Stiffen corpses: Жизнь и работа коченеющих трупов (СИ) - Литвин Юрий - Страница 12

Железная Челюсть привычно стукнула меня по голове и отлетела к Дальним Анклавам на своей эластичной подвеске.

— Привет! — сказал я и прислушался. В глубине Узла, что-то стонало и копошилось, мне сразу же стало легче, неизвестные сюда не проникли, тут царила нормальная рабочая атмосфера, все росло, развивалось и двигалось. Это было хорошо. Увидев, что будущим Питомцам ничего не угрожает, я несколько воспрянул духом.

Покинув Железный Узел, заперев и по новой замаскировав двери, я увидел следующую картину. Пробрюшливое Жорло стояло между сломанными клетками и в одной лапе сжимало цепь истошно вопящей Сушеной Головы, а в другой находился поднятый над полом за шиворот бородатый придорожный карлик, сжимающий в руках какой-то кулек.

— Что тут происходит? — спросил я.

— Вот, — ответил Пожиратель Крыс и поставил карлика на ноги. Тот моментально сунул руку в кулек, вытащил оттуда конфету в шуршащей обертке. Развернул, сунул в рот, прожевал, потом сунул в рот обертку, тоже пожевал и получившимся шариком плюнул через маленькую трубку, которую держал в другой руке прямо в рот Сушеной Голове. Крики усилились, Пожиратель Крыс снова поднял карлика над землей и руки его безвольно опустились, однако жевать он не перестал.

Я повесил Голову на пояс и посоветовал ей успокоиться, потом отобрал у карлика трубку и спросил:

— Что ты тут делаешь?

— Хха… — ответил карлик и вывернувшись из захвата, побежал между клетками. Пробежав метров пять и смешно косолапя при этом, он остановился у клетки с Длинношеим Джо, уже приоткрывшим один глаз и спросил:

— А это се? — и сходу огрел того своим дурацким кульком.

Джо чем то похожий на гигантского змеежирафа, моментально раскрыл свои похожие на автомобильные фары глаза с отражателями и свистнул. У меня слегка зашевелились волосы, везде, Сушеная Голова задергалась на цепи, а Пожиратель Крыс мгновенно свернул свои гигантские уши, схватил бильярдный кий и принялся чесать Джо в районе затылочной кости.

— Понял что это? Идиот…

Идиот замер с раззявленным ртом, потом проглотил недоеденную конфету и побежал между клеток, часто повторяя:

— Я вчерашний, я вчерашний…

Пробрюшливое Жорло хотело его остановить, но я махнул рукой, пусть бежит, все равно мимо Некролога не проскочит, а сам медленно двинулся следом в сторону Лаборатории. И вправду оттуда уже слышалось аппетитное чавканье, словно каменные жернова перемалывали молодого поросенка. Когда я вошел в помещение, то слегка оторопел. Некролог жрал конфетные бумажки, которые бросал ему карлик, ловко отдергивая свои толстенькие пальцы.

— Вот ведь какой гад! — с некоторой долей восхищения произнесла Сушеная Голова, — может его в клетку посадить, пусть тут живет?

Я пожал плечами и вышел из Лаборатории, мне было Параллельно. Вот приедет Сторож и пусть сам разбирается со своим помощниками. Я уже примерно представил себе картину произошедшего. Стражник стопроцентно нажрался Свинцовой, и теперь прячется, помощник тоже куда-то отлучился, потому что все равно никто по собственной воле в Питомник не полезет. Это из местных, Лиловым оно тоже до лампы, а вот карлик этот, который из иного мира скотина…

Я вернулся и на всякий случай запер двери Лаборатории, судя по размерам кулька, с голоду он не пропадет, вот пусть и посидит с Некрологом, до приезда нашего замечательного Менеджера.

Между тем послышалось хлопанье крыльев, и я увидел Сизого Голубя. Ага, разбежавшиеся питомцы возвращаются домой. Правильно говорят — жрать захотят сами прибегут. Сизый Голубь не умел разговаривать, потому сразу нахохлился и протопал к Кормушке, его запыленные сапоги со шпорами говорили о дальних странствиях и хорошем аппетите.

— Пойдем, — позвал я Пожирателя Крыс и стал продвигаться на выход. Ибо знал, что Сизый Голубь имеет скверную привычку после еды выводить тухлые яйца и разбрасывать их по соседним клеткам.

