Пара для дракона, или игра в летнюю ночь (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 38

Она повернулась к полулису, кажущаяся такой юной, и ему становилось все страшнее от происходящего, будто что-то стучалось изнутри, стремилось вырваться и перевернуть всю его жизнь с ног на голову.

— Я не хочу тебя слушать, — сказал он ей честно.

— Понимаю, — она как-то грустно улыбнулась, — Но тебе придётся. Не сам ли ты пришел сюда — Темнейшей-то ночью, когда возвращаются мёртвые?

— Во-первых, я перенёсся сюда случайно, во-вторых, мою начальницу сожрала громадная статуя, в-третьих, я тут стою и прямо нарушаю инструктаж по технике безопасности, — отозвался Бран, — Признавайся — ты копаешься у меня в голове, чтобы заставить меня якобы "вспомнить" то, чего не существовало? Хочешь поселить в моём теле какого-то мёртвого короля?

Фейри покачала головой:

— Это не так, но твои опасения разумны. В конечном итоге, бывают сказочные тропы, на которые людям лучше не забредать, смертный. Но ты всегда любил их, не так ли?..

И Бран ощутил, как падает в пропасть.

— Бывают сказочные тропы, на которые лучше не забредать, смертный, — промолвила прекрасная дева, отбрасывая с плечей волосы цвета западных небес, — Твой амулет не сможет спасать тебя от тумана вечно.

Бранан хмуро посмотрел на пристроившуюся на одной из веток ивы дивную тварь, одну из тех, что оккупировали их земли. Прекрасные, все они, как один, но Бранан исходил эту землю от моря до моря и мог отличить чудовище, какое бы привлекательное обличье оно не принимало. Отчаянно хотелось угостить проклятую тварь каленой сталью, но мирный договор нарушать не след до тех пор, пока они не соберут достаточно людей и железа для того, чтобы выбить проклятую скверну с их, отвоеванной потом и кровью, земли.

Это чудище, притворяющееся девой, он знал, видел по правую руку от Маб на поле брани за несколько мгновений до того, как измазанные неведомым ядом стрелы выкосили почти всю его передовую.

— Здравствуй, незнакомка, — сказал он, как плюнул, — Неужто не знаешь, как опасно для одинокой девы встретить в тумане вражеского воина?

Она тонко улыбнулась и легко спрыгнула на землю.

— На первый взгляд, предсказуемый сценарий, смертный. Но в нём, знаешь ли, всегда есть место… неожиданности…

— Дыши, — мягко попросила синевласая здесь, в реальности, осторожно обнимая ладошками его лицо, — Все хорошо, любовь моя, просто дыши.

Бран дёрнулся, но от неё или к ней — большой вопрос, на который он и сам себе не рискнул бы ответить.

— Ты…

Он и сам не знал, что тут вообще следует сказать, потому отвлекающий фактор пришёлся как нельзя кстати.

— Ваше величество! Моя Королева, я прошу простить, но это срочно.

Синеглазка опустила руки, напряженная, как струна, и повернулась к новоприбывшей фейри. Была та невысокой, красноволосой и предсказуемо прекрасной, и что-то в её чертах было знакомое. Как назло, ассоциативный ряд Брана отключился где-то на обращении "моя Королева", оставив его витать в прострации. Вот эта безумная малолетняя девица и есть Мирана Цвет Аконита, о которой даже драконы рассказывают страшные сказки?! И значит, её "история о любви"…

— Леди Крылья Ночи, — голос Королевы охладел, словно ледяная бездна, да и саму её стало вдруг очень сложно перепутать с юной девушкой, — Не помню, чтобы звала тебя.

— Моя Королева, — красноволосая поджала губы, — Я выполнила вашу волю и пришла просить вас о награде.

— Ах, это, — Мирана повела плечом, — Право танцевать в центре Мёртвого бала и новые земли для твоего дома… Я выполню обещание и ты получишь все, что заслужила.

В глазах красноволосой фейри полыхнуло торжество.

— Значит, я могу проинформировать распорядителя…

Она умолкла и судорожно закашлялась, изо рта хлынула кровь. Мирана рассмеялась, и этот звук, отдающий перезвоном колокольчиков и безумием, заставил Брана испытать редкостную мешанину чувств. Он не знал, что предпринять, и лишь беспомощно смотрел на обнимающий леди Крылья Ночи ядовитый туман.

