Ленинград-28 (СИ) - Соколов Иннокентий Дмитриевич - Страница 24

Выкурив пару сигарет, Панюшин чуть не решился на побег. Впрочем, какой побег — насколько понял Юрка, разговор с Пацюком пока ни к чему не обязывал. Что-то подсказывало, что лучше не играть с огнем, рвануть побыстрее домой, и, получив повестку, радостно идти отдавать долг родине. Без участия Пацюка. К сожалению, Юрка не послушался внутреннего голоса. Вернулся в холодный коридор и просидел еще минут сорок, наблюдая за тем, как бродят по кабинетам полураздетые допризывники. Подошел к двери, прислушался — вроде тихо.

Постучал.

— Войдите.

Панюшин бочком-бочком протиснулся в дверь. Пацюк все так же восседал за столом, что-то черкая в тетради, а на кургузом стуле расселся худощавый мужик в белом халате. Он быстро протирал стекла очков, подслеповато рассматривая вошедшего Юрку.

— Где тебя хуи носят? — недовольно буркнул Пацюк. — Вот он, самородок. Рекомендую…

— Николаева протеже? — доктор надел очки и уставился на оробевшего Юрку.

— Не, Игорек сосватал… — заелозил в кресле Пацюк.

Доктор хмыкнул.

— Ну да, Ильич плохого не посоветует… А мне куда его девать?

Майор отодвинул тетрадь. Аккуратно положил ручку на столешницу.

— Может Пухлякову?

— Сдурел, майор?

Пацюк наклонился, и начал что-то шептать доктору на ухо, при этом бросая косые взгляды на Панюшина. Доктор хмурился, всем видом показывая, что Юркина личность ему не интересна.

— Думаешь, подойдет? — скептично поинтересовался он, наконец.

— Пробовать нужно — флегматично ответил майор и откинулся на спинку кресла.

Доктор наклонил голову, рассматривая Панюшина.

— Иди-ка сюда дружок — сказал он, и для верности поманил пальцем.

Панюшин заворожено шагнул вперед.

— Да быстрее, еб твою! Раздевайся.

Юрка сбросил футболку, торопливо расстегнул ремень. Попрыгал на одной ноге, снимая брюки. Поискал глазами, куда можно положить вещи. Не нашел.

Доктор потрогал Юркины плечи. Ткнул пальцем в живот. Хлопнул ладонью по спине, заставляя выровняться.

— Открой рот.

Юрка открыл.

— Угу… закрывай. Сколько будет четырежды семь?

— Э… двадцать восемь.

— Одевайся.

Пока Юрка одевался, доктор безразлично смотрел в окно. Пацюк достал сигареты, протянул доктору. Тот вытащил одну, поблагодарил кивком.

— Ну что?

Доктор пожал плечами.

— Что я могу сказать… Физические данные в норме. Сколиоз, гастрит и так далее. Легкая олигофрения, в начальной стадии.

— То есть годен?

— Да как скажешь… Бумаги подготовлю потом — сейчас работы полно. Так куда его определим?

Пацюк довольно улыбнулся.

— Определим, док, не волнуйся. Тащи раствор.

— Да ну, у тебя тут срач. Самому-то не противно?

— Не-а… Ладно, забирай сокровище.

Доктор засунул не зажженную сигарету за ухо, и направился к выходу. Панюшин вопросительно посмотрел на майора.

— Чего встал, родимый? Иди с богом…

Человек в халате отвел Панюшина в медицинский кабинет. Усадил на кушетку. Юрий опасливо заерзал на расцарапанном дерматине. Доктор подошел к двери кабинета, зачем-то выглянул наружу, затем осторожно закрыл ее. Повернул ключ, запирая кабинет.

Из автоклава доктор вынул небольшой стеклянный шприц. Достал из стеклянного шкафа коричневый пузырек спирта и вату. Перехватил Юркину руку выше локтя резиновым жгутом. Порывшись в ящике письменного стола, доктор нашел маленькую ампулу. Не спеша, отколол кончик. Набрал содержимое ампулы в шприц.

— Что это? — заволновался Юрка.

Доктор бросил на него косой взгляд и надавил поршень, выпуская воздух.

— Сиди спокойно. Это витамины… Давай лучше кистью поработай…

Панюшин несколько раз сжал и разжал кулак. Человек в белом халате смочил спиртом клочок ваты, и легкими касаниями протер руку в предполагаемом месте укола. Быстро, почти не больно ввел иглу в вену. Чуть оттянул поршень — в нижней части шприца появился красный след.