Спустя некоторое время в караулке обнаружился помощник Сторожа. Но говорить он тоже не мог, так как на него напал Тормоз, и расцепить их не было никакой возможности. Ну, Тормоз он такой, повисит, повисит и сам потом отпустит. Ну их.

Я оставил Жорло караулить процесс, а сам, наконец, пошел к себе. Надо же хоть Дом проветрить, да и посмотреть, что там, да как, а то уже целый день как в Деревне, а до Дома никак не дойду.

Проходя мимо соседей, я услышал громкие возгласы: «Кия!» и понял, что Мицусито дома. Кто-то закричал ему в ответ о том, что неплохо было бы отпустить ногу и я понял, что тренировка в разгаре. Я оперся на белый забор и стал наблюдать. Через некоторое время мимо меня в траву пролетело семь рук, девять ног и четыре головы, после чего из дверей показалась еще одна голова — лысая. И Мицусито, отрывисто бросил: «Здрасьте!» после чего двери закрылись.

Я кивнул дверям и пошел к Дому.

На ступеньках крыльца сидел Чукки и улыбался. Он кивнул в сторону Молитвенного Домика старого японца и уважительно сказал:

— Молится, — а потом добавил, — умный.

— И талантливый, — сказал я присаживаясь рядом. Мы обменялись особым Приветствием Корпсов и закурили.

Старик Мицусито был единственным, кто жил здесь до того, как мы основали Питомник. А это я вам скажу, говорит о многом. Ведь тут и Кочевники жили и Гурманы, и еще эти… Да, ну их. Были, а теперь сплыли, а Мицусито, вот он, пожалуйста. Помню, когда мы пришли он заперся в своем Молитвенном Домике, бешено визжал и бросался оттуда отравленными звездочками-сюррикенами. Вылезал на крышу, демонстрировал нам разные части тела и что-то кричал на непонятном языке.

В конце концов, мы разобрались со всеми, а на старого придурка плюнули, оставив для колорита. Он тут все равно, что местная достопримечательность. Мы ему даже звание Почетного Гражданина Желтой Деревни присвоили, Орден вручить хотели на ленточке. Так он его раскрутил за ленту и в речку. Дикарь… Единственную радость, которую мы себе в отношении старика доставляем изредка, так это то, что иногда перекрашиваем его белоснежный забор в желтый цвет. Этот тонкий намек на цвет кожи безумно выводит его из равновесия. Я тихонько толкнул Чукки в бок и спросил:

— Ты краску привез?

— А то, — усмехнулся соратник, — две банки. Яичный желток.

— Прекрасно. А с кем он тут сражается?

— Да какие-то недоноски не местные, зашли в Деревню с его стороны, похоже, сбежавшие Каторжники. С Прииска. Я сначала тоже хотел размяться, но потом думаю, не буду старику забаву портить.

— Ну и правильно… Пошли в дом, — произнес я вставая и выбрасывая окурок, но тут со стороны шлагбаума донесся рокот мотора и громкая площадная ругань.

— Я не я, если этот не Кэп!

Чукки кивнул утвердительно.

— Да это похоже на дядюшку Сэма…

Глава 2 ДЯДЮШКА СЭМ

Через минуту перед моей калиткой остановился длинный черно-желтый автомобиль, чем-то напоминающий роскошный прогулочный катер, и из него, попыхивая трубкой, выбрался крепкий красноносый и бородатый мужчина в грязном неопределенного цвета бушлате и железной каске с изображенным на ней Веселым Роджером. Глянул на нас единственным синим глазом, и проорал хрипло:

— Оххо-хох! Так вы встречаете дядюшку Сэма?

— Вы появились так неожиданно! — церемонно поклонился я.

— Вы, черти, всегда должны меня ожидать! Понятно? Всегда!

— Всегда! Так точно! — вытянулся во фронт Чукки.

— Молодец! — похвалил его Сэм, и крикнул, теперь уже обращаясь ко мне, — а ваше жизненное кредо, сэр?

— Всегда! — откликнулся я, и сразу принялся выгружать из катера бутылки. Было их много. Минимум по пятнадцать на каждого мертвеца. В смысле корпса.

Потом уже в Доме, когда мы рассаживались вокруг стола, дядюшка Сэм спросил:

— А что это за полосатая палка на въезде в Деревню? Раньше ее не было?

— А теперь? — спросил Чукки, едва сдерживая смех.

— И теперь нет… — стыдливо опустил глаза Кэп, — там еще парни какие-то стояли. Пришлось им бутылочку дать за беспокойство.