Аврора (СИ) - Соловьев Михаил - Страница 51

«Ни макияжа, не одежды», — глянула на себя Ирэн в зеркало ванной, — Мама! — крикнула она, — Мы до квартиры не успеем съездить?

Людмила Михайловна на такое предложение сначала вытаращила глаза, а потом отрезала, мол, пускай смотрят как есть! Сапоги со штанами можно, конечно, не надевать, а остальное сойдет.

— Возьмешь мой халат, и хватит! — рубанула она ладонью воздух, — Будем мы сейчас разъезжать, может, тебе еще сма салон?

— Спа-салон, — поправила ее Ирэн и пожалела.

Мамуля уже освоилась, и девушка на полном серьезе за нее теперь переживала.

— Ты значит, ничего не помнишь, — грохотала та, — А вот в порядок себя собралась приводить. Не выйдет! Какая пришла, такой пусть и смотрят. Все!

Время шло.

Прибранная квартира сверкала. Ирэн откопала в своей детской коробку с первыми тенями-помадами и все-таки хоть как-то привела себя в порядок, невзирая на ворчание матери.

Наконец забренчал домофон.

— Они, — крикнула из коридора Людмила Михайловна.

Голос ее звучал деловито и покровительственно. Чувствовалось — родительница к встрече готова.

«Представляю, как она всех за это время достала», — с легким сочувствием к правоохранителям прибросила Ирэн.

Хлопок двери. Голоса.

В комнату зашла девушка с папкой в погонах старшего лейтенанта. Мама сейчас улыбалась в коридоре еще кому-то.

— Проходите-проходите, — улыбалась она, — Проходите, Петр Алексеевич.

Неожиданно неясное предчувствие начала новых событий охватило Ирэн.

Самое начало истории разом увязалось с нынешней ситуацией, потому что в комнату с дружеской улыбкой зашел ее давний знакомец по райотделу оперативник Петр собственной персоной.

Вопросы-ответы с девушкой оперативником закончились быстро.

Петр, которого мама называла Петром Алексеевичем, показал Ирэн знаком, мол, знакомства нашего не выдаем, и она поняла — начинается какой-то второй виток странного водоворота событий.

Позиция «ничего не помню» всех устроила.

Как поняла Ирэн из обрывочных фраз милиционеров, допрос — это простая формальность лишь для закрытия розыскного дела.

Людмила Михайловна, правда, еще пыталась вручить оперативникам одежду, в которой явилась Ирэн. Те недоуменно переглянулись, и Петр Алексеевич ответил, мол, дело теперь прекращено. Возможно, конечно, рассмотреть этот все в частном порядке, но вопрос скорее не милицейский, а врачебный.

— Давайте так, Людмила Михайловна, — подытожил он, — Вы сейчас все запакуете в полиэтилен, а после обследования мне позвоните. Тогда, если будет что интересное, мы какие-нибудь экспертизы назначим. Пока же, с чем мы имеем дело — неясно, — Родительница просветлела, а оперативник украдкой моргнул Ирэн, мол, вот как надо дилетантов успокаивать, — Да, — улыбался Петр, — Мне бы еще с глазу на глаз с Ириной переговорить…

Мама сразу пошла на кухню хлопотать с чаем.

Девушка-розыскник собрала материалы и, сославшись на неотложные дела, вышла из квартиры.

Петр вместе с Ирэн пошли в ее комнату.

Молчали, наверное, с минуту, а потом девушка подняла глаза, посмотрела на оперативника и молча покачала головой, мол, вот так вот получилось-вышло…

— Да, не ожидал я вашего возвращения, честно сказать, — вглядывался в глаза Ирэн Петр, — У Ефейки в гостях побывали? — улыбался он.

— Побывала, — одними губами шепнула девушка, — Так побывала, что еле обратно вырвалась.

— Ну и как там? — не отрывал взгляда от ее лица оперативник, — Все-таки почти четыре месяца вас не было. Я вот даже повышение заработал.

Оказалось, теперь он занимает должность заместителя начальника уголовного розыска отдела милиции, на территории которого находилась «Аврора».

— Я ведь когда в магазин приехал, сразу понял, что случилось. — рассказывал сыщик дальше, — Никак не ожидал, что вы с детишками в кладовку попадете. Как все вышло-то?

