Карелия (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 17

Мои вещи — гражданка и бельё, да и всё собственно. Хорошо бы две плащ-палатки оставить, очень нужная и удобная в лесу вещь. Большие котелки нам не нужны, хватит одного маленького, пара кружек… Одной хватит, не баре чай, а лейтенанту ещё в себя прийти нужно, а мне это всё на себе тащить. Ремни и верёвки разные надо брать, портянки чистые запасные — обязательно. Вон ещё и карта есть… Так и где же мы находимся? Только я то откуда знаю? Во Сосед зашевелился и карту разглядывает…

— Мы где-то здесь, я думаю… — пальцем в зелёное тычет. Вот озеро, про которое говорили, Сиси Ярки которое, мы до него не дошли, а шли отсюда примерно. Тут две дороги, одна неподалёку, но нам там показываться смертельно вредно. А до своих, как ребята и говорили добраться не просто трудно, считай невозможно… Да…

— Но нам ведь нужно доставить документы, или что там в пакете…

— Открывать не советую…

— Да, я и не собиралась…

— Вот и не нужно, везём как есть. Шифроблокнот надо сжечь. Из бумаг ничего оставлять не нужно, документы ведь всё равно у Митрича все остались…

— Да. Он мои забрал…

— Вот и других тоже… Нам бы, по-хорошему, хоть два дня пересидеть, не высовываясь, пока поиски схлынут. А потом начинать выбираться… Но еды у нас кот наплакал… Крупу, конечно можно и так жевать, хотя лучше сварить, вот только костёр палить не стоит. Дым далеко пахнет, а огонь виден. Так, что кушать в сухомятку. Сахар оставь для раненого, можно в воде разводить и пить давать, ему сейчас тяжёлого ничего нельзя. Как темнеть начнёт, нужно вылезти и вокруг осмотреться, может и рацию найдём где поблизости утопить. А главное, на ночь нужно лапника наломать, чтобы не на земле лежать…

Вещи все я рассортировала. Отдельно в стеклянную фляжку, с которой сняла чехол налила водку. Почему Сосед на этом настоял? А Бог его ведает, надо перелить и перелила, почти ничего мимо не пролила. Остатки оставила в металлической. Ещё две металлические приготовила под воду. Всего у меня вышло два полных мешка, то есть они сейчас не полные, одеялами накрыла лейтенанта, и плащ-палатки обе не убирала. Погрызла найденную по краям моей ямки уже давно перезревшую чернику и кислую в тени бруснику, только желудок раздразнила и пить очень захотелось. Еле дождалась вечера, всё время вслушивалась, но лес стоял звонкий от тишины, только в кронах изредка шуршал ветер.

Вылазила, Сосед напомнил, чтобы сильно вокруг не топтала, потихоньку пошла осматриваться и искать какой-нибудь родничок и болото с бочажком. Сначала нашла болото, всего метрах в ста, похожее на прогалину заросшую травой, но едва шагнула, как провалилась сразу по пояс. Хорошо, что у берега смогла уцепиться за ветки берёзы и дно рядом, на которое встала. Выбралась, чуть не оставив в иле сапог, чертыхаясь и только на берегу сообразила, что лучше места утопить рацию могу и не искать, а там, где провалилась, уже и дыра готовая есть. Шифроблокнот решила не жечь, а утопить с рацией, после пребывания в болоте едва ли кто сумеет там что-нибудь прочитать, только если в течении пары дней достанут, а это вряд ли. Но Сосед напомнил, что у наших обязательно говорить, что сожгла, а пепел перемешала…

Решила не откладывать и сходила за рацией, затолкала внутрь блокнот и потащила к болоту. Господи! И как я с ней все эти дни таскалась, ведь еле дотащила. И с каким удовольствием смотрела, как она булькнула в чёрную жижу. С вещами решила отложить на завтра, очень уж тяжёлая зараза — эта рация. Пошла вдоль болота, больше шансов найти впадающий в него родничок. Шла, как умела сторожилась и через каждые десяток шагов замирала и лес слушала. Метров через четыреста мне повезло, увидела ручеёк, а, пройдя по нему, к роднику вышла. Только родник бил из берега на высоте полуметра от воды, а до начала родника не добралась. Первым делом напилась подставляя ладошки, вода студёная, даже пальцы заломило, но вкусная и есть надежда, что не пронесёт от неё, ведь воду нужно кипятить, хотя…

