Аврора (СИ) - Соловьев Михаил - Страница 38

Москва встретила «заговорщиков» сыростью и неуютом.

— Эх, непогода! — сетовал сыщик, выйдя на улицу, — Вон она, моя мечта! — ткнул он в сторону Ленинградского вокзала, — Перебежал площадь до Николаевского и в Петербург домой к семье.

— Николаевского? — удивилась девушка.

— Ну, вокзала, — недоумевал Зубатов, — Или он в ваше время как-то по-другому называется?

— Ленинградский, — забралась девушка в темное нутро экипажа.

— Что за название такое?

— Санкт-Петербуг стал Ленинградом, вот и вокзал переименовали.

— Ленинград, Ленинград, — прибрасывал сыщик, — это в честь Ленина что ли?

— Ну да, Ульянов-Ленин. Вождь революции 1917 года.

— Эка, вождь, — потеребил усы Зубатов, — Жалко в эмиграции он сейчас, но почему именно он? Ведь есть и покрупнее фигуры? Хотя неважно! До семнадцатого года нам далеко. Меня, знаете, кто интересует сейчас помимо нашего замысла? Гапон! — не дожидаясь, ответил сыщик. — Вы как-то говорили, что он в девятьсот пятом у нас отличится?

— Да! И причем не в самое лучшее время. — И девушка вкратце рассказала суть «Кровавого воскресенья» и его завязку с Русско-Японской войной, — Проигрыш с Японией, — подытожила она, — Стал возможен благодаря умелой организации беспорядков внутри страны. Японцы денег тогда не жалели и многое готовят уже сейчас.

— Японцы?

— Да!

— Готовят?

— Естественно! Сейчас идут подкупы крупных госчиновников, и лоббирование в артиллерийском комитете непопулярных мер. Передача пороховых заводов в частные руки уже произошла, сейчас осталось пролоббировать заряды замедленного взрыва, и прощайте крейсера «Рюрик» и иже с ними Цусима. В Петербурге уже работают японские шпионы, о которых мы узнаем много позже.

— Знаете, кто они? — резко глянул Зубатов.

— Может, и вспомню, — откинулась на спинку экипажа Ирэн, — Хотя, если на ту сторону попасть, все как на ладони будет.

— Да уж, — задумался сыщик, — На ту сторону. Но все позже, а нам сейчас предстоят серьезные встречи по нашим вопросам. Покровитель наш завтра прибывает в Москву. Сейчас заедем в управление и потом размещаться. Квартира наша служебная уже сейчас свободна. Может, вас сразу туда?

Но в полицейский департамент они все-таки поехали вместе.

— Будьте готовы, Ироида Семеновна, — обернулся Зубатов на широкой лестнице, не обращая внимания на снующих разноречивых персонажей. — Нам тут могут разных гадостей наделать. Мы нынче в фаворе, так что бойтесь провокаций. Тем более неизвестно, кто за Азефом с его задумками стоит.

Ирэн слушала, и чувство близких проблем накатывало на нее с неудержимой силою. Как ей хотелось, чтобы Зубатов к ней прислушался и бросил свою затею борьбы с Плеве, но девушка помнила разговор в поезде и понимала — сыщик от задуманного не отступится.

— Сергей Васильевич, — ухватила она его за рукав посреди коридора, — Погодите. Вы мне верите?

— Ну, Ироида Семеновна, о чем вы?

— Тогда подумайте, прошу вас. Мне-то что делать, если вдруг пойдет что не так?

— Не так, говорите? — прищурился сыщик, и неожиданно Ирэн уловила его растерянность и даже какую-то виноватость, — Вы не переживайте, я вас в свою игру не потащу…

— Да я и так уже в игре дальше некуда, — капризно дергала его за рукав Ирэн, — Кто его знает, что сейчас замышляют наши недруги против слишком уж осведомленной курсистки Линьковой! Возьмите того же Азефа…

— Инженера Раскина, — поправил тихо Зубатов, но договорить не успел и только вдруг шепнул, — Раскина, и молчите пока.

— А мы вас с утра ждем-с, голубчик, — распахнул объятия полный мужчина в форме жандармского полковника, — Сергей Васильевич, что за тайны? Почему не заказали встретить?

— Вы же знаете, — досадливо поморщился сыщик, — Досаждать не люблю.

— Досаждать? — хлопнул себя руками по бокам мужчина, как только пыль не пошла, — Скромность, она не всегда украшает, а уж после уфимских событий, Кишинева и Баку вы в легенду превратились, батенька! — и только тут он заметил стоящую в стороне Ирэн, — Как, вы не одни? — воскликнул он, — Дайте-ка, я угадаю. Участница последних событий?

«Надо же, какой привязчивый, — недовольно оценила Ирэн, — И главное, на все управление кричит», — и, шагнув навстречу, она протянула руку и улыбнулась, — Ироида Семеновна. Может, мы в кабинет куда пройдем, чтобы в коридоре не шуметь?

