Четвёртый прыжок с кульбитом и портфелем (СИ) - Сербский Владимир - Страница 47

голимой жестянкой, чистой халтурой китайских мастеров красоты. Или это патроны у них бронебойные?

Звуковой фон пошел в нижний регистр и, снижая лязг до басовитого гула, раскатами грома зашлась вторая очередь. Внутренняя обшивка двери вспучилась линией рваных розочек, и рой блестящих медью пуль неторопливо устремился в мою сторону. Двигались они лениво, но неотвратимо. С ужасом я понял, что в сторону уйти не выйдет, стрелок перечеркнул дверь с широким размахом.

Спасительное решение пришло в последний момент. Ухватив застывшее тело Артема за рюкзак, вместе с ним я повалился на пол. С низким гулом стая пуль проплыла над головой. Развернутая смертоносная лава без натуги преодолела вторую металлическую стену, чтобы исчезнуть в недрах склада стройматериалов. Да, мешкам с цементом не повезло, им достанется печали. Впрочем, не жалко, тот склад тоже принадлежит наркоделягам.

Одновременно с этим с боковой стороны прилетел еще один рой пуль, в спину будто кувалдой ударило. Как ни странно, но резкая боль вызвала простой вопрос: а что мы здесь забыли? В такой обстановке работать невозможно. Обняв Артема, я вызвал черное одеяло. Было тяжко, но свой мешок прихватить не забыл.

Собственную дурость я оценил в кабинете Трубилина, разглядывая круглую дырку в его рюкзаке. Она дымилась. Дебил! Допрыгался, козлик. Сам чудом не лег, и человека едва не погубил. Ну что мне мешало сразу свалить оттуда? Подумаешь, не всё загрузили...

Первым делом, скинув рюкзак, Артем сообщил в гарнитуру:

-      Бабушка приехала.

-      Отлично, - отозвался в моем ухе мужской голос. - Передаю ей привет.

-      Ну что там? - нетерпеливо воскликнул Артем, вылезая их костюма.

-      Нормально, - отозвался голос. - Гром гремит, земля трясется, поп на курице несется.

-      Так громко вышло?

-      Наблюдаю в бинокль: забор разворотило знатно. Стенку склада за ним тоже. Охрана конторы, что через дорогу, прибежала любоваться. О, местные бойцы тоже подтянулись. Внутрь не лезут, опасаются.

-      Правильно делают, - пробурчал Артем. - Выпускайте кракена!

Согласно плану, сейчас на складе строительных материалов должны взорваться закладки, коробки с китайскими фейерверками. Теперь пожарных кто-нибудь бдительный точно вызовет. Остановить пожарников никто не вправе. Антитеррор тоже поинтересуется: что это тут взрывалось? А почему? Пусть хозяева склада покрутятся на горячей сковородке, спокойно работать здесь они долго не смогут.

-      Праздник к нам приходит! - закричал голос в гарнитуре. - Из дыры вылетают петарды. Народ разбегается. С Новым годом, товарищи!

Тем временем, стянув с меня футболку вслед за бронежилетом, Артем уставился мне в спину.

-      Синяки будут знатные, Михалыч, - с испуганным восторгом сообщил он очевидную истину.

-      Дай зеркало, - потребовал я, откидывая шлем в кресло.

Вывернув шею, с трудом различил два багровых пятна, наливающиеся синевой. Ого, многострадальная спина... Везенье кончилось, и карма догнала меня - выстрелами в спину.

Артем засуетился:

-      Сейчас лед приложим, а потом в больничку поедем. Переоденусь только.

-      Обезболивающее есть? - отмахнулся я.

-      А как же, вот водочка, - он вытащил из морозилки початую бутылку и залетевший ком пельменей.

-      Держи, Михалыч. Сильно болит?

-      Это не страшно, - прошипел я, глотая анестезию прямо из горла. - Переживу. Я живучий... Проблема в другом - Антон.

-      А что Антон? - некоторых деталей он еще не знал.

Пояснять не хотелось:

-      Звони Анюте, пусть тащит сюда бадягу, троксевазин и себя. И пусть Вере позвонит!

Анюта прилетела мигом. В целом держалась нормально, без паники и причитаний. Только охала, обрабатывая синяк. Но лучше всего помогло наложение рук, вместе с аутотренингом. Сразу стало легче.