Набрать воды во фляжку не получалось, пока Сосед не сказал воткнуть в родник палочку. Воткнула, подождала, пока палочку проточной водой обмоет, а потом подставила фляжку. Вот, кто бы мне сказал, что так можно сделать. Нет, весь родник перенаправить не получилось, но часть воды стала бежать по наклонной палочке, и стекать с её конца, а не течь по береговому откосу, падая сверху небольшим падающим фонтанчиком. Рукой, то я лодошку боком к стеночке прижала и в ладонь само натекает, а во флягу так не получится. Нет, можно наверно было в ладонь набирать и из руки во флягу, но, сколько грязи внутрь попадёт…

На обратном пути повесила фляжки на пояс и наломала еловых лап, за ними пришлось ходить ещё раза три, можно было унести и за два раза, но носила понемногу, чтобы не оставлять много следов. Входила и выходила из логова по промытому водой овражку, кстати, я в нём сначала по совету Соседа и искала родник, но не нашлось, а потом под ёлками, там из-за нижних лап земля чёрная и почти утрамбованная и следов почти не остаётся. А дальше склон, на котором травы мало и камни торчат… У болота и у родника я конечно наследила, но не сильно и подходы к логову не рассекретила.

Пока всем этим занималась, уже совсем стемнело, так, что постель делала уже в темноте… А ночью ударил заморозок и пришлось накрываться тремя одеялами и прижаться к нему. Нет, мне то и под одеялами было терпимо, а вот его нужно греть, как сказал Сосед:

— …твоего лейтенанта…

— С чего это моего?

— Ну, значит моего… — и я почувствовала, как Сосед смутился. Вспомнила про их дурацкие шуточки про "противных", но сказать ничего не успела. — Э-э-э… В смысле пациента…

Перед сном снова сосала через трубочку воздух из плевральной полости. Сосед объяснял, что если есть дырка в лёгком или грудной стенке, то воздух будет продолжать поступать. А если нет, то через день можно будет уже трубку вынуть и просто герметичной повязкой ограничиться, хотя, по-уму бы на третий, а не на второй день дренаж убирать…

Мне всю ночь снились сны, и утром я с трудом сообразила, где я нахожусь и вообще, кто я…

Глава 23. 17-18-е октября. Покидаем логово

Сладким бы я это пробуждение не назвала. Голова замёрзла, вокруг на траве и ветках белёсый иней, ноги и тело свело… Лейтенант вроде дышит, жив, слава Богу! У нас многие научились говорить "Слава Ленину", но я как-то не смогла. Что-то в этом есть такое неправильное и лживое. Не про Ленина говорю, а про то, что слово "Бог" картинно на "Ленина" поменяли. Ну, да ладно, вставать всё равно нужно, тем более, что организм считает, что воды в нём лишней много.

Весь день я никуда почти не вылезала. Сидела, слушала лес, боясь пропустить какой-нибудь опасный чужой звук. Сама старалась тоже особенно не шевелиться. Каждые пару часов пыталась отсасывать воздух. Воду два раза поменяла и извела остатки водки из алюминиевой фляжки, теперь для воды у меня есть три фляжки. Вчера у родника я руки отмыла, а вот сегодня только обратила внимание, ну, темно у родника было, что в крови измазалась вся. Не пропитало всё кровью, как у лейтенанта нижнюю рубаху и гимнастёрку, а просто пятна…

Днём, когда потеплело, приподняла лейтенанта и переодела, не забыв обтереть водкой. Так, что на нём теперь две чистые рубахи и сверху ватник. Штаны я пока не трогала, да и цель у Соседа была повязку подправить, то есть тот бинт, который через шею был, провести на спину и там тоже подсунуть под повязку, которая вокруг груди. А вот саму повязку мы трогать не стали. Сосед сказал, что нужно мох собрать и при замене повязки сфагнум положить, будет лучше, чем бинт или подушечка с ватой. За мхом пойду завтра, всё равно сегодня решили пациента не кантовать. В себя он не приходит. Только морщится иногда и стонет не громко. Но главное дышит, и температура не поднимается высоко, меня Сосед научил губами лоб трогать, как мама и бабушка всегда у нас температуру проверяли. Так у лейтенанта температура если и есть, то не больше тридцати семи градусов, а это, по словам Соседа, вполне нормально.