Четвёртый прыжок с кульбитом и портфелем (СИ) - Сербский Владимир - Страница 48

В свой номер она не вошла, лишь осмотрела обстановку с порога. Древний платяной шкаф, четыре койки вдоль стен и канцелярский стол у окна ее никак не впечатлили.

-      Не для этого я страдала, не тебе моя роза цвела, - пробормотала Марина четырехместному номеру.

-      Что-что? - не расслышала дежурная по этажу.

Ничего не ответив, с чемоданом в руке и с прищуренным взором, Марина решительно проследовала в номер Агопяна. Обстановка здесь выглядела явно богаче - для полковника Ягубянца бронировали не абы что, а полулюкс. Ко всей прочей мебели в наличии имелся холодильник, а коек, наоборот, было всего две. Комфорт дополняла огромная лоджия, украшенная креслами, столиком, телевизором и глубокой сенью каштанов.

Бдительная дежурная по этажу ворвалась следом за ней. Однако Марина осадила ее тяжелым взглядом и хитрым документом, который дала почитать, не выпуская из рук. Дежурная побледнела.

- Оказывать всемерное содействие, понятно? - строго сказала Сорокина. - Содействие оказывайте, только звонить никуда не надо, докладывать тоже. Это может повлиять на ход секретной операции, которую милиция и КГБ проводят совместно.

Дежурная кивнула и мгновенно испарилась. После чего Марина из листа писчей бумаги изготовила табличку на дверь: «Без доклада не входить. Стучать три раза». Затем она одним махом вышла из платья, до кучи сбросила белье, и принялась рыться в чемодане. Агопян озирал склоненную подругу восторженным взглядом. По завершению смены гардероба, в сарафане и с купальником в руках, Марина обратила на него внимание.

-      Чего уставился? Давно не виделись?

-      А что, так можно? - выдавил он.

-      Что?

-      Ксивами козырять. А ежели какой-нибудь замполит с главврачом припрется? Моральный облик коммуниста, и все такое...

-      Это будут их проблемы, - отрезала Марина. - Меня в отпуск отправили, не спросили. И я у них ничего спрашивать не буду.

-      А если? - Агопян не договорил.

-      Да не бери в голову! Не всякий гром бьет. А и бьет, да не по нас. Это милицейский санаторий, на меня стучать они не станут.

-      Думаешь? А на меня?

-      А ты не при чем, - хмыкнула Марина. - Ты ксивой не козырял. И вообще, я сюда приехала не разговоры разговаривать, а по важному делу, отдыхать. А ты зачем приехал, Володя? Давай-давай, поднимайся. Сначала в душ.

-      Мы и в душ вместе пойдем? - опешил он. - Это же в конце коридора, там народ по лестнице ходит...

-      И что? Нехай себе ходит. Если кому-то нечего делать - пусть ходит. А мы теперь везде будем вместе, - заявила капитан Сорокина. - Днем и ночью. Четыре недели. По легенде ты меня прикрываешь, понял? Так что начнем с душа. А потом нас ждут великие дела: зеленые горы, массандровские вина, голубое море и песочек на пляже.

После душа настроение ее подпрыгнуло выше крыши, глаза горели. При выходе с этажа, у конторки дежурной, Марина притормозила.

- Когда убираться в номере, я сама скажу, - дополнила она список ценных указаний. - У нас там секретные документы. И, надеюсь, администрация не вздумает кого- нибудь подселить? В Москве это могут понять неправильно.

Капитан Сорокина подняла глаза наверх, демонстрируя высокий уровень своего задания, а у дежурной глаза реально закатились. Не следом за Мариной, а от избытка ужаса. Она точно знала: все секретные операции заканчиваются стрельбой и жертвами среди мирного населения.

При активном отдыхе дни не выглядят однообразно, и летят быстро. Отпускники-курортники уже осмотрели парки Ялты, дворцы и водопады. Посетили ботанический сад и прошлись по знаменитой набережной. Даже сплавали на кораблике к скалам-близнецам Адалары, где распугали смехом бакланов, покоряя одну из вершин.

