Stiffen corpses: Жизнь и работа коченеющих трупов (СИ) - Литвин Юрий - Страница 8

— Снимите меня!

— Надо повторить эту шутку на вечернем концерте! — сказал Чукки и щелкнув пальцами вызвал Дистройера.

Тот быстренько свалил всю эту конструкцию и втоптал виселицу в камень Площади. Витала же отцепил выбравшийся из танка Краух, к нашему с Дистройером великому сожалению.

Оправив свой незамысловатый наряд и разыскав сандалии, наш неунывающий басист, тут же принялся канючить, мол, зачем ему испортили такую прекрасную забаву. Дистройер возмущенно защелкал пальцами и убежал. Мы отошли подальше, едва сдерживая смех, а Пробрюшливое Жорло поймало пробегавшую мимо крысу, обглодало ее и в утешение протянуло Хэнгмену недожеваный хвостик.

Витал подношение отверг и прошипел, что-то среднее между педагогом и велосипедистом. Кого он имел в виду, было не ясно. Видимо себя. Потом подобрал свой Топор и ушел, громко стуча им о булыжники.

И тут с неба на Город посыпались темные точки.

Пробрюшливое Жорло ахнуло:

— Лиловые десантники! Они всегда прыгают без парашюта!

— И не разбиваются? — подозрительно спросил заинтересовавшийся Хэнгмен.

— Хгуп… — усмехнулся Пожиратель Крыс, медленно пожевывая крысиный хвостик, — лиловые десантники сразу вступают в бой. У них даже норма есть упасть с высоты десять километров за определенное время на значок ГУП…гуп…гуп…

— А это еще что такое?

— Готов к Убийству Противника. О!

Мы прислушались, откуда-то издалека послышались звуки выстрелов.

— Опять началось, — сказала Сушеная Голова.

Я щелкнул ее по уху и сказал:

— Съезжу к ним, поговорю, в принципе мы сейчас союзники. По-крайней мере не враги. Хочу, чтоб они выделили Городу несколько патрулей против вампиров. Краух заводи машинку!

Пока я лез на броню, на Площадь въехал наш Первый грузовик с аппаратурой, и сразу же стало быстро темнеть. Из переулков медленно потекли Те, Кто Идет Вдаль. Стрельба на окраине стихла, видимо десантники закончили зачистку оставшихся велосипедистов. Хэнгмен, чтобы не участвовать в разгрузке, посвистывая, удалился в сторону Городского Сада. Понятно к кому. Ну, нравятся ему памятники! Горбуны, вздыхая и жалуясь на жизнь стали разбирать инструмент. Вечер вступал в свои права. Ненаступивший День так и не наступил.

Глава 8 УТРО ПОСЛЕ НЕНАСТУПИВШЕГО ДНЯ

… Нет, ну ведь интересно все-таки, как они это делают? Не подскажите? А зря… Я рассматривал Утренних Кувыркальцев, чудивших в своем неповторимом стиле над памятником Сатане и внутренне восхищался. Выразить восхищение вслух мне не позволял Статус.

Приятная истома разливалась по телу, так бывало всегда по утрам, когда отступало ночное трупное Окоченение. Теперь меня снова можно убить. И желающие в наличие имеются. Но это не повод, чтобы у Корпса, тем более у Корпса Со Звездочкой На Глазу испортилось настроение, наоборот, знаете ли, бодрит.

И я легонько подтолкнул под локоток Чукки и обменялся с ним взглядами. Даун как обычно стоял с ничего не выражающим лицом, но мне давно знавшему Чукки и так было все понятно. Кувыркальцы никого не могли оставить равнодушными, даже Корпсов. Но мы-то, конечно же, никогда в этом не признаемся. Статус. Апломб. Особая кинетика лицевых мускулов, в конце концов.

Или вот Пьедестал этот, громадная хреновина из Черного Базальта. Причем вблизи черный, как ночь, а отойдешь, светиться. Как его сюда заперли? Сидит Сам на шикарном троне, рога по десять тонн, корона, взгляд. Одним словом Сатана. Одно неясно, город в его честь назвали, или притащили после, когда Город был уже выстроен. Сколько же это лет прошло? Пропасть…А впрочем говорят, что раньше тут дьяволы как раз и жили, и это их верховный правитель изображен, может и так, а может быть и нет… Кажется Белый про это рассказывал, точно он же из местных.

