сквозь пелену облаков проглянуло солнце, заливая зазубренные вершины гор тусклым холодным светом. В лесу сгущался мрак. Маленькие птицы — щебечущие серо-черно-бурые комочки — перелетали с ветки на ветку, ища укрытия, в котором можно было дождаться утра. Послышался протяжный унылый вопль еще одной птицы Атика, крылатого ночного хищника дарккила. Вопль утих, но прозвучавшая в нем угроза заставила насторожиться мелких птах.

Чуть позже над вершинами поднялся тонкий серп Леди, посеребрив нижнюю поверхность наплывающих облаков. Лэннет вытянул руку:

— Водораздел. У подножия холма находится единственное в Заказнике поселение. Уже завтра мы будем обедать в Коллегиуме.

Кейси рассмеялся:

— С меня хватит и того, что сегодня мы будем спать под крышей. У меня нет ни малейшего желания проснуться от пыхтения голодной твари, обнюхивающей нашу палатку. К тому же, становится холодно.

— Что я слышу? Жалобы? Моя жизнь погублена. Простите за то, что не обеспечил вам должных удобств, Ваше высочество. Я всего лишь скромный, почтительный преподаватель боевых искусств. Из-за меня ваша Культурная Братская Группа потерпела полный провал!

— Ха! Скромный и почтительный! Между прочим, мы, КБГ, лишь заложники Атика. Мы находимся здесь только потому, что старина Халиб желает иметь нас под рукой. — Но, как и прежде, гневная вспышка Кейси быстро сменилась угрызениями совести. Он покаянно качнул головой: — Извини, что накричал на тебя. Но мы-то знаем, что я скорее пленник, чем гость. Вы принимаете Культурные Братские Группы со всех концов Галактики, даете их участникам прекрасное образование, но большинству молодых людей пребывание на Атике совсем не в радость. Я слышал разговоры гостей с мятежных планет. Они в любую минуту ждут нападения ваших Стрелков. Это тревожный знак.

Лэннет выдохнул облачко пара, едва заметное в сгущающейся темноте.

— Император — не ангел. Я верен ему, но я не дурак и не слепец. Настала пора перемен. Однако ты ведь не станешь сжигать свой дом, чтобы починить протекающую крышу. Допустим, императора Халиба низложили. Кто займет его место? Бездушные ученые жрецы Люмина? Воинственные аристократы с других планет? Ты должен понимать, какими последствиями это грозит.

— Ты считаешь Матилису бездушной жрицей? — осведомился Кейси. — Видишь в ней угрозу обществу?