Сегодня днем два капитана, в компании новых знакомых по пляжу, собирались заглянуть в пасть заброшенной пещеры Воронцовской, где-то на плато Ай-Петри. Для этого был нанят местный житель с автомобилем, а у завхоза выпрошены фонари и бушлаты. Кроме зрелищ, в пещере можно было найти лед, чтобы потом в мешке спустить вниз и охладить на пляже вино. Шампанское в ведерке льда, заходящее солнце, это так романтично...

А сейчас курортники шли на пляж. С самого рассвета до позднего вечера здесь тусовался народ. Но по сравнению с городским пляжем, где люди лежали штабелями, ведомственная территория казалась пустыней. Свободные

лежаки, будка с мороженым, автоматы с газировкой в ряд... На фоне хорошей погоды эта красота имела только одно название - рай на земле.

-      Фу-у... Кажется, я объелась, - Марина бросила полотенце на лежак. - Кормят здесь как на убой. Пойду, поплаваю, сброшу калории.

-      А я полежу, - Агопян потянулся. - После завтрака спортом заниматься вредно. Тем более что калорий у меня нету, их кто-то постоянно выкачивает.

Марина вернулась через полчаса, с довольной улыбкой плюхнулась рядом:

-      Володя, мы с тобой ни разу не ходили в ресторан. И знаешь почему?

-      Почему? - он сонно прищурился.

-      Потому что не тянет! Здесь готовят так вкусно и сытно, что даже не хочется никуда идти. А потанцевать можно и в местном парке на площадке.

-      Ага...

-      Володя, проснись! Я сейчас тоже усну, и стану толстой. И ты меня сразу бросишь.

-      Зачем так говоришь, э? - в его голосе вдруг прорезались кавказские нотки. - Наоборот. Все мужчины любят пухлое и сладкое.

-      А я сладкая? - она повернулась набок, в позу сытой кошки. Даже глаза прищурила.

-      Ах, Марина... На первый взгляд, тогда в госбанке, ты мне показалась диетическим продуктом. Полезным, красивым, но сухим.

-      А потом? - заинтересовалась она, разглядывая яблоко.

-      А потом ты оказалась и сладкая, горькая, и перченая... Очень хорошая! Все время хочу тебя обнять.

-      Не надо, милый, здесь люди кругом... - засмущалась Марина.

-      Важно еще одно: ты со мной честная.

-      Как ты это определил? - она распахнула глаза.

-      Я это чувствую. Нет, у тебя имеются свои тайны, - поправился Агопян, - но это служебные дела.

-      Чрезмерная честность граничит с глупостью, - Марина прикрыла рот рукой. - По-твоему выходит, я дура?

-      Опять иронизируешь... Нет, дорогая, ты не дура и не врешь. Ты особенная женщина. Понимаешь, люди в своей массе лживы и трусливы. Очень давно великий поэт сказал:

-      Ты читал Аль-Маарри? - поразилась она.

В ответ Агопян процитировал еще две строки:

-      Володя, хочу за тебя замуж! - воскликнула Марина. - Возьми меня немедленно, прямо сейчас.

-      Все так серьезно? А что ты будешь там делать?

-      Серьезней некуда! Я ничего не буду делать. А ты долгими зимними вечерами будешь готовить ужин, и читать мне стихи арабских поэтов. С комментариями советского уголовного кодекса.

-      Хватит смеяться, Марина, - он легонько шлепнул ее. - Пойми, когда хочешь просто обнять женщину, это уже замечательный повод увидеться. Мне нравится тебя видеть.

Польщенная женщина победно оглянулась:

-      Так в чем дело? Быстрее женись на мне! Всегда буду рядом.

Качая головой, Агопян нахмурился:

-      Послушай, милая, в твоих словах мало логики. Я бы рад, но как на тебе женюсь, когда ты не хочешь переезжать в Ростов?

-      А зачем? - в своей правоте она не сомневалась. - Сам переезжай в Москву!

-      И что я буду там делать?

-      Работать аналитиком, - вздохнула она, - я же говорила это сто раз.