Два письма (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 43

Вот тебе и добрый доктор! Я даже не заметила, как под эти рассуждения совершенно неосознанно достала из кармашка ножницы и вставив палец в колечко вертела в руке. Напасть с таким довольно сложно, но из рассказа, этот еврейский осназовец наверно бы и с маникюрными ножницами напасть смог. Но правильно сказано, что он этому специально учился и тренировался. Вот никогда бы не подумала, что это можно использовать в качестве оружия и осознанно при этом. Вообще, насколько мы от мужчин отличаемся, вот представила себе, что буду многие дни и месяцы тренироваться наносить правильный удар, чтобы кого-то убить или покалечить, потеть, расстраиваться, что не получается и радоваться, что получилось и теперь смогу при случае убить. А ведь для мужчин это естественно, те же военные именно этому посвящают свою жизнь, учатся воевать, то есть убивать врагов и не важно чем и как, из пушки крейсера, из трехлинейки или танка. И этому дорогая, Мета Кондратьевна, тебе тоже нужно учиться, осознавать и учитывать. Учиться, не в смысле убивать из танка, а понимать разных взрослых в разных аспектах этой взрослой жизни. А из рассказов Соседа понимаю, что видимо очень сильно наша жизнь отличается. И особенно то, насколько часто звучат ссылки на юридические аспекты…

С этими мыслями и разговорами как-то не задумываясь подошла к дверям. В ателье меня встречали ничуть не менее радостно, чем сапожники. Дама-мастерица буквально готова была меня облизать, пока не проговорилась, что мало того, что сама сшила себе такую же юбку, но самой Нинэли Карповне (сказал бы ещё, кто это такая) и ей с её фигурой так редко удаётся подобрать интересный фасон, а тут ей идёт, и очень понравилось. И если у меня возникнут подобные интересные мысли, меня тут всегда готовы встретить с радостью. Дальше началась суматоха примерок и подгонок. От новой юбки я и сама пришла в восторг. Портниха очень творчески подошла к вопросу и мало того, что сзади внизу юбки сделала кокетку с заглаженными складками, она пришила поверх неё сложенную горизонтальную полоску и две пуговицы, словно это такой маленький стилизованный хлястик. Но восхитило не это и не то, что мне очень понравилась чёрная тёплая ткань, а то, что пояс сделали шириной сантиметров десять и он так красиво подчеркнул мою худосочную фигуру, а необязательный при таком крое ремень ещё и подчёркивал талию, что я вертелась у зеркала не в состоянии согнать с лица радостную улыбку. Если в прошлой юбке пояс был узкий и полностью скрывался под широким матросским ремнём, только шлейки были достаточно длинными, чтобы удерживать ремень в назначенном ему месте, то у новой юбки ремень размещался посредине широкого пояса, который начинался почти под грудью и это оказалось очень красиво. Застёжка была только справа на ряд скрытых клапаном пуговиц, а слева клапан был сделан декоративно, на самом деле клапана там не имелось, только небольшой запАх. Длина юбки чуть ниже колена, и с новыми сапожками чулки стоя были не видны. Тёмно синяя тёплая фланелька, которая совсем не из фланели, а из какой-то шерстяной ткани почти полностью повторяла длину и фасон моей белой форменки. За разговором я достала так и оставленную мне старую голубую куртку-робу, чем она мне нравилась особо, это единственный предмет гардероба из всех встреченных, где имелся один карман, куда можно было хотя бы затолкать карандаш и блокнот. У моряков хоть в брюках есть карманы, а юбка такими гадостями не отягощена, а я со школы как-то привыкла, что в переднике есть пара небольших карманов и в платьях мне мама в боковых швах по моей просьбе карманы делала. Но мастера увидев мою старенькую робу меня раскритиковали, и пока я расстраивалась и пыталась найти аргументы, что меня и старая она вполне устроит, на меня уже надели первично смётанную новую из такой же ткани. Меня отдельно похвалили за то, что я сегодня пришла как взрослая, в лифчике и можно прикинуть правильно ли сделали выточки под грудь. К моменту, когда через час пришёл Карл Генрихович с шинелью, после примерки он её ушёл отпаривать и усаживать для окончательной подгонки по фигуре, у меня уже почти не осталось сил. Но мерить шинель всё равно пришлось. Если бы в артель не располагалась в старом здании с толстенными кирпичными стенами и в примерочной не было бы чуть прохладно, от примерок зимнего обмундирования я бы наверно взвыла и истекла потом. Но в помещении было прохладно и сыровато, поэтому с точки зрения температурного баланса проблем не возникло. Достаточно длинная по-кавалерийски и приталенная по фигуре шинель смотрелась очень эффектно, на рукавах краснели сиротливые матросские звёздочки, а спереди сияли золотом пуговицы в два ряда. Я чуть распустила ремень с якорем и подпоясалась. Всё, вроде хорошо, но какое-то беспокойство, кроме того, что Карл Генрихович указал на некоторую свободу, в связи с тем, что внизу зимой носят немного больше белья и одежды. Пока я думала, как понять и сформулировать своё беспокойство, влезла умная дама:

