Хризантема (СИ) - "Dtxyj" - Страница 92

— Почему? — Стас пожал плечами. — У него есть дочь и сын. А ещё, помимо Анны, внук, Кирилл.

— Пацану четырнадцать, ему Русаков нифига не оставит. Если только квартиру или небольшой счёт в банке, до которого он сможет добраться после восемнадцати лет. К тому же внука старик не жаловал, есть слух, что Вероника его нагуляла. Впрочем, я сомневаюсь, что и Анька от её законного супруга, про которого уже все забыли. Что касается Вероники, то она та ещё стерва, бизнес-леди она никогда не была и начинать уже поздно. И потом, она конкретно подсела на алкашку. Виталик уже десять лет как прописан в наркоклинике, он оттуда выходит словно на выгул: насрёт, а потом бежит за жёлтые стены снова. Анька, хоть и шалава, но надо отдать ей должное, — Максим с ненавистью надавил на кругляшок кабачка, нанизывая его на вилку, — руку на пульсе умеет держать. И фирму Погодина отработала с дальним прицелом. И всех молодых богатых шлюх держит в узде.

Сунув кабачок в рот, Максим тут же подхватил вилкой кусок мяса и отправил его следом за овощем. Про пюрешку не забыл и ещё прихватил кусочек спаржи. Было чертовски вкусно, так не хотелось нарушать этот гастрономический оргазм разговором о Русаковых, что аж нерв перпендикулярно встал.

— Всё равно мне кажется, Русакова для большого бизнеса не годится, — сказал Стас. — Да и потом, есть ли у старика завещание?

— Есть, — сразу же ответил Максим. — Лично присутствовал на его подписании. Старый придурок чуть ли не шоу сделал из этого. Помнишь, шесть лет назад он меня приглашал на вечеринку? Так вот, это оно и есть. Дядя Олег тогда со мной ездил и Женька Захаров. После чего он и ушёл к Усладову.

— Каждому своё, — буркнул Стас, и Максим согласился с тем, что зря он вспомнил этот перевод.

— А что с Шитько? — сменил тему Максим.

— Астма. Задохнулся. В табаке был один компонент, который ему противопоказан. А что с его завещанием?

— Всё перейдёт жене. Он давно так решил. А может, так решила она.

— Погодин, Крюгер, Шитько… Я, как и многие, уверен — их убили. Кто и зачем — неизвестно. Что странно — все из нашего списка. Жиров ещё… Я говорил тебе, что Таня объявила о его исчезновении? Заявление написала.

Максим кивнул, затолкал большой кусок мяса в рот, некоторое время задумчиво пережёвывал. Вот честно, думать об этих людях не хотелось вообще. У Волдина было острое желание думать исключительно о Тимуре, который ускользнул из его кровати ранним утром.

— Кстати, сегодня куда-нибудь идёшь? — нарушил затянувшуюся тишину Бобров. Максим отломил кусок свежего хрустящего белого хлеба и собрал мякишем остатки с тарелки.

— А что у нас по плану?

— Сегодня свободный вечер. Мы ничего не планировали. Есть варианты: пенная вечеринка в клубе на шестом, квест «Найди себя» с четвёртого до нулевого, что за говнятина не знаю, Чулганова проводит…

Максима перекосило, и Бобров поторопился продолжить:

— Дискотека «Нон-стоп-рэд», о чём это, я тоже не знаю. Игровой зал сегодня открыт для всех. Кстати, Аборин прислал приглашение на партию.

— Ты мог начать с этого? — спросил Максим. Стас коротко пожал плечами, поднял кружку с чаем и сделал глоток. — Из списка наших подозреваемых в живых остался только Аборин. Если Русаков — овощ, то его смело можно вычёркивать. Что касается Аборина, то его мы подозревали больше всего. Через три дня «Хризантема» вернётся в порт, у нашего убийцы мало времени. Что произошло за эти дни такого, что можно было бы списать на попытку? Смотровая, охота… Кстати, тот странный знакомый, который предупредил об опасности, куда-то исчез. Впрочем, друг он или враг, ещё надо разобраться. Так или иначе, попыток было не так много. Я бы сказал, их вообще не было. Можно было бы взять за основу события на смотровой, но даже они притянуты за уши. Что касается смерти Жирова, — Макс чуть понизил голос, — то это незапланированное преступление. Аффект. А может, и самозащита, Жиров перед этим ударил Таню и пытался пристрелить меня. Нападение кроликов. Смерть Погодина. Да, возможно, совпадение, но мне кажется, это преступление реально направленно на то, чтобы отправить его к праотцам. Крюгер. Тут и думать нечего — пырнули ножом, перед этим заманив в прачечную. Шитько подсыпали какую-то хрень, после чего он задохнулся. Русакова разбил инсульт. Все выведены из строя. Остался только Аборин. И он приглашает меня сегодня в игорный зал. Какие будут соображения?

