Хризантема (СИ) - "Dtxyj" - Страница 88

Когда он вошёл в свою комнату, часы показывали половину шестого. Проковыляв до кровати, Тимур сразу же на неё завалился, ткнувшись носом в подушку. В этот момент Шишков задался вопросом: какого дьявола он ушёл из каюты Максима? Логических объяснений не нашлось, кроме одного — привычка. Он всегда уходил от партнёров и постоянно выгонял их из своей квартиры, впрочем, они не слишком уж и расстраивались, покидая его пенаты. Сначала одиночество приносило удовлетворение, а позже Тимур начал задумывался о будущем, о том, что стоило бы кого-нибудь найти, чтобы не сходить в тишине с ума. Однако искать не спешил, а потом уверился в том, что спутника жизни найдёт только лет в пятьдесят, может, чуть раньше, хотя иногда думалось, что никогда. Любви как таковой он не знал, была влюблённость, которая тогда казалась настоящим чувством. Но в итоге, став взрослым, Тимур понял, что это мимолётно и оно оборвалось всё равно слишком быстро.

Тимур не был любителем соплей и сторонником совместной жизни, но понимал, что рано или поздно придётся выбирать между свободой и одиночеством, ошейником и любимым. Вот прямо сейчас, лёжа лицом в подушку, Тимур думал об этом, понемногу понимая, что не сходился он с другими не потому, что два мужика — это тупо, и не потому, что очень сильно ценил свободу, а потому что ждал Максима. Девятнадцать лет ждал этой встречи, совместного секса и ответных чувств. Ждал, как верный пёс своего хозяина, и когда дождался, понял, что упустил шанс. Ушёл от спящего Макса. Макс разозлится? Макс не поймёт? Или…

Тимур резким движением поднял голову и с хрипом вобрал глоток воздуха в лёгкие. Отозвалась болью поясница, потом спина и анус. Шишков скривился, затем завалился на бок и прикрыл глаза. На самом деле всё было намного проще: Тимур ушёл не потому, что так делал всегда, а потому, что Волдин натурал. Вчера Максим накурился запрещённой травы, выпил лишнего, после чего вызвал к себе Тимура и трахнул его. Да, секс с мужчиной можно списать на наркотики и алкоголь, но то, что партнёр задержался у него в кровати… Тогда ночное рандеву приобретёт немного другой характер. Надо будет что-то объяснять, искать оправдания, логику произошедшего, может, даже спихивать всё друг на друга… Это испортит отношения, а этого Тимур не хотел.

— Ох, блин, Тимур, хватит, — буркнул Шишков самому себе, перевернулся на спину и потёр ладонями лицо.

Что именно «хватит»? Думать или снова и снова вспоминать прошлую ночь? А может, искать ответы, почему Макс его позвал? Ведь что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. По пьяной лавочке можно натворить многое, но только в том случае, если ты и правда думаешь об этом или хочешь этого. Но Макс ведь нормальный мужик! Он — бабник. Неужели втайне ото всех мечтал вставить в задницу парню? И тут встретился Тимур, и Макс решил осуществить свою затею…

Шишков прикрыл глаза и словно наяву вспомнил вчерашний вечер. Он вернулся в каюту после того, как сдал Сырову и её поддельника, переоделся, быстро сходил поужинал и снова вернулся в комнату. Уже собирался идти в душ, когда позвонил Бобров.

— Тимур, тут такое дело… понимаешь… короче… Макс слетел с катушек. Он сегодня был на вечере, курил кальян. В общем, Шитько его угостил, но, скорей всего, там были наркотики… Ещё и выпил. Я ему перед этим уколол антидот, но что-то тот плохо сработал… Короче, он хочет тебя.

— В смысле — хочет?

Тимур не хотел грубить, просто так получилось. Слова Стаса ударили под дых. У Шишкова даже голова пошла кругом. Конечно, Тимур мог убедить себя в том, что неправильно понял Боброва, вот и переспросил. Но на самом деле хотелось, чтобы всё было так, как он думал. А грубость, она связана с сегодняшним днём — он был тяжёлый, а вечер ещё хуже…

— Ты только не злись, — быстро затараторил Стас, поняв Тимура по-своему. — Давай так, ты сейчас просто придёшь к Максу в каюту, побеседуешь с ним о том о сём… За жизнь, там. Выпьете... хотя ему лучше не пить… Сейчас на его глазах Шитько кони двинул, задохнулся, астма. Точно не знаю, что именно случилось, но смерть ужасная. Для Макса это было потрясением… В общем, приди, пожалуйста. Иначе, он разнесёт всю «Хризантему».

