Жара в Архангельске (СИ) - Стилл Оливия - Страница 34

— Так там и погода — бррр! — Яна аж содрогнулась, — С такой холодрыгой никакого отпуска не захочешь.

— Нормальная там погода. Там зима, по крайней мере, настоящая. Не то, что у нас — слякоть…

От разговора подруг оторвал звонок мобильника, который Олива всегда и везде таскала с собой. Звонил Салтыков.

— Аллооо, — лениво протянула Олива, взяв трубку.

— Привет-привет! — раздался из трубки бодрый голос Салтыкова, — Ты чё, спишь, что ли?

— Не, я возле речки загораю.

— Яасно. А мы тут с Мишаней уже в Питере — тебя ждём не дождёмся! У тебя на какое число билеты?

— На девятнадцатое, — сказала Олива, — А Димка Негодяев разве не с вами?

— Не, он не поехал. Его до диплома не допустили — теперь осенью будет защищаться. Хуи пропинал вместо того, чтоб дипломом заниматься — теперь, понятное дело, весь на нервах, орёт на меня. Кто же виноват, что он такой тормоз…

— Жаалко, — разочарованно протянула Олива, — Без Димки-то скучно будет…

— Да с чего! У Негода семь пятниц на неделе — может, он ещё приедет… Ты это, я чё хотел спросить — по общаге договорилась?

— Да, я уже забронировала себе комнату в Питере, — отвечала Олива.

— Насчёт меня там тоже договорись, плиз!

— А это ещё зачем? — удивилась она, — Ты же у Майкла остановился!

— У Майкла-то у Майкла, но… — Салтыков запнулся, — Я хотел бы с тобой потусоваться…

— Ну, а так разве мы не будем тусоваться?

— Ну-у… А может, это… Номер в гостинице снимем?

— Ты хоть знаешь, сколько там гостиницы стоят? — не без раздражения выпалила Олива, — В сутки половина моей зарплаты!

— За гостиницу я заплачу.

— Ну, вот ещё! Миллионщик какой нашёлся!

Яна, с любопытством прислушивающаяся к разговору подруги по телефону, еле-еле дождалась, когда она закончит. Когда Олива, после долгого спора, распрощалась, наконец, с Салтыковым, Яна спросила её, с кем она говорила.

— Да Салтыков звонил, — нехотя отвечала Олива, — Я тебе про него рассказывала. Мы тут, короче, в Питер собрались ехать…

— Понятно, — прищурилась Яна, — Быстро же ты забыла своего Даню!

— Да какой он мой! — с горечью произнесла Олива, и тень легла на её лицо. — Был бы он мой…

— Ммм, я так понимаю, у тебя намечается новый роман?

— Да ну, какой ещё роман. Скажешь тоже! — фыркнула Олива.

— Ну да, ну да. Все так говорят, — ехидно усмехнулась Яна.

— Да с чего! — Олива сама не заметила, как заразилась этой фразой от Салтыкова, — Мы с ним третий год дружим. Ничего такого, кроме дружбы, между нами нет, и быть не может.

— Ну, не знаю… — сказала Яна, натягивая от солнца на глаза соломенную шляпу, — Лично я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Это миф!

— Никакой не миф, — Олива даже обиделась, — Он, если хочешь знать, вообще не в моём вкусе. Да, с ним прикольно общаться, но как парень он меня абсолютно не интересует, — пояснила она, надкусывая сочный персик, — Впрочем, и я его тоже. А едем так, по дружбе. Просто потусоваться.

— То-то он не писал тебе полтора года, а тут вдруг потусоваться. Классная дружба, да.

Яна, как всегда, была в своём репертуаре. Но Оливе это настроение не испортило, и она, пропустив последнюю реплику подруги мимо ушей, с наслаждением вытянула ноги на песке.

Глава 4

Летний день, что сиял над Москвой и Московской областью, Питер погодой не баловал. Облачно и ветрено было в это время в городе на Неве.

Впрочем, Андрея Салтыкова и его питерского друга Майкла Москалёва это обстоятельство ничуть не огорчало. Они только что посетили Зоологический музей и теперь гуляли по Невскому, потягивая пиво из бутылок. Настроение у обоих было превосходное.

— Даже не вехится, шо мы с тобой уже инженехы, — сказал Майкл, картавя на «р», — Ещё месяц назад были студенты, мальчишки, пахились из-за экзаменов… А тепехь всё это позади…

— Позади-то позади, — вздохнул Салтыков, прокручивая что-то у себя в голове.

