Пара для дракона, или игра в летнюю ночь (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 39

Бран смотрел на женщину, окруженную монстрами, прижимающую к груди ребёнка, верящего в сказки. Конечно, она была совершенно непохожа на его мать: не тот возраст, не тот типаж, совсем другие, на первый взгляд, декорации. И все же он словно видел перед собой маму на той площади, окруженную людьми, которые предвкушали её смерть и были ни капли не лучше фейри, а может, даже хуже.

Отвернувшись, он встретился взглядом с Мираной. Она глядела насмешливо и чуть грустно, понимающе, будто знала наверняка, что именно гложет глупого человечка. Впрочем, почему "как будто"? Её одиннадцать тысяч прожитых лет против брановых тридцати — соотношение смешное до слёз. Он подумал, что, наверное, в её глазах выглядит, как смешной наивный младенец в ползунках, перемазавшийся в крем украденного пирожного.

— Ладно, — сказал полулис, — Хорошо. Давай пропустим тот момент, где я спрашиваю у тебя, что можно сделать для них, а ты нагнетаешь обстановку? Перейдём сразу к части, где ты рассказываешь, что тебе на самом деле нужно от меня.

Губы Королевы тронула лёгкая улыбка.

— Мой милый, почему ты так не любишь веселье? Пропускать игру, приходя сразу к финалу — кто же так делает? Ведь суть любой игры, даже жизни, не в победе или поражении, а в искреннем наслаждении от каждого хода… Впрочем, сегодня на все твоя воля. Хочешь — забирай этих людей, пусть прислуживают тебе или что там ты предпочитаешь с ними делать в этом воплощении. Но взамен, будь добр, окажи мне небольшую услугу.

Бран хмыкнул.

— Надо кого-то прикончить? Или все же хочешь использовать моё тело как сосуд для того, старого Бранана, но нужно моё согласие?

Снова пустоту заполнил звук, напоминающий перезвон хрустальных колокольчиков. Полулис отстраненно подумал, что наверняка для тысяч фейри и жертв Королевы этот смех — постоянный гость ночных кошмаров. Умом он понимал, что перед ним — старая тварь, безумная и жестокая, но все равно что-то в самой глубине его сознания, памяти, прошлого упивалось этим звуком, как шелестом листвы и шумом ручья, как нежными поцелуями и крепкими объятиями. Он не помнил её и помнил одновременно, и такой опыт он никому бы не пожелал испытать; Бран словно бы боролся с самим собой, но все равно был счастлив только от того, что она смеётся.

— О, я сама распрекрасно справляюсь с убийствами, могу тебя уверить, — с лёгкой улыбкой сказала Мирана ему, — И мне нет нужды использовать твое тело в качестве сосуда — о, если бы ты был согласен потеснить кого-то, то мне удалось бы вернуть тебя десять тысяч лет назад, проклятый упрямец! Но ты наплевал на то, что я прошла сквозь Лабиринт, обманула свою Королеву, убила одного из подчиненных ради того, чтобы заполучить цветок Смертного Огня. Ты пришёл, сказал, что не будешь воровать чужое тело, и оставил меня одну, Бранан. Как же долго я ждала момента, когда ты снова родишься в этом мире! Так что нет, никаких дурных вещей с тобой не случится. Повторю ещё раз — со мной тебе безопаснее, чем где-либо ещё. Все, что мне нужно от тебя, так это небольшое нарушение инструкций.

Бран нахмурился.

— Тебе нужна информация? Хочешь, чтобы я предал своих.

— Ничего подобного…

Она шагнула вплотную и протянула ладонь. На фоне её бледной кожи алое, как кровь, яблоко смотрелось ещё более красиво.

— Все просто, — её голос упал до шёпота, а глаза завораживали, — Съешь его.

16

***

Раока слабела с каждым ударом: силы утекали вместе со светящейся кровью, обильно орошая песок на арене. Шип Розы был действительно профи, сумел нанести ей несколько довольно хитрых ран, не смертельных, но пришедшихся точно на стыки пластин брони, а потому — изматывающих и болезненных. Не добавляли радости и мертвецы, превратившиеся из наблюдателей в активных участников боя: круг призраков сомкнулся, уплотнился, и фейри буквально чувствовала, как утекают её силы в их жадные, ненасытные руки.