— Так в смысле — хочет? — вернулся к изначальной теме разговора Тимур, ощущая, как в груди сжимается сердце. — Поговорить? Или потрахаться?

— Второе. Но, Тимур, даже не думай об этом. У него какой-то сдвиг. Я первый раз его таким видел. Это дурь, в том кальяне, что Шитько ему принёс, была дурь. Видно, хорошенько она ему по мозгам дала.

Тимур пропустил мимо ушей всё, что было сказано после «только не злись». Эта фраза ему сказала то, что нужно было знать. И, несмотря на сомнения, он понимал, что Макс его ждёт для того самого дела. Где-то в отдалённом уголке сознания укоренилась информация и о Шитько, и о наркотике, и о ужасной смерти, вот только на первом месте всё-таки оказался Волдин и его желания.

Буркнув, что будет через пятнадцать минут, Тимур скинул звонок, влетел в ванную, выкрутил на полную мощность краны и встал под душ. Натирая кожу мочалкой, толкался пальцами в анус, разрабатывая его и промывая. Помыл член и яйца. Использовал половину бутылки геля для душа с запахом сосны. Вытянув из шкафа чистую футболку и натянув трусы и джинсы, уверенно направился на десятый, ни о чём больше не думая.

Шишков отключил все мысли, заглушил голос рассудка, убедил сердце, что надо биться от предвкушения, а не от волнения. Все размышления, думы о том, зачем и как подло Макс поступил, поцеловав его тогда, будто кошка языком слизала. В голове пусто. И когда Тимур перешагивал порог каюты, не думал о том, что это может быть шуткой и что Макс выставит его из комнаты после очередного поцелуя. Он шёл, веря в то, что Волдин зажмёт его в углу, потом повалит на кровать и там… Так и случилось, чему Тимур удивился, но всего лишь на секунду. Когда член Макса стал тереться о его, Шишков потерял связь с реальностью. Боль и муки превратились в ничто, испарились, позволив Тимуру наслаждаться близостью, страстью и ночью.

Теперь, лёжа на своей кровати в своей каюте, Шишков думал совершенно о другом. Они не встречаются, не поговорили о своих чувствах, не признались… Закончилась эйфория, настало время собирать камни. Всё получилось потому, что они хотели. Макс хотел не меньше Тимура, тут и к гадалке ходить не надо. Четыре раза Волдин кончил в него, четыре раза показал свою необузданность, четыре раза заставлял его кричать и стонать. Не стоит отвлекаться на тему «А такой ли он с женщинами?». Вся суть в том, что желания совокупиться с Тимуром у Максима было столько же, сколько у Шишкова с ним. Наркотик в этом виноват или нет — уже неважно. И будь на месте Тимура другой мужчина, был бы Максим таким пылким и лёг бы с ним в кровать — на этот вопрос тоже не следует искать ответа.

Сейчас, когда время прошло, медленно, будто из глубокой ямы, к Тимуру вновь поднималась боль. Он знал, что совершил если не ошибку, то глупый поступок, согласившись вчера пойти в каюту к Волдину и подавшись на уговоры сердца. Теперь с этим поступком жить долго. Возможно, даже сожалеть. Ведь когда не знаешь, какая на вкус конфета, но сильно её хочешь — это лучше, чем знать, но не иметь возможности вновь вкусить её.

Тимур сошкрябал себя с постели и направился в ванную. Сперма, которую Максим оставил в нём, сейчас медленно вытекала, пачкая трусы и джинсы. Сняв с себя одежду, бросил её в угол. Некоторое время рассматривал футболку, задаваясь вопросом: на кой чёрт он её стащил? Но, с другой стороны, будет память о Максиме, когда Волдин его пошлёт и попросит обо всём забыть. Тёмными, холодными, одинокими ночами Тимур будет надевать её и вспоминать о том, какова конфета на вкус.

Футболка оказалась с принтом. На ней был изображён мужчина: лысый, разукрашенный татуировками и пирсингом, он смотрел исподлобья, одной рукой касаясь своей головы. Он походил на человека из постапокалиптического мира, который живёт в вечной борьбе с мутантами за место под холодным солнцем. На лейбе значился размер, состав ткани и фирма. Некоторое время Тимур скептически смотрел на крупные буквы, хмурил брови, вытягивал трубочкой губы, сомневался, сильно удивлялся и задавался попутно одним и тем же вопросом: «Может, вернуть футболочку?» Поскольку это фирма, да ещё о-го-го какая, не будет ли лучше извиниться и положить назад сей предмет одежды, ибо стоит он дорого для нищего частного детектива.