— Я клялась, что, если ты отдашь свою дочь в моё распоряжение, твой дом получит Болота Светлячков, а глава дома спляшет в кругу Мёртвого бала. Я никогда не говорила, что это будешь именно ты… — Мирана хмыкнула, — Твоя дочь, пара моего племянника, будет Главой Дома — если выиграет, конечно. А ты… Сдохни со знанием, что пожертвовала её любовью ради пустого звука. Неспокойной ночи, Альен.

Мирана хмыкнула и снова повернулась к Брану. На его глазах выражение её лица сменилось снова, маска жестокости стекла с лица, обнажая нежность.

— Прости, милый, эта рутина, — она говорила таким тоном, будто только что отвлеклась на неподписанный документ, — Я тысячу раз говорила им — не люблю, когда меня прерывают. Итак… ты ведь вспомнил что-то?

— Да, — тихо согласился Бран, а перед глазами снова предстала картинка из небытия.

— Мы можем быть другими, — говорила Мирана, глядя на звёзды, — Мы можем больше не убивать, ты знаешь? Сбежать от этой грязи и быть свободными.

Бранан обнял её и прижал поближе, чувствуя ровное, мерное биение сердца его любимой женщины. Он бы многое отдал, чтобы просто быть с ней, но оставалась ответственность перед племенем, прошедшим за ним сквозь завесу межмирья, перед людьми, а ещё — война, стучащаяся в дверь.

— Просто будь со мной, — попросил он.

"Пока есть время," — добавил мысленно, но не сказал вслух. Некоторые вещи не должно говорить любимым.

— Я вспомнил, что ты изменилась, — сказал полулис.

— После победы в Игре все меняются, — отозвалась она насмешливо, — Да и быть Королевой фейри — не прогулка по зачарованному лесу. Когда-то я лелеяла планы о том, как убью Маб и принесу с собой мир и справедливость… Но люди говорят об этом чистую правду: убив кого-то, ты сам в некотором роде становишься им. Кажется, можно заполучить титул Королевы и сделать много хорошего, но потом правда власти обрушивается на тебя. Забавно, но порой мне даже хочется воскресить Маб и расспросить. Чувствовала ли она то же самое? Этого ли ждала, убивая предыдущую Королеву, свою сестру? Да, иногда мне очень хочется спросить…

Бран промолчал, глядя вместе со своей случайной спутницей на сбившихся в центре зала полумертвых от ужаса людей, которым не посчастливилось стать добычей Дикой Охоты. Окружившие трофеи фейри приняли свои вторые, истинные обличья, их прекрасные лица сменились хитиновыми панцирями, причудливыми фасеточными глазами разной формы да количества, острейшими зубами и гулом разнообразных крыльев. Не мудрено, что люди были напуганы такой вот красой неписанной до истерики — думается, как-то иначе они представляли себе ожившие сказки. Хотя, находились среди пленников и исключения…

— Мама, мама, смотри, это же феи!! Смотри, какие красивые! — вопил какой-то малыш экзальтированно, и универсальный артефакт-переводчик Брана опознал язык как один из самых распространенных в техногенном мире.

Мать радостного мальчишки восторгов ребёнка не разделяла, да оно в общем-то как раз вполне понятно. Для выходца из немагического мира, на фоне падающих в обморок и отчаянно рыдающих соотечественников высокая дамочка с древесного цвета кожей держалась очень неплохо: даже не плакала, а просто дрожала и молча прижимала к себе ребёнка, явно порывающегося пойти потрогать ближайшую "фею".

— Что с ними будет? — спросил Бран и тут же дико разозлился на собственную тупость. Серьёзно, задавать подобные вопросы ему стоило отучиться ещё в пыточных Ликарии, провожая взглядом очередного уводимого на казнь соседа по камере, или на пыльных дорогах Человеческой Войны, или за годы, проведённые на тракте. И вот ведь незадача — глупый вопрос опять вырывается, несмотря на весь накопленный годами цинизм, несмотря на очевидность ответа. Неужели во всех людях так неистребима эта глупая вера в счастливый конец?..

— Ну, — протянула Мирана, — Смотри, какие необычные, кожа, как драгоценное дерево, волосы в мельчайших кудрях — у нас такие не водятся, сам знаешь, штучный и красивый товар. Так что обоих явно сразу не убьют. Её купят для постельных утех, мальчишку заберут в услужение, тем более что он так реагирует на наше истинное лицо. Мы, знаешь ли, очень ценим тех, кто принимает наше настоящее обличье, а не условно прекрасную ширму человеческого облика.