Вопрос был, скорей всего, риторический, но Максим посмотрел на Стаса. Тот, пригубив из кружки, задумался на мгновение, потом выдал:

— Попытается тебя убить.

— А если мы посмотрим на это предложение с другой стороны. — Волдин подхватил свою кружку с кофе и откинулся на спинку дивана, прищурившись. — Почему четверо из списка убиты, а пятый лежит в госпитале с инсультом?

— Они все хотели тебя грохнуть, но выиграл тот, кто сильнее, — озвучил Бобров. По тому, как он скривился, было понятно, что ответ не совсем ему нравится. Стас сморозил глупость, но порой не имеющая основания мысль может привести к вполне логическому итогу. — Тебя ненавидят. Нет ни одной твари в этом богатом круге, кому бы ты нравился, хотя бы за свои блудливые глаза.

Макс хмыкнул и отпил из кружки. Стас вернул ухмылку и продолжил:

— Только Зоя и те немногие, кто вылез из такой же нищеты, как ты, любят тебя, ну или, по крайней мере, симпатизируют. Впрочем, тут преобладает не столько ненависть, сколько зависть. По мне, так лучше пусть ненавидят, чем завидуют, второе похлеще первого будет. Зависть сжигает, — на пару секунд Бобров замолчал, будто углубившись в свои размышления, а потом, вынырнув из них, продолжил: — Есть ещё уважение. Как не относиться к человеку с почтением, когда он в столь молодом возрасте смог создать компанию, получить признание Тёмной Династии и заработать миллионы? Да и как не прогнуться перед тем, кто посмел бросить вызов самому Аборину? — Стас покачал головой. — Мы многих отмели, оставив этих шестерых на роль твоего убийцы. Вот только и мне кажется, что что-то не клеится.

— А как насчёт того, что во всей этой истории с убийством моей персоны, — Макс наклонился вперёд, заглядывая Стасу в глаза, — моя персона — лишняя фигура.

Бобров приподнял бровь, задумался, а потом ответил:

— Нет.

Волдин отхлебнул кофе, на мгновение отвлёкся от важного, отметив, что кофе сегодня хороший. Затем вернулся к разговору:

— Ты прав, может, я и не лишняя фигура, но у меня сложилось такое ощущение, что меня тут не слишком жалуют. Я в другом смысле слова, не в том… Ну ты понимаешь. А что если этих пятерых — пока исключим Аборина — связывает что-то другое?

— Что-то другое в противовес твоему убийству?

— Ну да.

— Тогда нам до этого нет дела. Да и Жирова замочили…

— …мы, — как-то странно выдавил Максим, словно до чего-то додумался.

— А если, — подхватил, встрепенувшись, Бобров, опережая его, — тебя хотят подставить. Смотри. Когда Погодина грохнули, ты был в зале. Жирова грохнули тоже при тебе. Крюгера убивали без свидетелей, но на него наткнулся Тимур. Шитько убит на твоих глазах и находился он за одним с тобой столиком. Русаков… Русаков сильно испугался за свою шкуру, ему семьдесят, организм немолодой: давление, сердце, почки… Он спрятался, но что если Русаков это спланировал. Или, быть может, настала очередь Русакова, и то, что его разбил инсульт, не случайность. И мы всё равно подходим к Аборину. Он один остался. Кто он: жертва или исполнитель?

— Это большой вопрос. Если он жертва, тогда кто другая сторона?

Стас зажмурился, а когда открыл глаза со стоном выдохнул.

— Неизвестно. Мы всех проверили, такую большую работу проделали. Чуть ли не в трусы лезли. Не знаю.

— Ладно, не паникуй… — Максим встал.

— Да я спокоен, как удав, — буркнул Бобров, поднимаясь следом за ним.

— Я приму приглашение Аборина, — кивнул Максим и пригубил кофе. Взгляд был устремлён на иллюминатор, за которым весело светило солнце. — Будь начеку. Если больше сегодня ничего не произойдёт, значит, произойдёт завтра. Расслабляться рано.