Три дороги на двоих (СИ) - Бланк Эль - Страница 25

Пока я пытаюсь разобраться с этиологией внимания к моей персоне, мужчина быстрым движением проводит ладонью по моим волосам и, захватив прядку, протягивает её между пальцами.

— И давно ты их отрастила? — сопровождает действие совсем непонятным вопросом.

— Э-м-м... — Я едва удерживаюсь от непроизвольного движения в сторону.

В голове суматошно скачут мысли, обрывки воспоминаний, выплывают на поверхность мои терзания, которые я едва-едва успела привести в соответствие с реальностью. С этим предметом обсуждения действительно не всё так просто, потому что за время летней практики у нескольких человек нашей группы, у меня в том числе, волосы ухитрились изменить свою длину. Резко, быстро, непонятно. И вот как раз с выявлением причины сего процесса возникли некоторые трудности. Впрочем, отнюдь не «некоторые», а весьма определённые! Не понимали мы, что случилось! В итоге глобального консилиума, «пострадавшие» сошлись на том, что рост вызвало вещество, которое могло входить в состав «таблеточек», тех самых, что Игорь раздал, а мы по глупости приняли. Потому как иных стимулов никто найти не смог.

У меня, конечно, было и другое объяснение, которое крутилось в голове, когда я вспоминала произошедшее, но оно явно тянуло на психушку. Особенно с учётом того, что кроме меня никто о катастрофе и посещении загадочной «секретной базы» не помнил... Ой!

Едва не задыхаюсь от жуткой, невероятной догадки. Знает про волосы. Знает, как меня зовут. Наглый. И похож на мой глюк. Я, конечно, помню смутно, но невероятно похож.

Срываюсь со скамейки к выходу, но выскочить не успеваю. Мгновенно оказываюсь прижатой спиной к стене беседки, даже не понимаю, как это произошло. Мощные ладони вжимают мои плечи в резной узор, высокое тело нависает в опасной близости...

— Куда собралась? — слышу тихое шипение. Ого, как разозлился!

— Пустите! — трепыхаюсь в цепких руках. Высвободиться не получается. Добиваюсь только того, что одна ладонь перемещается на талию, скользнув с неё на поясницу, другая решает остановиться на лопатках.

— Вижу, ты вспомнила, — голос тем временем продолжает давить морально. — Вот и замечательно.

Делаю единственное, что мне остаётся. Может, кто услышит?

— Помо-у-м...

Воплотить идею в жизнь не получается. Уже зазвучавший в ушах истошный вопль вдруг прекращается. Потому как припечатанные к моим, жёстко сминающие сопротивление губы, выдоху не способствуют, разве что непонятному мычанию.

Да чтоб его! И это теперь называется «поговорить»?! Несколько вопросов?! Вашу маму! Дёргаюсь сильнее и получаю совсем уже стальные объятия, разорвать которые нечего даже и пытаться.

Всё, Вероничка, ты попала! Мало того, что твоя галлюцинация вдруг материализовалась, так она ещё и продолжает свою непонятную игру. Я же не дурочка, чтобы не понимать — сие действие на романтический порыв не тянет никаким боком. Вот только как бы я ни кипела внутри, а сделать ничего не могу. И именно это меня пугает.

Сообразив, что чем больше сопротивляюсь, тем сильнее его раздражаю, ну и, соответственно, получаю аналогичное физическое воздействие, замираю неподвижно, прекращая попытки вернуть себе свободу.

О да! Неужели подействовало? Губы оторвались от моих, руки ещё не сменили места дислокации, но хватка ослабла. Так, дышать уже можно.

— Будешь кричать, сделаю это ещё раз, — получаю строгое предупреждение. — Понятно?

Поспешно киваю. Чего уж тут непонятного! Лучшего способа заткнуть женщине рот мужики ещё не придумали.

— И убегать, пока мы не закончили разговор, не советую, — продолжается нравоучение, — всё равно поймаю. Отсюда ты не уйдёшь, пока не разрешу, а каким способом я этого добьюсь, мне без разницы.

Возникает ощущение неприятного, колючего взгляда, впившегося в лицо, при всём при том, что смотрю я в сторону.

— Не убегу, — послушно подтверждаю, потому как ничего иного мне не остаётся.

— Садись, — приказывает он и соизволяет отпустить меня, чуть подтолкнув на прежнее место.