— Так вы ко мне и идете! — потащил их по коридору мужчина, — Беспокойно что-то в Москве сегодня стало, Сергей Васильевич, — уже тише продолжил офицер, — Раскин никак на связь не выходит, а тут с утра еще Гапон пожаловал!

— Этому-то что здесь надобно? — напрягся сыщик.

— Не любите, — констатировал собеседник и распахнул двери, — Прошу!

— А за что любить-то? Вы когда его ко мне присматривать приставили, чем думали? Время пришло, он вас и продал.

— Ну, не казните, — оборонительно выставил руки тот, — Времена такие нынче, никому веры нет. Кстати, Михаил Иванович, — щелкнул он каблуками перед Ирэн. — Гурович! Волею судьбы связан работой с великим русским сыщиком Зубатовым.

— Скажете тоже, — поморщился тот, — Вы агентурист не хуже.

— Считал, что да! — махнул рукой Гурович, — А вот после ваших удач и особенно Уфы — призадумался.

— А что Уфа?

— Так не состоялись беспорядки, о которых Раскин говорил, зато остальное по вашей информации — произошло! Как так? Мне шею уже третью неделю мылят, а что делать ума не приложу. Его-то самого нет! Полицмейстер встречу контрольную просит, а я не в силах. Как, кстати, главный вопрос? — наклонился он к сыщику, — Добыли?

— Добыл, добыл, — моргнул ему сыщик, — Но все не сейчас. Тем более Гапон здесь. Видеть его не хочу! Мы, пожалуй, с Ироидой Семеновной на квартиру уедем, а я к вам вечерком сюда и нагряну.

— Лады, — хлопнул в ладоши тот, — Ироида Семеновна, я всегда ваш. Фамилию помните! В любое время! Помощь или информация срочная будет, телеграфируйте с любого конца страны. Сергей Васильевич все обскажет…

— Вогнали вы меня в сомнения, Ироида Семеновна, — переживал сыщик, — Что делать сейчас, и не знаю. Не нравятся мне настроения Гуровича. Неужели права была Арина, что ничего не изменить? Неужели, и в те времена, что вам предшествовали, прошелся я этой же дорожкой? Жалко вы по мне своих работ не писали хотя не такая уж я и большая величина. Так что делать-то теперь? Не бороться? Плеве съест меня рано или поздно. Бороться и проиграть? Результат тот же, вот вы бы что выбрали?

— В такой ситуации бороться! — твердо ответила девушка, — Вот только что мне-то делать, если проигрыш?

— Вот задача! — хлопнул себя по лбу Зубатов, — Про вас-то и позабыл опять. Экая я скотина. Вы уж простите меня, Ироида Семеновна, я же неудачу не рассматриваю никогда. Ух, подлец я, подлец. Значит, делаем так…

Шел уже третий час, как Зубатов ушел на встречу к Гуровичу.

Ирэн, памятуя наставления сыщика, света в доме не зажигала и все поглядывала по окнам, выходящим на три стороны угловой квартиры второго этажа — нет ли слежки.

Сумерки спустились на город вместе с ненастьем. По стеклам застучали тяжелые капли, грозя отрезать окончательно возможность для наблюдения.

— Ироида Семеновна, — инструктировал Зубатов девушку перед своим уходом, — Не знаю, что откуда взялось, но беспокойство ваше теперь и со мной тоже. Не идут мои ноги в департамент полицейский, хоть ты тресни. Но и не идти нельзя. Завтра в Москву прибывает министр финансов Витте Сергей Юльевич, а Гурович моя прямая дорожка к нему, дальше только государь император. Деваться Михаилу Ивановичу некуда. Азеф его сильно подставил, да только что-то меня сегодня в нем насторожило. Хотелось бы думать, что это ваш настрой мне передался, но чую, что нет. Инструкции мои будут простыми: если я через три часа не возвращаюсь — уходите. Бегите сломя голову, куда хотите, хотя лучше, конечно, в Ойск. Там вы своя, хотя если со мною что, вас тоже не пожалуют. У нас же мало кто разделяет мои убеждения не бить, а вы для любого оперативника кладезь информации! Как поведет себя Андрей Леонидович, я тоже поручиться не могу. Будет ему вящий приказ сверху задержать вас и препроводить — исполнит. Я его, конечно, не предам, но и он от своего места не откажется. Пожалуй, ваше спасение, если что, — это только Антоновский. Я же вижу, как вы смотрите друг на друга. Не перебивайте, время дорого! — остановил он протестующий жест Ирэн, — Так вот именно Михаил Михайлович — ваша надежда — помните. Его они оббежать не посмеют! Да и еще. Пока светло, прогуляйтесь-ка вы пару раз черным ходом, чтобы в темноте ни на что не напороться.