Ирэн полностью всего сейчас рассказывать не стала, и история ее в основном касалась того, что происходило на той стороне. Тему-технологию переход через кладовку-чулан, историю про оружие и деньги с документами она тоже опустила.

Рассказывала — не подавала виду, а сама изучала реакции Петра, но ничего тревожного не заметила.

Рассказала о ворах, вызвав у оперативника кучу замечаний. Следом поведала про жизненный уклад и отсутствие элементарно-необходимого и перешла к задержанию царской охранкой.

В той части, когда появился Зубатов, Петр сильно оживился.

— Зубатов? — открыл он рот, — Сергей Васильевич?

— Сам. — Подтвердила девушка.

— Так он же легенда сыска! — взволнованно откинулся на спинку стула оперативник, — После него трехтомник остался по нашей работе тех лет. Я его в хабаровской библиотеке на учебе читал. Сов-секретная книга! Ну и как он вам? Что за человек?

— Фанатик, — недовольно глянула на парня Ирэн, — Прямо как все вы!

Разговор прервала мама, властно утащив их из комнаты на чай.

— Хватит болтать! — выдала она приговор и за столом тонко поинтересовалась, женат Петр Алексеевич или нет.

Согласилась с его рекомендациями, мол, сначала больница, обследование, а потом все остальное.

— Вы как определитесь, куда устроитесь, позвоните, — подал он визитку, — Нам с Ириной Леонидовной договорить надо. Может, и вспомнит чего.

Просидели недолго, и на второй стакан чая Петр не остался.

— До свидания, — моргнул он заговорщицки Ирэн, — Вспоминайте и, если что будет, звоните, а я в больнице вас обязательно навещу.

Все.

Неожиданно появившийся, старый знакомый Ирэн лишь «мелькнул» на горизонте не хуже иного метеорита.

Девушка понимала, что он хоть какой-то союзник и с надеждой теперь вспоминала самое начало истории, когда они вместе с сыщиком еще только делали первые шаги, пытаясь понять происходящее.

«Навестит в больнице, — твердо сказала она себе, машинально кивая матери, планирующей завтрашний день. — Будет хоть у кого помощи попросить, если что, — Спрятала она в карман халата визитку с надписью «Заместитель начальника уголовного розыска Маевский Петр Алексеевич».

Следующий день обещал быть насыщенным. Мама договорилась с врачами из областной неврологии, и после обеда их ждали.

Остаток этого дня и начало следующего было посвящено сборам.

— Ночью отец из командировки возвращается, — заботилась Людмила Михайловна, — Как ему-то говорить про тебя? Ну, ничего, — успокаивала себя она, — Вернулась — не пропала. Ты хоть отца-то помнишь? — испытующе глядела она на Ирэн.

— Предположим антеградную-регрессирующую или частичную амнезию, — осматривала Ирэн женщина невролог. — Реакции хорошие. Функциональных расстройств нет. Пока анализы, то да сё, и будем пробовать оживить воспоминания. Вы на сеансах гипноза бывали? — спросила она девушку.

— Ни разу, — смешалась та. Про гипноз она как-то не думала, и вопрос врача застал ее врасплох, оживляя переживания о возможной расшифровке. — «Нужен мне этот гипноз», — представила девушка картинку и лица врачей, слушающих рассказы о ее приключениях на сеансе.

— Значит, не знаете, подвержены или нет, — сделала пометку в истории болезни врач. — Вести вас буду я. Зовут меня Альбина Анатольевна. Я оставлю вам свой телефон для короткой связи. Ближайшую неделю будем готовиться, а после приедет из-за рубежа наше светило гипноза, — улыбнулась она, — Так что будем считать, нам всем повезло. Он там мог бы и на год задержаться…

Восторг Людмилы Михайловны был неподдельным, как и внутренняя паника Ирэн.

«Я неподвержена гипнозу, — упрямо твердила она про себя, — Неподвержена. Неподвержена…»

Говори — не говори, а девушка понимала: теперь это лишь вопрос времени. Строгая габаритная санитарка увела ее за собой чуть не за руку.

В дверях Ирэн обернулась. Мама что-то живо обсуждала с врачом, но, поймав краешком глаза взгляд дочери, махнула рукой.

— Иди-иди, дорогая, я завтра у тебя буду. Что надумаешь, звони, принесу. Папу я сегодня подготовлю, так что не переживай.