— Карл, а грудь у девочки, как я тебя просила, ты учёл?

— Ну, я постарался и выпустил там немного спереди…

— Девочка! Расстегни сейчас шинель, а я тебе, куда нужно валики подложу и посмотрим…

Я расстегнула шинель, и мне под каждую грудь подложили плотные ватные валики. И когда я застегнулась, я поняла, что меня так беспокоило. Сейчас, особенно с учётом того, что на мне меньше белья и одежек, всё терпимо, а вот в определённые дни, когда почти неделю грудь набухает, ноет и как огнём горит, в этой шинели я бы извелась, в смысле, застегнуть её я бы наверно не смогла. А вот теперь с этими валиками, для моих грудок словно появились уютные норки-гаражики и видимо это отразилось на моём лице. Мне было приказано снимать, а Карл Генрихович сейчас всё исправит.

Я думала, что шинель, это то же пальто, только сшитое одинаково с другими такими же. Когда подпороли подкладку и я увидела целую конструкцию из ваты, сетки из конского волоса закреплённых проволокой ушек нерабочих пуговиц, я поняла, что мундиры и другие части формы наверно правда надо строить. Под подкладку быстро приметали и закрепили дополнительно обёрнутые холстиной валики, которые должны прилежать под моей грудью. Еще выяснилось, что мне посчитали невозможным делать внутренний карман на груди, как у мужчин, потайной карман у меня на правом подоле изнутри, а боковые наружные карманы как положено. К слову, мне сделали командирский фасон с двумя рядами пуговиц, с запАхом на левую сторону. И это шинель не из солдатских, которой и укрыться, и в скатку скатать, так и я вроде не в окопах. Напоследок мне подарили ещё одно командирское белое шёлковое кашне, которое положено только старшим командирам и адмиралам, тем, кто младше по званию положено простое. И чего это Митрич так для меня расщедрился?

На зиму внутрь заворачивают тёплый шерстяной шарф. Одно я поняла, что всё сделано очень "круто", как говорит Сосед. Мне показалось, что от активности местных женщин он сам немного обалдел. Ведь мастерица очень рвалась со мной обсудить что-то по каким-то фасонам, но я правда вымоталась с примерками.

Вышла из ателье я с двумя здоровенными узлами, которые предстояло до дома дотащить, а они совсем не лёгкие. И свой мешок с наплечными лямками я как-то сразу не догадалась попросить мне на спину закинуть, вот теперь и тащила всё в руках перед собой. Шинель, хоть и завёрнутая в серую бумагу, но выглядывает по углам, а из-за её угольно чёрного цвета она любой пыли и грязи боится, вот и тащу, стиснув зубы. Уже через десяток минут тонкая верёвочка шпагата до боли врезалась в пальцы, а вес наплечной лямки мешка стал расти как тесто в квашне. Скоро я уже шла сосредоточившись только на том, чтобы донести свои вещи до первой скамейки или какой-нибудь чистой тумбы, да хоть в магазин любой войти и на подоконник сложить и передохнуть, но ближе Андреевского рынка ничего мне в голову не приходило и я переставляла ноги стараясь не выронить ничего…

— Товарищ краснофлотец! Остановитесь!

От окрика я вынырнула из своего погружённого состояния и, увидев двух молоденьких солдат с чистейшими чёрными петлицами, я почти рефлекторно обрадовалась помощи и улыбнулась, что видимо окончательно взбеленило артиллерийского старшего лейтенанта — начальника патруля.