Послушно заканчиваю заданную траекторию, краем глаза наблюдая за оставшейся стоять грозной фигурой.

— Значит, так... — Мой персональный кошмар складывает руки на груди, чуть заметно качаясь на мысках. — Ты всё помнишь, и это замечательно, мне не придётся впустую тратить время. Остаётся только объяснить смысл выдёргивания тебя из мирка спасительного самообмана в реальность. В общем... — чуть притормаживает, — мне нужно, чтобы ты побыла некоторое время в качестве объекта наблюдения.

— Что?

Я не просто офигеваю. Я вообще выпадаю в осадок, как в химической обменной реакции.

— То, что слышала, — недовольно отрезает и морщится этот... экспериментатор. — Нам... — запинается и тут же исправляет фразу: — Мне необходимо проверить кое-какие предположения, а ты в этом поучаствуешь.

Ага. В качестве подопытного кролика. Ещё и оговорка подозрительная...

Это я подумала, а вслух:

— Могу я узнать, о каких именно «предположениях» идёт речь?

— Вероника, — в голосе снова предостережение, — есть вещи, о которых не расскажешь в двух словах. Впрочем, есть и такие, объяснить которые нельзя совершенно. Представь, что это именно такой случай, и прими как данность.

Не лезь не в своё дело, короче. Вот сволочь деликатная! Ругаюсь и сама же себя поправляю — ну да, вежливый он строго до тех пор, пока это ему выгодно.

— Тогда в чём заключается смысл просьбы? — Мне приходится ощутимо запрокинуть голову, чтобы лицезреть фейс приставучего типа.

— Регулярное общение, — начинается перечисление, — небольшие эксперименты, возможно, краткие поездки, если будет необходимость.

Я восхищена. Наглостью, беспринципностью и самоуверенностью!

— И что за эксперименты, мне тоже знать не полагается, — практически констатирую за него.

— Верно. Иначе в них не будет смысла. — Мило улыбается, поощряя мою догадливость, этот мерзавец. На что я приподнимаю бровь, наглядно демонстрируя своё безмерное удивление.

— А с чего вы взяли, что я буду вам помогать?

— Ты не можешь отказаться, — заявляется мне безапелляционно. Карие глаза хитро прищуриваются. — Потому как моё предложение, это не просьба. И выбора у тебя, в общем-то, нет.

А вот с этого места, поподробнее!

— Объясните? — смотрю хмуро.

— Легко. — Стоящее напротив тело меняет местоположение и усаживается рядом, принимая эффектную позу, достойную глянцевого журнала. — Во-первых, для этого эксперимента нужна именно ты. И никакие «хочу-не хочу» с твоей стороны я даже не рассматриваю.

Стискиваю зубы, чтобы не выдать возникшую в голове трёхэтажную словесную конструкцию. В нормальных условиях я девушка тихая, мирная и матом не ругаюсь, но всему есть предел.

— Во-вторых, — методично продолжает выводить меня из себя этот гад, — для меня нет принципиальной разницы, где именно проводить наблюдения, а вот для тебя есть. Не захочешь, чтобы это проходило в естественных, комфортных для тебя условиях, придётся увезти... — Он подаётся чуть ближе, таинственно приглушая голос и заканчивая: — Ты же догадываешься, куда именно? И не хочешь повторений?

«О, да» — на первый вопрос и столь же категоричное «О, нет» — на второй. Если это, конечно, то, о чём я подумала. Вернее то, на что он намекнул.

— То есть, я должна всё бросить и помогать вам? — решаю продолжить выяснение.

— Да никто не лишает тебя нормальной жизни! — жизнерадостно хохочет в ответ красавец, запрокидывая голову и открывая обзору загоревшую шею. — Развлекайся, учись, общайся с друзьями. Просто придётся некоторое время потерпеть моё присутствие рядом.

— Деловое присутствие, — на всякий случай уточняю.

— Однозначно. — Он кивает, продолжая сиять голливудской улыбкой. — Значит, договорились?

— Договорились. — Я заставляю себя прекратить бесполезные попытки высвободиться из раскинутых сетей. Иначе запутаюсь только сильнее. Всё, что можно для себя прояснить, я прояснила, а остальное допустимо отложить на потом. Раз уж предусматривается «регулярное общение», значит, возможности для этого будут.