— А я в аспихантуху буду поступать, — сказал Майкл.

— Хм… — задумался Салтыков, — А вообще, знаешь, Майкл… Может, мне тоже в аспирантуру попробовать? Как ты думаешь?

— Не знаю… Пхосто видишь, зная твой хахактех, я не думаю, шо аспихантуха — это то, что тебе нужно, — осторожно заметил Майкл, — Аспиханты, как пхавило, много не захабатывают — эти люди почти на голом энтузиазме отдают себя науке. А для тебя главное — бизнес, деньги. Чтобы делать деньги, совсем необязательно идти в аспихантуху…

— Да, Мишаня, тут ты, конечно, прав… Но если я, допустим, поступлю в аспирантуру в Москве…

— И что?

Салтыков понизил голос, глядя Майклу в глаза:

— Ну ты чё, не понял, что ли?

— А-а… Так вот ты о чём, — усмехнулся тот, — Поэтому ты и общался с Оливой так тесно в последнее вхемя?

— Ну, а как ты думаешь.

Какое-то время приятели шли молча. Судя по лицу Майкла, тот не слишком-то одобрял план своего старого школьного друга, но своё мнение предпочитал держать при себе.

— Я надеюсь, — прервал молчание Салтыков, — Я надеюсь, Майкл, ты понимаешь, что это должно остаться между нами?..

— Меня об этом можно было не пхосить, — последовал ответ, — Только видишь, я думаю, не совсем ты это пхавильно задумал… Может быть, по-дхугому будет сложнее, но тут всё-таки ты хискуешь, Андхей…

— Не боись, всё продумано, — отшутился тот, — А мою позицию ты знаешь: в жизни надо попробовать всё.

По реке Неве прошёл белый речной трамвайчик. Похоже, там вовсю отмечали какой-то праздник: гремела музыка, был слышен смех и шум голосов. Салтыкову до ломоты в висках захотелось попасть туда, пить разные напитки, веселиться с красивыми женщинами… Острая жажда жизни затрепетала в его жилах; кипучая, радостная энергия птицей забилась в его груди.

— Хэ-хэээй!!! — подпрыгивая, крикнул Салтыков, — Возьмите покататься!!!

Да, как хорошо, что теперь позади весь этот гемор с учёбой, подумал он. Диплом у него уже в кармане, он инженер. Цель, к которой они шли в течение пяти лет, наконец, достигнута. Они молоды, им всего двадцать два года, а впереди — долгая-долгая жизнь, все дороги открыты. Салтыков вспомнил, как он радостный, счастливый пришёл домой после защиты диплома. По такому торжественному случаю отец подарил ему крупную сумму денег, и Салтыков в первый же вечер пошёл кутить с приятелями. Забурились в клуб, набухались, как водится, до чёртиков. Салтыков мало что помнил с той ночи. Помнил, что, выйдя со своей компанией на улицу, встретил своего одногруппника Макса Капалина, который тоже защитил диплом и собирался переезжать жить в Питер. Теперь же Капалин был счастлив и пьян, как и все, и, еле держась на ногах, орал на всю улицу:

— Йа ынжынерго!

«Йа ынжынерго», — подумал Салтыков, когда они с Майклом, придя домой, поужинали и легли в постель. Подумал и засмеялся: уж больно ему нравилась эта фраза.

«А завтра приедет Олива, и будет ещё круче, ещё веселей», — счастливо подумал он, и, не успев додумать мысль до конца, крепко заснул молодым здоровым сном.

Глава 16

«Тыдыщ-тыдыщ-тыдыщ-тыдыщ! Это стучат колёса поезда на Питер. Приезжай скорее, готовим культпрограмму!»

Олива вытянула ноги в сидячем вагоне поезда Москва-Питер. Отправление в два часа ночи, прибытие в два часа дня. Двенадцать часов чалиться в сидячем положении, и ведь не заснёшь ни фига. Мыкалась она, мыкалась, потом плюнула на всё, скинула штиблеты и улеглась на сиденье с ногами.

На перроне её встретил Салтыков. На нём была белая куртка, светлые джинсы. Светло-русые волосы его, как Олива помнила, при первой встрече зимой ниспадали рваной чёлкой на лоб; теперь же они были коротко острижены. Но Олива всё-таки сразу узнала Салтыкова по его шустрой походке и суетливой манере делать несколько дел одновременно.

— А где же Майкл? — спросила Олива, когда они уже сошли с платформы и нырнули в подземный переход.

— Майкла родители загрузили. Сказал, в шесть освободится только.