— Ну, с богом — негромко сказал доктор, и содержимое шприца попало в Юркину кровь. — Согни руку и посиди пока.

Панюшин послушно согнул руку, ощущая кожей ватный тампон. Руку холодило. Доктор убрал шприц, вытащил из-за уха сигарету и закурил. Юрий смотрел, как дымные кольца медленно плыли по наполненному сиянием воздуху, понемногу растворяясь в нем.

Сияние стало сильнее, приобрело золотистый оттенок. Оно приближалось к Юрке, окружало, пытаясь растворить в себе, как дымовое кольцо. Панюшин закрыл глаза, но все равно продолжал видеть его. Сияние окутало Юрку и все звуки, зрительные образы и даже мысли куда-то пропали.

В этом золотистом сиянии Юрка провел почти три десятка лет.

— Первая и вторая лаборатории — сказал Панюшин. — Это «объект-4».

— Никаких проблем! — Козулин с силой хлопнул Юрий по спине, заставив поморщиться от боли. — Проблемы это не то, что нужно сейчас, да Юрок?

— Ага…

Юрка посмотрел на карту. Все верно — лаборатории подземного уровня НИИ, обозначенного в сопутствующей документации как «Объект-4». Та самая железная дверь с красным штурвалом, открыть которую вряд ли представляется возможным.

— Объект законсервирован — осторожно сказал он. — Возможны трудности с проникновением…

Козулин заржал.

— Трудности закаляют человека. Кстати по твоим перемещениям можно еще одну карту нарисовать.

— В смысле? — не понял Панюшин.

Вместо ответа Козулин махнул рукой. Выглянул в окно. Поправил грязную гардину.

— Что там?

— Дверь в цеху, справа. За дверью лестница, внизу еще одна дверь.

— А за дверью?

— Скорее всего, толстый слой бетона — пожал плечами Юрий. — Объект законсервирован, так просто не попасть.

В комнате стало тихо. В соседней комнате несли службу бойцы спецотряда. На улице лаял соседский пес. Идиллия…

Панюшин сумел оценить незамысловатый юмор капитана — Козулин выбрал дом в северной части города, неподалеку от кладбища. Въезжали поздно вечером, чтобы не привлекать внимания. Юрий попытался, было проявить самостоятельность в выборе места, но пара тычков под ребра заставили поумерить пыл. В глазах бойцов, Панюшин видел непримиримое желание рассчитаться за павшего товарища. Сама идея совместных поисков выглядела абсурдной, но выбирать не приходилось. Могло быть и хуже — еще с того самого дня, как Юрка обнаружил крепкую фигуру капитана у своей кровати.

— Идеи?

— Никаких — честно ответил Панюшин.

Козулин задумался.

— Мля, придется подключать мудаков из центра…

— Каких еще мудаков?

— Самых мудаковых, какие только бывают.

Капитан широко улыбнулся и подмигнул Юрке.

— А… так можно? — робко поинтересовался Панюшин. Насколько он помнил, именно с попытки связаться с центром, начались все его приключения.

— Можно… если осторожно. Время сейчас другое… — туманно объяснил Козулин.

Панюшин пожал плечами. Время как время — ни быстрее, ни лучше чем до перелома. Разве люди с гнильцой, так она и раньше присутствовала, другое дело, что не выпирала, как сейчас, когда каждый мудак кичится своим мудацтвом. Взять, к примеру, командира спецотряда — вот уж кого грохнуть нужно поскорее…

Козулин подозрительно взглянул на Юрия, и тот постарался убрать с лица мечтательное выражение. Силен командир, тут не отнять, жалко только, что мудак…

— Связь — требовательно произнес капитан, ни к кому конкретно не обращаясь. Тем не менее, мгновением спустя, один из бойцов опустил в руку командира трубку передатчика. Дисциплина…

— Умри на пять минут — скомандовал Козулин, и Юрок поспешил убраться с глаз долой.

Он заглянул в соседнюю комнату. Осназовцы разложили прямо на столе странного вида автоматические винтовки. Панюшин всегда был неравнодушен к оружию, но тут прямо застыл изваянием.

Сделал шаг под пристальным взглядом одного из бойцов.

— Чего тебе?

— Мне… — Панюшин внезапно охрип.

Что за чертовщина… Оружие манило. Гм, странная для винтовки форма, обтекаемые линии… Они притягивали взгляд, оружие словно шептало ему — эй приятель, возьми меня в руку…