Размышляя сим нехитрым образом, я наблюдал за погрузкой аппаратуры, а еще краем глаза за Виталом, пытаясь определить до какой же степени низости и подлости мог докатиться наш Хэнгмен, если в преддверии величайшего концерта в истории рок-музыки, он втихаря ежеминутно прикладывается к спрятанной в рукаве концертного балахона фляге. И кроме того горстями закидывается странными желтоватыми таблетками, считая при этом, что никто ничего не замечает.

Скотина и причем редкостная. Мы снова обменялись многозначительными взглядами с Чукки Дауном.

Или вот, например, Принц, его, сука, высочество, как он сам себя называет. Что? Ага, и я про тоже. Жалкая. Ничтожная личность. Ничтожнейшая. Ну, ладно, провозгласил ты себя правителем, Верховным правителем. Да здесь, в Дьявольском Городе, и что? И ничего, нашлись, сущности, неподвластные магии его имени. Тот же Координатор, тот же Дойч Болл. Отсюда десанты Лиловых, Подрывники, Подполье, наконец. Хотя тут у меня отношение неоднозначное. Нет, конечно, все куплено и продано, как впрочем, и везде, но ведь сделали, но ведь сыграли. Свою роль. И последним аккордом, мы. Stiffen corpses. Как последний гвоздь в крышку.

А нам главное, что? Правильно, Творчество. И не просто творчество, а Правильное Творчество. То есть Творчество В Последней Инстанции и такой же паровоз, как любит говаривать Даун.

Где же еще выступать как не здесь? А тот же Краух говорит:

«Не хер сюда ездить!»

По ходу он вообще противник гастролей. В любом виде.

Теперь если мы все будем слушать Крауха, то сидеть будем безвылазно в Желтой Деревне, на радость тамошней публике. Так ведь тоска… Там ведь можно совсем окоченеть. Навеки. Нет, на общественное мнение плевать. Мне вообще непонятно, что это такое, как и всякому нормальному Корпсу. Если слово «нормальному» в данном случае применимо. Но для себя-то можно постараться? Можно.

Нас позвали мы приехали, все! И абсолютно не важно, кому мы сочувствуем, и тем более неважно кого поддерживаем.

А тут Падаки… Или как любит говаривать Электронный Репортер: «Фактор Падаки». Тоже еще фишка из будущего. Вампиры! Голубая, сука, кость. У них Траур. У них Величие. Не сметь выстукивать на костях. Ага, это пускай они сами Эдсону объяснят, если смогут. Ибо тут все, видите ли, пропахло их гнойной Мечтой! А сами ведут себя подобно прилипалам. Стоит нам собрать более-менее приличную толпу зрителей, они тут как тут. Потому что Кровь. Свежая.

И так все время, с короткими перерывами. Город постоянно переходит из рук в руки. А Падаки паразитирует на этом. Одно слово га…

— Да в неспокойное время мы живем, — неожиданно произнес Хэнгмен, вытирая ладони о балахон.

— Очнулось чучело, — процедил Чукки, — давай грузиться, поехали уже!

Поедем сейчас. А как же. Я желчно сплюнул, и Сушеная Голова повторила мой плевок. Все со своими закидонами, и я такой же, и хоть кол мне на черепе чеши. Тому же Виталу объясни, что он неправ. Ага?

Тут на связь вышел Сторож и по-обыкновению радостно сообщил, что Фанаты уже прознали о грядущем выступлении и собираются в окрестностях Дворца. В этот момент хэнгменова туша благополучно перевалила через борт Грузовика.

— Война войной — концерт по расписанию! — произнес я вслух и мы, наконец, тронулись, а Кувыркальцы все также выделывали свои коленца, абсолютно не взирая на окружающую действительность.

Глава 9 РАЗОГРЕВ

Этот сержант не понравился мне сразу. Слишком много на себя брал. Помимо двух пулеметных лент на нем висел еще и пулемет системы Маркеса, а еще два десятка лимонок на крючках и большой армейский бинокль.

Насчет бинокля я мстительно шепнул Хэнгмену:

— Это чтоб тебя лучше видеть, когда ты будешь балахон задирать…

Витал испуганно шарахнулся от меня, как делал обычно с похмелья, а оно у него явно было Свинцовым, ибо палач все время шарахался и слегка тормозил.

Чукки мощно погладил его широкую спину минометной плитой и стал командовать грузчиками.

Сержант Полтора, а звали его именно так, принялся с деловым видом помогать. Как по мне, так он слишком уж суетился, прям как какой-нибудь недоделанныйефрейтор. Да и дьявол с ним, вечно понабирают в муниципалы кого попало. Вот сейчас, как он расставил людей. Где тут офицер, черт задери?