Тем временем от Веры пришла смска:

-      Убью когда-нибудь! Что случилось?

Мне оставалось только вздохнуть, поскольку пожимать плечами было больно:

-      Женщины бывают слепы и несправедливы. А Вера еще в прошлый раз обещала меня придушить. Вот чего надо бояться.

У Нюси зазвонил телефон. Хмыкнув, она передала трубку мне:

-      Степанида Егоровна.

-      Сынок, нам Анечка в двух словах обрисовала, - зачастила бабушка. - Ты извини Верку. Девка молодая, еще глупая. Не понимает, что на работе всякое бывает. Ты синяки помажь, внутрь водочки прими. Оно и пройдет. Уже помазал? Вот и славно. А за Антошу не беспокойся, он уже почти в

порядке. Так, подвывает слегка. Работай спокойно, мы с ним сами справимся.

-      Полковник Уваров,улетая в Швейцарию, велел вас беречь и лелеять, - Артем налил водки и себе. - А мы не уберегли... Эх, Попадет Нине Ивановне на орехи. А меня так и уволит к чертям.

-      Так он не знает? - поразилась Нюся. - Ну вы, блин, даете!

-      Не знает, и не узнает, - заворочался я, проверяя спину. - Мне, например, докладывать ни к чему.

-      Я тоже не буду, Антон Михалыч, - поддержала меня Нюся. - Подумаешь, синяки. Сейчас еще раз помажем.

-      Тогда давайте пить чай, - подхватился Трубилин. - Рассвет не за горами, а нам еще второй склад взрывать.

Глава тридцать вторая, в которой ей весело грустить, такой нарядно обнаженной

Ялта порадовала ярким солнцем и безоблачным небом. Шумный перрон остался позади, но и привокзальная площадь галдела не хуже. Пришлось проталкиваться. Сам город показался заполненным цыганским табором - по зеленым улицам шастали отряды курортников. Так бывает, когда разноцветные толпы наваливаются со всех сторон, а разноголосый гомон заглушает собственные мысли. Люди смеялись, болтали, кормили на ходу детей, а самые нетерпеливые из них выстраивались в очередь возле стекляшек и столовых.

Пункты общественного питания не справлялись с наплывом трудящихся, очереди змеились везде и повсюду. Пока напились кваса у бочки, семь потов сошло. Автобусная остановка исключением не стала, еле влезли в забитый транспорт. А сколько же народу на пляже осталось? Господи, страшно себе представить. Наверно, в море войти тут тоже очередь. Ничего не поделаешь, конец августа, пик сезона.

В конечной точке маршрута, покидая нутро раскаленного автобуса, капитан Сорокина выдохнула:

-      Хорошо, что хорошо кончается.

Капитан Агопян десантировался следом. Обвешанный сумками и чемоданами, с перекошенным зверским лицом, он напоминал парашютиста диверсионного отряда.

-      Да, но прежде чем кончилось хорошо, сколько было горя, - с облегчением пробормотал Агопян. Обе кружки кваса, что он проглотил у вокзала, сейчас проявились на мятой рубашке.

Перейдя расплавленную дорогу, они попали в другой мир - на зеленую территорию санатория. Едва войдя в прохладную сень, Марина заметила благосклонно:

- Очень неплохо, даже отлично.

Оценивая конец путешествия, она имела в виду и парк ведомственного санатория. Клены перемежались магнолиями, по веткам сосен прыгали белки, а кусты самшита вдоль дорожки постригал солдатик в белом переднике. Соленый запах близкого моря смешивался с ароматом голубых елей, создавая чудный коктейль. Под вековыми дубами на садовых скамеечках беседовали праздные люди в панамах, у входа в главное здание санатория цвели яркие хризантемы и одинокие курортницы. В загадочных темных очках они курсировали вдоль клумбы.

На хвалебные реплики подруги капитан Агопян не отвечал, ему некогда было вертеть головой. Пыхтящим паровозом он молча тащил чемоданы, еще пара сумок висела на шее. И едва носильщик сбросил груз в регистратуре, как с капитаном Сорокиной его разлучили. Несмотря на два лица, указанные в путевке, оформлять неженатых людей в один номер не стали - мол, не положено, и все. Капитан Агопян воспринял это как должное. А капитан Сорокина, потихоньку закипая, поджала губы. С таким выражение лица волк обещал сделать зайцу «ну погоди».