Тут можно было порадоваться только тому, что её оппоненту приходилось немногим легче: убитые им существа приблизились к нему ещё плотнее. Особенно старались его родственники, буквально цеплявшиеся за крылья парня. Надо сказать, Раока тоже несколько раз чувствовала прикосновение к своим крыльям, но лёгкое, мимолетное, словно порыв ветра, словно её мертвецы просто не успевали уцепиться.

Хотя, Эллин бы наверняка успел, не так ли?

Впрочем, не было времени останавливаться и искать ответы на идиотские вопросы — не с таким противником, не с такими ставками, потому фейри просто сражалась, сцепив зубы и расходуя последние амулеты из тех, что были. Сколько она продержится без них? Ответ не радовал.

Между тем, было очевидно, что её противнику тоже непросто продолжать бой, ибо его призраки ещё больше усилили натиск, то и дело открывая юного лорда для ударов. И, возможно, Шипу Розы доставалось даже больше, чем казалось со стороны, потому что он отошел от своей предыдущей тактики постепенного изматывания противника и рванулся вперёд. В ту долю секунды Раока успела прочесть по его переполненным отчаяньем, яростью и пустотой глазам, что это последний рывок, и почти что с равнодушием поняла, что уклониться в этот раз не успевает. И лежать бы ей мертвой на песке со вспоротым нутром, если бы призрачная рука в последний момент не оттолкнула её в сторону, отчего удар ядовитого клинка чиркнул по боку, не нанеся смертельных увечий.

Между тем, мертвецы окончательно сорвались, вцепились обоим сражающимся в крылья, вгрызлись призрачными клыками, жадными до жизненной силы, в плоть, отчего и Раока, и Шип Розы полетели вниз. И понятное дело, что даже в броне падение с высоты четырёх-пяти этажей в дивной компании оголодавших мертвецов — не то удовольствие, о котором можно мечтать, но Раоке снова не позволили удариться пребольно, придержали перед самой землёй полупрозрачные руки, и на этот раз она успела обернуться, встретившись глазами с Эллином.

Он подмигнул ей — задорно, тепло, как делал всегда — и быстро изобразил условный знак, который в их тандеме значил: "Не отвлекайся, я прослежу". И Раока поступила, как всегда — послушалась, краем глаза отметив, как Эллин отпихивает в сторону парочку особенно наглых призраков, защищая её.

Шипу Розы с убиенными не настолько повезло, ибо они либо упорно пытались ему навредить, либо просто держались в стороне, не порываясь помочь. Но и сам эльфийский лорд был не лыком шит: его чары расшвыривали призраков, раздирали в клочья. Фейри поняла: либо сейчас она сделает что-либо, либо противник, имеющий преимущество в опыте и скорости, просто убьёт её. И она решилась — нащупала под киото родовой кинжал, способный пробить броню любого аристократа-фейри, и под прикрытием взбешённых мертвецов метнулась вперёд, приноравливаясь для своего любимого удара. Оружие в руках накалилось, признавая за ней право владеть им, и стало продолжением ладони — вовремя.

Краем уха Раока услышала, как кричит та самая девочка-человек, страшно и отчаянно:

— Руаду!

Её вопль отразился от стен амфитеатра, а Раока осела на залитый кровью песок, глядя в застывшие глаза лорда Шипа Розы. Руаду… так вот, как тебя звали…

Призраки отступили, истаяли, и Эллин на прощание снова изобразил знаками: "Будь осторожна, не верь мне", но не то чтобы Раока среагировала на это. Кажется, мертвецы забрали с собой все чувства: фейри тяжело осела на колени, едва чувствуя многочисленные кровоточащие раны, и глупо уставилась на прорастающий сквозь сердце Руаду Шип Розы цветок. Перед её глазами кружилось прошлое — забытое, закрытое на тысячи замков, похороненное в Цветении.

— Ты моя принцесса, Ника, — говорил отец, расчесывая её волосы, — Самая красивая!

— Расскажи ещё раз о настоящих принцессах!

— Ну, они добрые, красивые и возвышенные, знаешь? Потому-то их все любят.

— Значит, нужно быть красивой и возвышенной?

— Ну, главное — быть доброй и не отвечать злом на зло, — сказал отец серьёзно, — Тогда весь мир будет у твоих ног. И…